Глава 48

Сердце грохотало в груди. Рей рывком поднял Силлу на ноги и толкнул в сторону леса. Сначала он подумал, что напал змей, но теперь понял, что дело в другом.

— Лучники, — прошипел он, уловив движение боковым зрением. Свет, льющийся над Снежным Копьем, слепил почти до боли, а тени на кладбище становились густыми и глубокими. — Спрячься в деревьях!

— Но я хочу сражаться! — возмутилась Силла, потянувшись к мечу.

Еще одна стрела просвистела возле его уха.

— Не в этот раз. — В его голосе не осталось места для споров. — Слишком опасно. Беги к деревьям и не выходи, пока я не подам знак.

Силла бросила на него яростный взгляд, но все же рванула к лесу. И как раз вовремя. Еще одна стрела просвистела рядом, разминувшись с ней на считанные дюймы, и вонзилась в ствол.

Рей отметил, что эта стрела была куда меньше, чем у длинного лука, а ее оперение было странного красного цвета.

Вытащив меч, Рей пригнулся и бросился к самому большому могильному холму, двигаясь зигзагами, чтобы сбить лучников с толку. Он был всего в двух шагах от камней, когда из-за кургана выскочили воины.

Стиснув зубы, он быстро оценил ситуацию. Их было восемь. На них была броня из вареной кожи, в руках двуручные топоры. Взгляд упал на их знак, и он выругался.

Кормящие Волков.

Рей рухнул на землю и перекатился за холм, одновременно потянув гальдур из себя с такой силой, на какую только был способен. Когда он вскочил на колени, вены на его руках были уже чернильно-черными, а колючий жар гальдура нарастал с каждым ударом сердца.

У него было всего несколько секунд. Лучникам придется подождать, пока он расправится с теми, кто уже обходил холм и шел на него.

Рей раскрыл ладонь, вытянул силу из хальда, вытатуированного на груди, выпуская дым бурным потоком тьмы.

На выдохе он разделил силу на восемь тонких жгутов дыма и направил в гальдур каждую искру ярости. Дым метнулся к лицу ближайшего воина.

В воздухе раздались знакомые крики боли и запах горящей плоти. Воин рухнул на снег, и дым сразу же набросился на следующего. Рядом с ухом Рея, отвлекая его на долю мгновения, просвистела стрела. Гальдур дрогнул, но он мгновенно снова собрался.

Трое воинов упали, но остальные уже были слишком близко.

— Дерьмо, — пробормотал он, пытаясь сосредоточиться. Но они подходили вплотную, а гальдур был куда полезнее на расстоянии.

— Неплохой трюк, — хрипло сказал кто-то за его спиной. — Но он ничто против холодной стали.

— К твоему несчастью, у меня есть и то, и другое, — прорычал Рей, выхватывая меч.

Он развернулся в последний момент и пригнулся, избегая удара двуручного топора. Воин был почти одного роста с Реем, и его рыжая борода блестела в великолепном сиянии Суннвальда. Рей поднял клинок, отражая удар. Вибрация от столкновения отдалась в костях, и он был вынужден ослабить гальдур. Волосы на затылке встали дыбом, и он нырнул в сторону как раз вовремя и буквально в последний миг, потому что второй противник уже наносил удар сзади.

— Сдавайся, и останешься целым, — выплюнул тот. — Продолжишь упираться, и уйдешь по частям.

Рей вскочил на ноги и принял стойку, наблюдая, как они приближаются.

— Сдавайся, и я не использую тебя как дрова.

Он не собирался позволять им понять, что не способен одновременно держать бой на клинках и управлять гальдуром.

Рей давным-давно научился во время схватки загонять чувства подальше. Горячая голова быстрее слетает с плеч, любил говорить Краки. И потому Рей нашел внутри себя то холодное место и стал тем беспощадным воином, которым должен быть.

Бросившись на рыжебородого с внезапной яростью, он застал его врасплох. Тот отбил удар, и меч Рея отлетел в сторону, но это не имело значения. Рей схватил его за ворот и прижал раскаленную ладонь к его лицу. Его хватка была неумолима, пока плоть мужчины не стала такой же красной, как и его борода.

Воздух рассекло лезвие. Рей отпустил ворот и пригнулся в последний момент. Топор другого воина врезался рыжебородому в плечо. Кожа лопнула, когда лезвие вошло насквозь.

Рей выдернул топор и замахнулся им над головой, вонзая в шею очередного противника, который шел на него. Последний, лишившийся оружия, бросился на него и повалил на землю.

Это был некрасивый бой. Здесь не было эффектных взмахов клинка и ловкой работы ног. Это была борьба насмерть. У воина были огромные кулаки, которые в равной степени отвечали ударам Рея. Когда кулак врезался Рею в нос, Рей прижал свои все еще горячие руки к лицу противника, нащупал мягкие глазные яблоки и вдавил пальцы в них.

Воин закричал, взбрыкнул, словно дикое животное, и отбросил Рея. Но этого хватило. Мужчина потерял зрение. Тяжело дыша и пытаясь прийти в себя, Рей поднялся на ноги. Выдернув кинжал, он добил извивающегося воина. Но вдруг его шею сзади пронзила боль. Шок быстро сменился страхом, а затем облегчением. Будь это стрела из длинного лука, он был бы мертв.

Осознавая, что к нему приближаются новые враги, Рей выдернул стрелу и посмотрел на странный острый наконечник. Это была не стрела. Это была игла скарплинга.

И самое страшное заключалось в другом. С каждым вдохом сердце его магии становилось все тише, пока он не перестал чувствовать его вовсе. Рей судорожно схватился за грудь, ощущая пустоту там, где должна была быть его сила. Это не было похоже на истощение. Его гальдур словно исчез. Его просто… не стало.

Что они с ним сделали?

Рей стиснул зубы, подавляя панику, когда по кладбищу со всех сторон на него хлынули новые воины. Он пытался оценить обстановку, пытался снова найти то холодное место в себе, но отсутствие гальдура выбивало из равновесия. Его окружили боевые возгласы. Он поднял меч, готовясь к удару… который так и не последовал.

Рей смотрел, не веря глазам, как один из воинов, бросившийся на него, внезапно резко ушел в сторону, врезался в своих же и тяжело рухнул. На его горле зияла рана, в воздух хлестнула кровь и окрасила снег в багровый цвет.

— Рунни, — выдохнул Рей. — Хвала богам.

И в ту же секунду из-за его плеча вылетел Виг. Взмахнув двуручным топором голыми руками, он рассек врага от плеча до бедра. Тот еще не успел рухнуть, а Виг уже рубил следующего Кормящего Волков.

— Похоже, ты не умеешь держаться подальше от неприятностей! — широко улыбаясь крикнул Виг. Его лицо было забрызгано кровью, когда он сразил еще одного Кормящего Волков.

— Моя жизнь была в полном порядке до ее появления, — буркнул Рей, бросаясь на воина, который замахнулся на спину Вига, и полоснул его по шее. — Неприятности преследуют ее, как отвергнутый любовник.

— В этих краях и так было слишком тихо, — отозвался Виг, уходя от удара и одним движением рубя противника по ногам. — Нужна была хорошая потасовка, чтобы оживить обстановку.

— Не дай им себя уколоть! — выкрикнул Рей. — Их стрелы подавляют гальдур!

Мир превратился в сплошное мелькание клинков. Рей сражался плечом к плечу с Теневым Псом и Ломателем Клинков. По снегу разлетались красные брызги, пока он пробивался ближе к деревьям, где пряталась Силла. Казалось, стоило ему свалить одного, как на его место тут же вставал другой.

— Она в лесу! — донесся чей-то голос, а следом раздался крик Силлы.

У Рея сжалось все внутри. Слишком много раз он подводил ее и сегодняшний день не станет очередным. С хриплым рыком он рванулся к деревьям.

— Хватайте ее! — заорал кто-то. — Кто-нибудь, хватайте ее!

— Лучники! — проревел другой голос.

— Нет, — выдавил Рей, врезаясь плечом в чей-то живот и отшвыривая противника назад. Он не мог проиграть. Только не снова…

Но он не успел сделать и шага, как в затылке взорвалась боль и поглотила весь мир.

***

Жизнь возвращалась к Рею вместе с каждым мучительным ударом сердца. Он моргнул. Потом еще раз. Он лежал на спине. Сквозь броню, пробирая до костей, таял снег. К горлу прижималась холодная сталь, над ним нависали трое воинов и смотрели вниз с жесткими лицами.

Зрение плыло, и фигуры над ним будто расплывались. Один из них обернулся и крикнул куда-то за плечо:

— У нас твой мужчина, красавица. Убери это, и мы его не тронем.

Убери что? Хотел спросить Рей, но язык казался слишком большим и неповоротливым.

В воздухе раздался мужской рев, который становился все выше и выше, пока не сорвался на визг. Это не было криком победы. Это был звук агонии.

— Отпустите его, — прорычала Силла, — и я оставлю вас в живых.

Рей ожидал смеха, возможно насмешливой ухмылки. Но воин вздрогнул, будто испугался.

— Стреляйте в нее! — заорал он.

Все произошло так быстро, что он не успел ничего понять — топот, хриплые выкрики, чей-то испуганный вскрик.

Что-то тяжелое рухнуло ему на грудь, выбив воздух из легких. И он обнаружил, что смотрит в остекленевшие глаза отрубленной головы мужчины.

Рей поднял взгляд и моргнул. В лучах восходящего солнца над ним стояла богиня с ледяными волосами и хрустальными ресницами. В руках она держала меч из мерцающего морозного пламени.

Глаза Силлы расширились. Меч рассыпался в воздухе сияющей звездной пылью.

— О боги, — прошептала она, закрывая рот ладонью. — Я отрубила ему голову.

Она отвернулась и ее вырвало прямо на снег, и это мгновенно разрушило оцепенение, в котором застыл Рей.

Он столкнул голову с груди и, шатаясь, поднялся. Череп раскалывала боль, но он заставил себя стряхнуть дурноту. Опираясь на колени, он оглядел тела по обе стороны от себя. Они были так покрыты инеем, что казались частью снега. Еще двое лежали ближе к роще, где пряталась Силла. Он почувствовал внезапный укол раздражения. Картина была ясна, она вышла из укрытия и столкнулась с ними одна.

Но звуки отступающих Кормящих Волков заставили его снова собраться. Рядом появился Виг. Рунни видно не было, только следы от сапог там, где она стояла секунду назад.

— Никто не уйдет отсюда живым, — прохрипел Рей, поднимая меч. — Никаких свидетелей.

Виг кивнул, и они вместе рванули в лес на границе кладбища, выискивая лучников и быстро расправляясь с ними.

Виг наводил ужас, он рубил одного за другим, не замедляясь ни на миг. Рунни же действовала иначе, скользила тенью среди деревьев, подбираясь к бегущим, и перерезала им горло прежде, чем они успевали понять, что рядом кто-то есть.

А Рей… что ж, ярость заточила его клинок до предела. Они пролили кровь именно здесь, среди могил, и за это он заставил их заплатить. Когда упал последний из Кормящих Волков, снег уже мерцал красным, а над кладбищем раздавались крики воронов, слетевшихся на пир.

Рей подошел к Силле, полный гнева. Он хотел встряхнуть ее, хотел накричать, хотел восхититься тем, что она только что сделала. Но сильнее всего ему хотелось обнять ее и закончить то, что они начали за миг до нападения. Голова все еще гудела, и слов он так и не нашел. Поэтому он просто молча смотрел, как Силла переводит взгляд на Вига и Рунни.

— Меч! — воскликнул Виг и хлопнул Силлу по плечу. — Ты сплела гальдур в меч! Как это произошло?

Силла нерешительно улыбнулась, глядя на свои бледные предплечья.

— Все случилось слишком быстро, — пробормотала она. — Я и сама не знаю как.

Рунни кивнула.

— Так бывает. Когда гальдур впервые принимает свою естественную форму. Чаще всего это происходит в моменты опасности.

— Тебе нужно к Харпе, — возбужденно сказал Виг. — Попробуй проделать это снова, пока ощущения еще свежи в памяти.

Пока они обсуждали гальдур Силлы, внутри Рея росло беспокойство. Он все еще не чувствовал сердца своей магии. Это было неправильно. Будто у него отняли часть его самого. Сглотнув тревогу, он подошел к телу лучника и выдернул одну из странных игл скарплинга. Он отнесет его Харпе. Нужно понять, чем покрыт наконечник. Нужно выяснить, можно ли это обратить.

— Я нашел дом-щит пустым, — говорил Виг, ощупывая будущий внушительный синяк под глазом. — И пошел по твоим следам.

— Слава богам, что Доблестный Виг появился вовремя, — сказала Силла. — И не менее Безжалостная Рунни. Вы оба — беспощадные.

Они, прихрамывая, направились обратно к дому-щиту. Рунни оставалась невидимой, идя впереди и проверяя дорогу. К счастью, она ничего не обнаружила. А когда солнце поднялось выше, их следы уже исчезали в тающем снегу.

В доме-щите Силла развела огонь и вскипятила воду, чтобы обработать раны. Рей рухнул на скамью, Виг сел рядом.

— Я поговорю с Кальфом, — сказал Виг вполголоса. — Но ему придется объяснить, откуда взялись трупы на кладбище. — Виг на мгновение посмотрел на Силлу. — Тебе нужно рассказать им. Сегодняшний день доказал, что вам двоим понадобятся дополнительные глаза и лезвия для защиты.

Рей хмуро согласился. Встреча, которую он так долго откладывал, теперь дышала ему в затылок. Он тяжело выдохнул, перебирая варианты. Он не хотел заставлять Силлу делать то, к чему она не готова. Но скрывать ее личность становилось все сложнее.

Краем глаза он наблюдал, как она промывает порез на руке Рунни. Силла тихо напевала себе под нос, пока работала, и раздражение Рея начало расти.

Она ушла из дома-щита. Подвергла себя опасности. Они могли взять ее числом. Могли ранить. Могли схватить. Убить.

И все же она продолжала напевать, а затем подошла, чтобы нанести мазь на распухшую щеку Вига.

Вскоре Виг и Рунни попрощались и ушли, оставив их вдвоем. В очаге потрескивали угли, пока Силла продолжала ходить по комнате. Рей ждал, что она вот-вот признает ошибку. Извинится за то, что нарушила его приказ. Но она не сказала ни слова. Более того, она будто вовсе его не замечала.

Тысяча злых мыслей теснилась у него в голове, но вслух вырвалось лишь одно:

— Когда я говорю «оставайся в доме-щите», это значит «оставайся в проклятом доме-щите». — Он уставился в огонь. — А когда я говорю «оставайся среди деревьев», это значит «оставайся среди проклятых деревьев».

Он услышал, как она обернулась, и почувствовал ее острый взгляд на своей спине.

— Думаю, ты хотел сказать «спасибо», Гальтунг. — Рей поднялся и повернулся. Силла стояла, уперев руки в бока. — Прими мою благодарность, Силла, — продолжила она. — За то, что ты снова спасла мне жизнь. Не так уж трудно произнести.

Взгляд Рея потемнел.

— Боги, женщина! У тебя вообще есть чувство самосохранения?

— Похоже, побольше, чем у тебя. — Она фыркнула. — Я же говорила, что позабочусь о тебе, и я не шутила. Я не стану смотреть, как тебе перережут горло только потому, что ты слишком гордый, чтобы попросить о помощи.

— Гордый… — выпалил Рей, делая шаг к ней. — Дело не в гордости! Ты не можешь так рисковать! Твоя жизнь чего-то стоит!

Силла подошла ближе. Она была маленькой, но в ней было столько ярости, что казалось, она занимает всю комнату. Рей хотел обнять ее, хотел встряхнуть, хотел поцеловать и придушить одновременно.

Когда она заговорила, ее голос был низким и угрожающим:

— Только попробуй намекнуть, что твоя жизнь не стоит риска, Гальтунг. Я бы сделала это снова.

Он был выше ее на голову, но было ясно, что она ни капли не боится. Силла ткнула пальцем ему в грудь и толкнула.

— Вбей в свою тупую голову: твоя жизнь стоит риска.

Из его головы вылетели все мысли, когда внутри эхом отозвались слова. Он слишком долго был один в этом холодном мире, держал всех на расстоянии. Но жар ее гнева напомнил ему, что значит быть нужным кому-то. Ему стало тесно в собственных ребрах, а кожа будто стала слишком натянутой.

Когда в выражении ее лица мелькнула боль, в его груди что-то сжалось.

— Что случилось с мужчиной, который позволил оленю-вампиру напасть на меня?

— Это было до…

— Нет, — оборвала она. — Я была о тебе лучшего мнения. Ты всегда так верил в меня, даже когда я сама не верила. И это именно то, чего я боюсь… почему я не хочу быть ею.

Брови Силлы сошлись на переносице, и вся ее неуверенность была написана на лице.

Рей отчаянно пытался найти слова.

— Я верю в тебя. Ты сильнее, чем любой другой, кого я знаю. Но когда я увидел тебя… и подумал, что могу тебя потерять…

Он не смог закончить. Не смог признаться, что в тот миг Эйса Вольсик была самым последним, о чем он думал. Он боялся потерять Силлу.

Боль исчезла с ее лица, уступив место пониманию. Ее темные глаза скользнули к его губам. Воздух между ними будто заискрился. Все, о чем он мог думать, это то какими мягкими были ее губы.

Кончик его сапога коснулся ее сапога. Он стоял так близко, что мог пересчитать веснушки на ее носу, рассмотреть тонкий серп шрама у уголка глаза. Их взгляды встретились, и ему показалось, будто она дотянулась до его сердца и сжала его. И вот его руки уже скользили по ее челюсти. Он должен был ее поцеловать.

Как только их губы соприкоснулись, внутри него вспыхнуло тепло. Мягкая… Она была такой мягкой и нежной, так откликалась на его прикосновения. Она положила ладони поверх его рук, удерживая их, а когда его губы прижались к ее губам, все мысли в голове растаяли. Почему он сопротивлялся? Почему думал, что это ошибка?

Перед глазами вспыхнуло лицо Силлы, испуганное и в синяках, когда она бежала по лесу Копы. Джонас, причинивший ей боль. Разум вернулся к нему вместе со всеми причинами, по которым он не должен был ее целовать. Она была Эйса-проклятая-богами-Вольсик, и Рей поклялся поступать с ней правильно.

Он разорвал поцелуй и провел ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Но вся кровь, казалось, отлила от головы к паху, не оставляя шанса на здравый смысл. Желание колотилось внутри, и, боги, ему до смерти хотелось поцеловать ее снова.

— Что такое? Ты меня не хочешь? — в ее голосе прозвучала нотка неуверенности, и это разом добило остатки его самообладания.

Он обхватил ее за талию и прижал бедрами к себе. Силла ахнула, глядя на него глазами темными, как полночь, и он понял: она осознала, насколько ошибалась.

— Я хочу тебя каждую минуту каждого дня, — он качнул бедрами, прижимаясь к ней. Трение сводило с ума, но этого было катастрофически мало. — Если бы ты знала, какие порочные мысли меня посещают, Силла, ты бы бежала отсюда без оглядки.

Рей зарылся носом в ее волосы, глубоко вдыхая аромат. Она пахла проклятыми луговыми травами. И казалась воплощением всего, что он никогда не мог себе позволить.

Она вскинула лицо к нему.

— Тогда в чем дело?

— Мне нельзя тебя хотеть.

Но его рот снова накрыл ее губы, и с губ сорвался тихий стон. Поцелуй был чем-то большим, чем просто потребность. Это было наваждение, и он был бессилен. Он прижал ее ближе. Ему нужно было быть ближе. Нужно было обнимать ее, касаться, изучать каждый изгиб ее тела. Но он заставил себя оторваться и провел носом по ее виску.

— Я нехороший человек.

— Не согласна.

Внешне Рей помрачнел, но внутри в живот словно вцепился крюк, перекручивая и выворачивая все нутро.

— Тебе нужен кто-то с положением. Кто-то, кто сможет направлять тебя…

— Ты, — ответила она. Запустив пальцы в его бороду, она притянула его губы к своим. — Я хочу тебя.

Сердце бешено колотилось, член натянул штаны, и Рей понял, что пропал. Хватка на ее талии усилилась, пальцы впились в кожу, он отчаянно боролся за контроль над собой.

— Я не ласковый, Силла.

— А меня не так-то просто напугать, Гальтунг.

Он зарычал от бессилия и накрыл ее губы требовательным поцелуем. Я не мягкий, говорил он этим поцелуем. Я не нежный.

Но вместо того, чтобы отпрянуть, Силла вцепилась в его локти, выгибаясь навстречу. И когда из ее горла вырвался тихий звук, похожий на стон, похоть захлестнула Рея с головой.

Он застонал и отпрянул. Ее губы припухли, моля о продолжении, и ему стоило колоссальных усилий не сожрать ее целиком.

— Я жестокий, — предпринял он последнюю попытку. Он держался из последних сил. Еще немного, и его смоет потоком, и пути назад не будет. — Я — убийца.

— У тебя есть на то причины.

— Да чтоб тебя, Силла! Тебе нужно бежать! — Но при этом он шаг за шагом оттеснял ее назад. — Тебе всегда не хватало благоразумия меня опасаться.

Его ладонь скользнула по округлости ее ягодиц.

— Ты драгоценная, и заслуживаешь соответствующего обращения.

Рука поднялась выше, вдоль спины и замерла у основания шеи.

— Это… мило, Рей.

Их медленное отступление через комнату закончилось, когда ее ноги уперлись в край кровати. Осознав это, Рей крепко стиснул зубы.

— Ты заслуживаешь нежности, Силла. Ты заслуживаешь доброты. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя боготворили, уважали и оберегали.

— Покажи мне, — прошептала она. — И я покажу тебе мужчину, который так занят заботой о других, что забывает о себе. Дай мне показать тебе, что значит быть любимым.

Она встретила его взгляд немым вызовом.

— У тебя заканчиваются оправдания, Гальтунг. Скажи, почему еще я не должна тебя хотеть?

Рей открыл рот, но не проронил ни звука.

— Вот и славно, — сказала она и повалилась на кровать, увлекая его за собой.