Глава 41

— Мой кинжал из волчьей кости, — низкий голос проник в ее сон. — Мой кинжал с обсидиановой рукоятью. Мой хеврит. Мой точильный камень…

Веки Силлы дрогнули и она открыла глаза. Свет факела плясал по балкам незнакомой комнаты. Сердце сорвалось в галоп, когда на нее нахлынули воспоминания. В ловушке. Опасность. Где выходы?

— Сдирать кожу с лица Джонаса… — голос Рея.

Она резко повернулась к нему, и пульс начал успокаиваться. Она узнала щит на стене, это был щит Вига, и вспомнила, что спит в его комнате. Факел на стене освещал фигуру Рея, втиснутого в кресло, слишком маленькое для него.

— Ты проснулась, — сказал он, с любопытством разглядывая ее.

Их взгляды встретились.

— Что ты делаешь?

Уголки его губ дрогнули.

— Прокручиваю свои мысли об очаге.

Рей был здесь. В безопасности. Она в безопасности. Сделав медленный вдох, Силла подложила ладонь под щеку.

— Правильно ли я понимаю, что все твои мысли об очаге связаны с клинками?

Он медленно моргнул, его взгляд скользнул к ее губам.

— О Лошади тоже думал, — Рей наклонился вперед и громким шепотом добавил: — И о цыплятах.

Силла поперхнулась смехом. Боги небесные. Он что, пьян?

— О чем еще?

Рей поднес флягу к губам, запрокинул голову, нахмурился, когда ничего не потекло.

— Пусто, — пробормотал он, роняя ее на пол. — Сладкие булочки, — сказал он, не сводя с нее темного взгляда.

— Сладкие булочки?

Он кивнул.

— И… солнышко.

Его взгляд снова задержался на ее губах, и Силле внезапно стало жарко.

— Солнышко, — повторила она.

— Прогоняет бури.

Смущенная, Силла с усилием села, морщась от пульсирующей боли в висках, спине, ребрах. У нее болело все. Но Гида осмотрела ее перед сном и сказала, что это лишь ушибы. А затем, оставив Силлу под присмотром Гиды и Рунни, Рей вернулся в дом-щит разбираться с Кетилем.

— Полагаю, ты пьян, — осторожно сказала она.

Рей пожал плечами в легкомысленном, небрежном жесте, совсем ему не свойственном. Даже сквозь хмель в его глазах затаилась загнанность.

— Надо было допросить Кетиля, — пробормотал он, ударяясь затылком о стену и глядя в потолок.

В памяти Силлы вспыхнул Андерс, там, на Дороге Костей. Отрубленные пальцы. Сломанные кости. Взгляд Рея, когда он перерезал ему горло…

— Ты убил его.

— Нужно было узнать, разнес ли он слухи…

— Но ты убил…

Его взгляд пронзил ее насквозь.

— Никаких оставленных хвостов, Силла. Никогда.

— Оставленных хвостов…

— Я оставил один в Копе. Поэтому они знают, как я выгляжу. Я оставил одного в живых.

Силла нахмурилась, живот неприятно стянуло.

— Они и так ищут меня за убийства, Силла. Какая разница, станет ли их на одного больше? — Но в его словах было что-то еще, горькое самоуничижение, которое ей совсем не нравилось. — Цыплята целы, — сказал Рей, фляга глухо стукнулась об пол. — Рунни принесла их.

— Хорошо, — сказала Силла, мысленно возвращаясь в дом-щит. Те люди, жаждущие ее крови. Кетиль с лицом, прожженным ее гальдуром. Она поморщилась.

— Тела у Кальфа.

— Кальфа?

— Он… здесь вроде как вождь.

Силла почувствовала неуверенность.

— А дом-щит? Как думаешь, там безопасно?

На челюсти Рея дернулась мышца.

— Должно было быть безопасно. Как Кетиль узнал…

— Харпа, — перебила Силла. — Кетиль был с Хефом, когда тот принес Фрейдис. Он мог узнать мое лицо.

Рей помрачнел.

— Кетиль… Ты знаешь, а ведь мы вместе выросли. В нем всегда не хватало чести, но, чтобы так… — он провел ладонью по лицу. Он выглядел изможденным. — Он вынудил нас уйти. Чего ты хочешь, Силла? Если хочешь уехать, тогда мы уедем.

Мы уедем, сказал он.

Силла не знала, когда они стали «мы», но от одной мысли об этом ее сердце стало слишком большим для груди.

— Я хочу остаться. — В этом она была уверена, как ни в чем в жизни. — У меня наконец-то получается с Харпой.

Она повернула запястье, снова разглядывая свои предплечья.

— Ты выразила свой гальдур, — сказал Рей. — Прямо ему в лицо. Жаль, я не видел.

— Я снова обязана тебе жизнью. — Она замялась, затем подвинулась, освобождая ему место на кровати. — Ты выглядишь измотанным, Гальтунг. Иди сюда.

Рей поднялся на ноги, пошатнулся и рухнул на кровать на живот с грацией моржа. Силла фыркнула от смеха и перебралась ему на поясницу. Наклонившись вперед и разминая его закаменевшие плечи, она старалась не думать о том, сколькими местами касается его.

— Ты не спал, — догадалась она.

Рей пожал плечами, повернув голову набок.

— Отдыхай, — сказала Силла тихо. — Я держу тебя.

— Это я сказал, — мягкий, хрипловатый смешок, и Силла уловила край улыбки. Сердце екнуло.

— Ты улыбаешься.

— Твоя заслуга, — только и ответил он. Но улыбка погасла. — Ты и правда хочешь остаться? А если… — голос оборвался.

Ее ладони скользнули между его лопаток, мягко разминая мышцы, и Рей застонал — низко, протяжно, так, что она почувствовала этот звук всем телом.

— Что я знаю, Гальтунг, — так это то, что нигде в этом королевстве мне не будет по-настоящему безопасно. Я могу продолжать бежать. А могу взять все в свои руки. Мне нужно освоить свой гальдур. Здесь Харпа. Здесь наши друзья. Союзники, на которых можно положиться. Я хочу остаться.

— Смелая девочка. Самая смелая из всех, кого я знаю…

От его слов по телу разлилось тепло. Нащупав напряженные мышцы у основания его шеи, она стала массировать их круговыми, успокаивающими движениями. Рей снова застонал, и его веки дрогнули, закрываясь.

— Ты хотела держать меня за руку, — сонно сказал он.

— Что?

— В тот день, когда ты заработала свой шрам. Двухлетняя Эйса хотела держать меня за руку, пока мы шли к фонтану Суннвальда.

— Ты, должно быть, был в ужасе.

— В отвращении, — согласился Рей. — А потом ты упала… — он выдохнул. — И я почувствовал себя таким дураком. Таким горделивым, что позволил тебе пострадать. Когда ты заплакала, я отнес тебя в замок и нашел лекаря. И пока тебя зашивали, — он замолчал, собираясь с мыслями, — я не отпускал твою руку.

Губы Силлы приоткрылись.

— А ты, — сказал Рей с нежностью, — всегда была лишена здравого смысла.

Она фыркнула, убирая руки. Неохотно слезла с него, перебралась к изножью кровати и принялась расстегивать пряжки на его сапогах. Сняв их, аккуратно поставила на пол. Затем вернулась и легла рядом с ним, натянув на них обоих шкуры и одеяла.

Рей неловко перевернулся на спину.

— Я думал, что от крови и мести станет легче. Но стало только хуже.

Повернувшись на бок, Силла разглядывала его лицо. Мягкие черные ресницы лежали на щеках, но лоб все еще был напряжен.

— Что именно должно было стать легче, Рей? — тихо спросила она. — Какая кровь?

— Тьма. Их смерти. Все это. — Он поднял руки, рассматривая их. — На моих руках слишком много крови.

Повинуясь внезапному порыву защищать, Силла осторожно взяла одну из его рук и положила ему на грудь.

— Это хорошие руки, — прошептала она, переплетая с ним пальцы. — Самые лучшие.

Если он и услышал ее, то никак не отреагировал. Его дыхание стало ровным и спокойным, напряжение на лбу наконец исчезло. Силла смотрела на него, пока факел не догорел и тьма полностью не поглотила комнату.

Последней мыслью Силлы перед сном было то, что даже спустя восемнадцать зим ей все так же отчаянно хочется держать этого мужчину за руку.

***

Рею снился Кристьян. Они мчались верхом по полю, Кристьян запрокинул голову и смеялся диким, свободным смехом. Запах сосен, смятого мха и холодного горного воздуха окутал его, даря странное ощущение свободы и счастья. Полной, безоговорочной целостности. Все было идеально — одно бесконечно малое мгновение. А потом это ускользнуло сквозь пальцы.

Он открыл глаза и вдохнул совсем другой запах. Сладкий, почти цветочный. Ее запах.

Во сне она повернулась к нему, словно ища утешения в его прикосновении. Руки были прижаты к груди, щека покоилась у него на ключице. Он уткнулся носом в ее волосы, глубоко вдохнул и положил ладонь ей на бедро, прижимая к себе.

Еще одно мгновение совершенства, прежде чем утро украдет его.