Глава 47

Каласгард

После нападения Кетиля Силла провела три ночи на ферме у Гиды, пока Рей и Виг пытались поймать змея. Но существо, отличавшееся удивительной регулярностью, внезапно словно сделалось пугливым. Несколько дней Рунни с соседями держали караул вокруг горстки своих ферм, не решаясь дойти даже до нужника без сопровождения собаки. Виг и Рей тем временем дежурили у ловушки. Но после последнего нападения змея прошел седьмой день, затем восьмой и девятый, а он так и не появился.

Рею оставалось лишь чесать затылок, а Вигу пойти расспрашивать о новостях в медовый зал. Вернувшись, он сказал лишь:

— Кальф становится беспокойным. Я не смогу сдерживать его и дальше, Гальтунг.

Из-за змея и последствий нападения Кетиля обстановка в Каласгарде ухудшалась с каждым днем. Силла пыталась не думать об этом, пыталась не высовываться и сосредоточиться на том, чтобы овладеть своим гальдуром. Но, живя у Гиды среди ее шумной оравы сыновей, она чувствовала себя не в своей тарелке.

Через три дня после нападения Кетиля Рей наконец решил, что уже достаточно безопасно вернуться в дом-щит. Они сидели у очага, и Силла отчетливо ощущала на себе его взгляд. Хотя сама не отводила глаз от того места, где отбивала удары топора Кетиля. Но вместо страха она ощущала лишь то, как крепнет ее решимость. Каласгард был именно тем местом, где ей суждено было оказаться. Она делала успехи в гальдуре. Становилась сильнее. Она не победила Кетиля, но сумела сдерживать его. И это само по себе было достижением.

После нападения Рей стал еще более бдительным, его плечи постоянно были напряжены. Каждое утро он осматривал двор, выискивая угрозы. И, к ее великому облегчению, он согласился делить с ней постель.

— Ради безопасности, — проворчал он, засовывая кинжал под подушку. — Держи свои ледяные пальцы ног на своей стороне, — предупредил он, и Силле пришлось скрыть улыбку.

Он улегся так, чтобы оказаться между Силлой и остальным домом-щитом, и повернулся к ней спиной. Но проснувшись утром она почувствовала, как его грудь прижата к ее спине, а нос уткнулся ей в волосы. По ее губам скользнула сонная улыбка, когда она обняла его руку, прижав к груди, и снова провалилась в сон.

Мужчина, когда-то избегавший ее, как чумы, теперь, казалось, не мог удержаться от прикосновений. Прядь волос, которую он убирал ей за ухо. Ладонь на пояснице, когда он вел ее к конюшне. А вечером, когда он растягивался на лавке и ловил ее взгляд, устремленный к углублению размером с Силлу, он лишь закатывал глаза и подзывал ее к себе.

Она знала, что он смотрит. В те редкие мгновения, когда он терял бдительность, она видела голод в его глазах. И Силла солгала бы, если бы сказала, что ей это неприятно.

Но ее не отпускало воспоминание о предательстве Джонаса. И, несмотря на то что она сказала Рею, будто Джонас был всего лишь отвлечением, Силла была вынуждена признать, что его поступок все равно ее ранил.

Дни Силлы проходили у Харпы, обучаясь выражению. Она обнаружила, что если выпускать свет достаточно мягко, крошечные искры можно собрать вместе, заставив их принять форму дрожащего шара. Странно, но это, похоже, придавало им устойчивости и позволяло светить от нескольких минут до часа.

— Плетение, — объясняла Харпа. — Представь тончайшие нити между каждой искрой, которые стянули в комок. Ты управляешь формой этих связей. Дай им структуру и порядок, сплети их в упорядоченную сеть, и увидишь, что они станут еще надежнее.

Силле было трудно это представить, но она старалась. Сравнение с ткачеством не особенно помогало, потому что рукоделие никогда не было ее сильной стороной. И Силла ловила себя на мысли, что борется со светом и пытается принудить его к порядку, а он бунтует.

Но свет был достижением, и она не позволяла нетерпению взять верх.

На пятую ночь после нападения Кетиля Силле приснился сон. Она бежала по коридору, затянутому паутиной, а холодное темное присутствие становилось все сильнее. В ней проснулась тяга, заскользила по венам, потянула вперед. Она вошла в комнату. На каменной стене отчетливо вырисовывалась тень Темного. Он засмеялся, и звук завибрировал в груди, словно по струнам арфы ударили пальцами.

Слишком поздно, прошептал Темный. Ты опоздала.

Силла резко обернулась. И увидела его. Рей был прикован к кровати, руки и ноги изрезаны до сухожилий и костей. Слишком поздно, согласилась она, и по лицу потекли слезы. Она не успела его спасти. Она была…

Она резко проснулась, сердце колотилось глухим, оглушительным ритмом. Сон, подумала она, переворачиваясь, чтобы посмотреть на Рея. Ей нужно было увидеть его. Нужна была уверенность. Но постель была пуста.

Вниз по позвоночнику медленно поползла тревога. Каждое утро она просыпалась рядом с ним. И теперь, после такого сна, обнаружить его отсутствие было слишком тревожно. Силла встала и вытерла холодный пот со лба.

Одевшись, она отдернула занавеску и нахмурилась. Там, где должен был быть Рей, сидела Рунни. Несколько недель назад это было обычным делом. Но теперь, после сна, тревога только усилилась.

— Рада встрече, Рунни, — пробормотала Силла. — Где Рей?

Рунни лишь пожала плечами, и серебряные кольца в ее черных косах тихо звякнули.

— Вышел.

Силла шагнула к окну и откинула звериную шкуру, закрывавшую его. Землю припорошило легким снегом. Следы вели сквозь барьеры и дальше.

— Что такое? — спросила Рунни.

— Темный сон, а теперь… — Силла провела рукой по волосам, пытаясь избавиться от ощущения, что сон был посланием богов. — Мне не нравится, что Рей ушел.

Рунни молча смотрела на нее.

— Он пошел к брату.

Силла пристально посмотрела на Рунни, не позволяя отвести взгляд.

— Кристьян?

Рунни кивнула.

— На кладбище в Каласгарде.

Внимание Силлы отвлекло движение во дворе. На белоснежный ковер снега опустилась крупная черная птица. Медленно она подняла голову и посмотрела на Силлу темными, мудрыми глазами. Сердце Силлы подпрыгнуло к горлу. Изогнутый желтый клюв. Белая полоса на перьях хвоста.

— Черный ястреб, — прошептала она.

Вестник смерти. Последний раз Силла видела его в день гибели отца. И в тот миг, то самое чутье глубоко внутри, подсказало ей, что она должна добраться до Рея. В одно мгновение на ней оказался плащ, следом ботинки и пояс с оружием.

— Мне приказано удержать тебя здесь, — сказала Рунни, поднимаясь. — Это небезопасно.

— Что-то не так, — сказала Силла, расправляя плечи. — Я это чувствую каждой косточкой. — Она посмотрела Рунни в глаза, стараясь передать всю срочность своих действий. — Ты веришь в знаки богов? Потому что сейчас во дворе сидит черный ястреб. Может, это ничего не значит, но я не могу рисковать Реем.

К великому облегчению Силлы Рунни просто кивнула.

— Пошли, — сказала она, накидывая плащ и выходя за дверь.

Они пошли по следам Рея по дороге к Каласгарду. Через несколько минут они уже мчались через стены частокола, лавируя между домами и лавками торговцев, пока не остановились. Широкая, открытая всем ветрам поляна, обрамленная лесом, и усеянная плотными группами деревьев, служила кладбищем. Здесь ровными рядами высились заснеженные курганы, которые располагались так, чтобы встречать путь солнца. И там, у группы деревьев, сидел он, темная фигура, с коленями прижатыми к груди.

— Он в безопасности, — выдохнула Силла.

Боевой азарт, струившийся по венам, начал спадать при виде него. Возможно, ей стоило предупредить его о странном сне, о черном ястребе. Силла огляделась, посмотрела на лес по краю кладбища. Она скажет ему и вернется в дом-щит.

— Рунни, — прошептала Силла. — Ты можешь подождать здесь?

Темноволосая Гальдра раздраженно вздохнула, но когда ее взгляд упал на Рея, он смягчился.

— Хорошо.

— Спасибо, — прошептала Силла.

Она обняла ошарашенную Рунни и пошла по следам Рея вглубь кладбища. Подойдя к роще, она всмотрелась в него, пытаясь уловить признаки беды.

— Зачем ты пришла? — проворчал Рей, не поднимая головы.

— Мне… приснился темный сон, — сказала она, чувствуя себя глупо. И все же видеть его живым и невредимым было облегчением. — Мне нужно было убедиться, что ты в безопасности. — Силла прочистила горло и снова огляделась. Насколько она знала, змей никогда не прорывался через стены Каласгарда, но воздух был странным. — Возможно, тебе не стоит задерживаться слишком долго…

— Сядь, — сказал Рей, освобождая место на плаще, на котором сидел. — Только на минуту, и потом уйдем.

Силла неохотно подошла ближе и опустилась рядом. Там, где они соприкоснулись — бедро, бок, плечо — по коже тут же разлилось тепло. Оно медленно растворяло напряжение в ее теле. Силла посмотрела на могильный холм и заметила три каменные кучи, с которых был сметен снег.

— Нам нечего было хоронить, но было нужно место, куда можно приходить к родителям.

Силле не нужно было спрашивать, кто был вторым в этом «мы». Кристьян, брат, которого Рей потерял из-за листьев шкульда. Брат, о котором он никогда не говорил. Сердце Силлы глухо стучало, пока она ждала продолжения.

— Я почти не помню родителей, — сказал он. — Каждый год воспоминания стираются еще сильнее. Иногда… — его голос дрогнул, — проходят дни, и я ни разу о них не думаю.

Локти Рея лежали на поднятых коленях. Силла мягко подцепила его руку под локоть и сжала. Несколько мгновений они молчали, прежде чем он продолжил.

— Я не возвращался в Каласгард с тех пор, как… — он прочистил горло. — Пять лет. Пять лет я не приходил к их курганам. Что я за сын?

— Ты здесь сейчас, — прошептала Силла.

— Благодаря тебе.

Сердце Силлы ускорилось.

— Мне?

— Я смотрел, как ты день за днем встречаешь свое горе. И подумал, что если ты можешь, то и я могу хотя бы попробовать.

В груди Силлы разлилось тепло, и она не смогла сдержать улыбку.

— Я скучал по твоим улыбкам, — прошептал он. — Рад видеть, что они вернулись.

Смутившись, Силла уткнулась носом ему в плечо, вдыхая его запах.

— Ты, — тихо сказала она, — помог мне больше, чем ты думаешь. То, что ты был за моей спиной, давало мне силы, в которых я нуждалась.

Он посмотрел на нее так, словно не верил.

— Я ничего не сделал. Слова не… я лучше умею действовать.

— Помогли твои слова и действия, — сказала она, наклонив голову так, чтобы щекой лежать на его плече. — Расскажешь мне о них?

Ей стало неловко просить, и она боялась, что он отстранится.

— Я мало что помню, — сказал он, глядя на камни. — Но иногда вспыхивают обрывки воспоминаний. Мама могла быть такой же суровой, как Харпа, а папа был игривым, как волчонок. Он мог часами бороться с нами, учил держать меч и распознавать, когда человек лжет. Он учил нас мухлевать в кости и незаметно скармливать собакам те куски еды, которые нам не нравились, так, чтобы мать не заметила.

Рей глубоко вздохнул.

— На первый взгляд кажется, что они не подходили друг другу, но, думаю, они дарили друг другу равновесие. Он вытягивал из нее беспечность, а она помогала ему добиваться того, что одному ему было не по силам. Вместе они были сильнее, чем поодиночке.

Силла сжала его руку.

— А твой брат? — осторожно подтолкнула она, жадно желая продолжения.

Но настороженное выражение его лица подсказало ей, что лучше не давить.

— Прости, — отступила она. — Если ты когда-нибудь захочешь о нем поговорить, я рядом. Я выслушаю.

Он молчал, и мысли Силлы заметались, пытаясь найти способ вернуть его туда, где они были минуту назад.

— Твоя работа для Уппрейсны, — сказала она. — Это ради них. Ради твоих родителей.

Мышцы под ее пальцами чуть расслабились, когда он снова выдохнул.

— Да.

Силла ненадолго замолчала, обдумывая следующие слова.

— Ты заботишься, — сказала она, наконец понимая. — Ты заботишься о других, живых и мертвых. Ты делаешь все ради других. Ради «Кровавой Секиры». Ради семьи. Ради меня. — Она умолкла, затем подняла на него взгляд. Солнце за Снежным Копьем стало ярче, и в его взгляде вспыхнули золотые нити, переплетенные с самой глубокой коричневой тьмой. — А кто позаботится о тебе, Рей?

Он долго смотрел на нее в тяжелом молчании.

— Я сам, — сказал он.

— Это могу быть я, — произнесла она. Эти слова прозвучали одновременно тихо и оглушительно. — Если ты позволишь.

— Мне не нужно, чтобы обо мне заботились, — проворчал он.

Она не смогла удержаться и рассмеялась.

— Упрямый мужчина.

— Отвратительно жизнерадостная женщина.

Он ущипнул ее за бок, и она поморщилась.

— Я бы грела тебе постель горячими камнями, — выдохнула она, извиваясь, когда он ущипнул снова. — Массировала бы твои плечи. Я бы каждую ночь сбивала тебя с ног, чтобы держать твою гордость в узде.

Рей хмыкнул, глядя на нее. Его губы дрогнули, и затем это случилось.

Он улыбнулся.

Это походило на расплавленный солнечный свет, льющийся по ее венам. Силла улыбнулась в ответ и подняла руку, проведя пальцами по мягкому контуру его губ.

— Твои улыбки, — прошептала она. — Ради них я готова на что угодно. — Ее палец лег в ямку нижней губы и слегка надавил. — И я все думаю…

Она встала на колени, чтобы их лица оказались на одном уровне.

Подавшись ближе, она увидела, как зрачки Рея расширились до невозможного. Что-то внутри нее дрогнуло, будто расправило крылья. И, не успев передумать, Силла наклонилась и коснулась губами его губ.

Как поцелуй это было не лучшим ее достижением. Она прижалась слишком резко. Потеряла равновесие, потому что мир словно накренился. Уперев ладонь в землю, она отстранилась, чувствуя, как горит лицо, будто в нее вселилась тысяча солнц.

— Я не хотела умереть, так и не сделав этого, — выпалила она, отстраняясь. Ее охватила паника. Что она наделала? Она только что поцеловала его. Рейнира Гальтунга. О боги.

Но его рука легла ей на плечо, затем скользнула вверх по шее и бережно обхватила ее лицо.

— Тогда сделай это правильно, — пробормотал он. И его губы накрыли ее губы.

Силлу разрывало между удивлением и облегчением. Удивлением от того, что Рейнир Гальтунг держит ее лицо так бережно и целует ее с такой нежностью, будто в мире нет ничего важнее. И облегчением от того, что это наконец происходит.

Теплая волна мурашек прошла по телу, и время словно остановилось на один совершенный миг.

Но миг разбился вдребезги.

По кладбищу прокатился крик, и их губы разомкнулись.

— Рунни? — выдохнула Силла, резко повернув голову.

Но прежде чем она успела что-то увидеть, ее с силой сбили на землю, перекатили один раз, второй. Холод впился в спину, а сверху навалилось мощное тело Рея. На секунду Силле показалось, что она все еще спит.

Но его низкий голос мгновенно вернул разум на место.

— Когда я поднимусь, беги к деревьям как можно быстрее и не высовывайся.