Глава 42

Суннавик

В ту ночь, когда Кассандр Рюрик сжег свой корабль, все планы Саги пошли прахом. По словам Бьорна, запах, след которого взяли псы Скотты, доказывал, что поджигатель и тот, кто разорил подвал гарнизонного зала, были одним и тем же человеком. После этого по приказу короля Клитенары хлынули в замок, заполонив коридоры и днем, и ночью.

Саге стало невозможно покинуть свои покои, не столкнувшись лицом к лицу с караульным. Само собой, все планы проникновения в кабинет Альфсона пришлось немедленно свернуть. Сага признавала, что испытывала легкую тревогу за Рюрика. Ей хотелось предупредить его, но с таким количеством лишних глаз в Аскаборге она не могла себе этого позволить.

И, к ее досаде, Сага никак не могла выбросить из головы его слова.

Я останусь, пока не буду удовлетворен состоянием дел, — сказал он тогда, породив лишь новые вопросы. Что такого было у урканцев, что требовалось Рюрику и его людям? Оружие? Книга? Она не могла даже представить, что именно это могло быть.

Загадкианцы, вынужденные задержаться, выглядели мрачно. Как удалось выведать Саге у Бьорна, каркас лодки удалось спасти, и оставалось лишь обшить его досками и заново заделать швы. Если Рюрик хотел выиграть время, то ему это удалось. И, судя по тому, что Сага слышала от дам Сигны, задержка отъезда загадкианцев никого из них не огорчала. Особенно радовалась Ирса, которой льстило, что они останутся на ее праздничный пир в честь дня рождения.

Сага проводила дни так, как от нее и ожидали. Посещала трапезы с королевской семьей, терпела разговоры Сигны и ее дам о свадьбе, вышивала, занималась Истечением и снятием мерок для платья, которое наденет на пир Ирсы. Она не смела даже пройтись к соколиной башне, чтобы проверить, не появилось ли там белое полотно. И была уверена, что Ана прекрасно понимала, что сейчас не время для дерзких шагов против Сигны. Нужно было запастись терпением. Затаиться. Дождаться, пока поиски поджигателя не утихнут.

Сага не сидела без дела, упражняясь во взломе замков и просматривая записи Клитенаров в поисках любой связи между Скоттой и Черным Плащом. Но, свернув последний свиток, она пришла к выводу, что если доказательства и существовали, то не здесь. Уныло вздохнув, Сага вернула их в зал записей.

К концу недели она стала беспокойной и раздраженной. Ей отчаянно хотелось вернуться к своим планам. Она могла вскрыть замок меньше чем за минуту. Пересчитала шаги до кабинета Альфсона. Наметила альковы и затененные углы, где могла бы укрыться. Она была готова.

И после долгой недели у нее появился шанс. Ссора на рынке из-за последней буханки хлеба быстро переросла в драку. Для устранения стычки были отправлены Королевские Когти, но толпа ополчилась и на них. К ночи город охватили беспорядки.

И как только Клитенары покинули Аскаборг, чтобы подавить насилие, Сага поняла, что время пришло.

***

Пробираясь по темному коридору, Сага натянула черный капюшон на туго заплетенные волосы. Тело потряхивало от предвкушения и радости, что она наконец сделает что-то, чтобы помочь Эйсе.

В одной руке она несла сумку с припасами: чернильницей, запасным пергаментом и перьями, а в другой сжимала в кармане пару булавок-брошей. Месяц назад сам выход из комнаты лишал Сагу уверенности. Могла ли она тогда представить, что будет красться по залам посреди ночи, замышляя взломать кабинет мейстера Альфсона?

Сухой кашель заставил волосы на ее затылке встать дыбом. Сага скользнула назад, прижавшись к стене и глубже прячась в тень, пока мимо не прошли двое Клитенаров. Лишь спустя несколько долгих мгновений, когда их шаги окончательно стихли, Сага сорвалась с места и побежала по коридору, не давая себе времени усомниться в своих действиях.

Вскоре узкий проход расширился в просторную черноту главной лестницы. Сага быстро спустилась, не останавливаясь даже на глухой звук скрипнувшей ступени. Молниеносно она юркнула в темный коридор и замерла в ожидании, Клитенаров, которые могли прийти на шум. Она досчитала до десяти и обратно.

Никто не появился.

Вскоре она уже кралась по коридору к кабинету мейстера Альфсона. А затем остановилась перед дверью. Сделав глубокий вдох, Сага шагнула вперед, напоминая себе обо всех, кто от нее зависел. Ана, Эйса, пропавшие Гальдра.

И потому, дрожащими руками, Сага вставила булавки в замочную скважину и принялась за дело. С неделей практики за плечами она была далека от мастерства. Но теперь она знала, как ощущаются булавки, погружающиеся в замок, знала, какое усилие нужно приложить, чтобы провернуть механизм. Она не ожидала, что дрожь в руках и бешеный стук сердца так осложнят задачу.

— Болотные змеи, — прошипела она, в пятый раз промахнувшись мимо паза в засове.

— …пятьдесят мертвых, если считать всех…

Сага застыла, и по рукам побежали мурашки. По коридору раздавались шаги, и с каждым ударом сердца они становились ближе. Ее охватила паника. Отступать было поздно, ведь ее непременно заметят. Единственный путь к спасению лежал через эту дверь.

Удвоив усилия, Сага надавила сильнее, пока голоса приближались.

— …столько шума из-за хлеба…

Она почувствовала, как булавка легко вошла внутрь, и сердце подпрыгнуло.

— …говорят, было страшно. Драли друг друга, как звери, давили ногами…

Сага резко провернула булавку и ощутила, как засов со скрежетом вышел из паза. Ее волной накрыло облегчение, но праздновать было некогда. Тихая, как кошка, она проскользнула внутрь и аккуратно закрыла дверь за собой.

— …думал, все утихнет, как только прибудет зерно с Загадки…

Приглушенные голоса прошли мимо двери, ровно там, где Сага стояла мгновения назад. Затем воцарилась тишина. Вернув засов в запертое положение, Сага попыталась стряхнуть напряжение с мышц. Она открыла дверь. Теперь у нее была вся ночь, чтобы перерыть шкаф.

Занавеси были чуть приоткрыты, и столб лунного света ложился на пол, освещая рабочий стол мейстера. Сага подкралась к нему и опустилась на колени перед шкафом. Когда ее пальцы коснулись замка, странное, темное ощущение прошелестело по ее коже. Сага дрожала, но принялась за работу и вскрыла замок меньше чем за минуту.

Внутри оказалось две полки. На верхней лежали разнообразные свитки, на нижней — стопка пергаментов, перевязанных бечевкой. В глубине ее живота развернулось тянущее желание, жажда поглотить все эти знания.

Отогнав его, Сага потянулась за свитком. Ослабив вощеную внешнюю бумагу, она осторожно развернула первый и разложила его на полу. Глаза жадно впивались в строки, нацарапанные чернилами.

Извлечь Микроб, — прочла она. — Обеспечить покой «Отрыжки Дракона». Собрать формы жизни в чистую шерсть изнутри полости и запечатать в стеклянную банку. Хранить возле жаровни и регулярно подкармливать бульоном. Микроб должен содержаться в максимально теплых условиях…

Взгляд Саги упал на странную иллюстрацию. Поднеся свечу ближе, она вгляделась в рисунок. Хотя изображение было грубым, похоже, что на нем из середины ровной каменистой равнины вырывалась вверх вода. Отрыжка Дракона. Сага никогда не видела ее собственными глазами, но этот рисунок совпадал с описаниями места, где сернистая вода с определенной периодичностью бьет из-под земли.

Нахмурившись, она потянулась к следующему свитку. На нем был изображен странный набор чаш, изогнутых трубок и приведены указания, как изолировать Микроб от других крошечных существ путем многократного разделения в фиалы с разными рецептами отваров.

Третий свиток заставил кровь в ее жилах застыть.

Введение Микроба в носителя, — гласил текст. — При приеме под черной луной носитель должен находиться возле огня и быть хорошо укрыт. Одного лунного цикла достаточно, чтобы Микроб насытился гальдуром и произвел достаточно потомства для введения следующему носителю. Подтверждением служит сильный серный запах.

Сердце Саги заколотилось. Вот оно. Вот что они делали с пропавшими Гальдра. Использовали этих… существ, чтобы они пожирали их гальдур. Но, перевернув свиток, она ощутила, как ее накрывают ужас и отвращение.

Жатва, — было написано там. — Вырезать ноги, руки, ягодицы. Рисунок человеческого тела указывал именно на эти области. Тошнота скрутила ей желудок, но она продолжала читать. Плоть должна быть съедена сырой. Вторичный носитель обязан поститься в течение суток до и после употребления. Внизу была приписка, сделанная мелким, сжатым почерком Альфсона. Блокировать заживление ран для ускорения роста потомства, — рядом значилось: альпийский кошачий коготь.

Ей хотелось остановиться, но это было еще не все, и она должна была знать. Должна была рассказать Ане. Вторичный носитель может отвергнуть Микроб в течение первых трех лун. В случае выживания вторичный носитель сможет воспроизводить гальдур первичного носителя.

Дрожащей рукой Сага потянулась к последнему свитку. Развернула его. И снова наткнулась на сжатый почерк Альфсона. Наверху значилось: Для Рёкксгарда, а ниже шел список дел. Глаза Саги скользили по строкам, выхватывая отдельные пункты. Сто эллей льняного полотна… один фунт листьев лосны, собранных при самой большой полной луне… родий, стеркиум, железо, сталь для подземелий — по сто фунтов каждого…

Сага опустила свиток. Прижала ладонь к животу. Ее мутило. Потому что картина, проступавшая сквозь все это, была омерзительной. Извлечение гальдура у Гальдра против их воли. Поедание их плоти, чтобы вторичный носитель мог обрести магию. От одной мысли об этом становилось мерзко. Но заброшенные кухни, те койки, пропавшие Гальдра, захороненные тела за фортом в Свалдрине… все складывалось в одну отвратительную историю.

Рёкксгард… Похоже, именно туда они перенесли эту жуткую практику сбора гальдура после Свалдрина. Сага сделала усилие и выровняла дыхание. Ей следовало бы переписать эти свитки. Но когда ее взгляд упал на нижнюю полку шкафа, на стопку пергаментов, перевязанных бечевкой, волосы у нее на затылке встали дыбом.

Ее охватило странное чувство узнавания, ощущение чего-то более древнего, чем сам Аскаборг. Она сама не заметила, как протянула руку, и сила обволокла ее пальцы, когда они коснулись верхнего листа. Поддев указательным пальцем бечевку, Сага подняла связку и осторожно положила ее на пол перед собой.

Легкое дуновение ветра коснулось ее щеки, и сердце Саги подпрыгнуло. Но ощущение исчезло так быстро, что она усомнилась, не померещилось ли ей.

Она осмотрела стопку. По длинному краю каждого пергамента тянулись следы прошивки, словно когда-то эти страницы были собраны в книгу. Обложки и титульных листов не было, а при перелистывании Сага обнаружила, что многие фрагменты повреждены водой и неразборчивы. Нумерация страниц перескакивала целыми кусками, будто значительные части книги отсутствовали.

Наконец она наткнулась на страницу, где были фрагменты разборчивого текста. Сага жадно впитывала каждое слово, которое могла разобрать.

…из самых глубоких корней лесов, сотворенное из самого сердца Суннвальда, свет не способен уничтожить это, лишь нечто, рожденное из той же тьмы…

Она перевернула страницу, желая читать дальше, но вместо текста увидела иллюстрацию, от которой у нее похолодела кровь. Существа, которых она знала и в то же время не знала. Искаженные гримвольфы со слишком вытянутыми пастями; вороны с чрезмерно удлиненными когтями и изорванными крыльями; клыкастые медведи с неестественно длинными конечностями.

Она продолжила листать книгу, минуя странные обугленные участки, словно кто-то пытался, но не сумел, предать ее огню. Пальцы Саги замерли, когда она дошла до страницы с заголовком «Краугейр». Нахмурившись, она уставилась на имя. Она рассказала Рюрику о Краугейре несколько недель назад, о драконе из легенд, который однажды пробудился, чтобы сжечь мир. Глядя на страницу, Сага ощутила странное шевеление в груди, словно легкое трепетание крыльев и вытягивание длинных темных конечностей.

По шее пробежал ледяной холодок. Эта книга была неправильной, и все же до боли знакомой. И пугающе притягательной. Сага должна была завладеть ею, испить все ее знания до капли, должна была…

За дверью кто-то кашлянул.

В одно мгновение ощущение схлынуло, оставив после себя ноющую пустоту. Сагу наполнила странная тоска. Она моргнула, заставляя разум взять верх. С этим манускриптом было что-то не так, и ей нужно было держаться от него подальше. Дрожащими руками Сага сложила пергаменты в стопку и снова перевязала их бечевкой.

Дверной засов дрогнул.

Сага быстро запихнула свитки обратно в шкаф и задвинула замок на место.

В замочную скважину вставили ключ.

Охваченная паникой, Сага подхватила с пола сумку и метнулась в темный дальний угол кабинета. Сердце бешено колотилось, дыхание стало поверхностным.

Металл заскрежетал о дерево, когда засов отошел в сторону.

О боги, о боги! В следующую же секунду кто-то войдет в комнату, и ее поймают. Она была в ловушке. Выходов не было.

Сага прижалась к стене, желая, чтобы та поглотила ее целиком. Камень больно впился ей в поясницу, но вдруг отодвинулся. Целый участок стены ушел внутрь.

Дверь. В кабинете Альфсона была потайная дверь.

Юркнув в проем, Сага оказалась в темной нише. Не было времени думать, не было времени ни на что, кроме как прижаться к двери. Она с шорохом захлопнулась, окутав Сагу чернильной тьмой и влажным, затхлым воздухом.

В безопасности. Она осела у стены, пульс постепенно успокаивался. В темноте она была в безопасности.

По ту сторону двери в кабинете слышалось движение. Кто бы это ни был, его мысли приглушал камень. Но Сага предположила, что это должен быть мейстер Альфсон. Знал ли он, что кто-то побывал в его кабинете? Знал ли он об этой двери?

Сага нахмурилась. Она не знала об этой двери. И для человека, который собирал тайны Аскаборга так же жадно, как Сигна платья цвета слоновой кости, было тревожно обнаружить, что существуют вещи, о которых она не ведает.

Повернувшись, Сага стала на ощупь исследовать пространство, радуясь, что не боится темноты. Неужели это всего лишь кладовка? Но, продвигаясь по темной площадке, она нащупала край ступени. Осторожно спустившись на первую, она начала путь, который вскоре оказался долгим спуском вниз.

Дезориентированная, она полагалась на осязание, пробираясь сквозь черноту. Пройдя изогнутую лестницу и длинный коридор, она свернула за угол, и сердце ее наполнилось надеждой при виде слабого проблеска света. Приблизившись, она различила факел, укрепленный на осыпающихся каменных стенах, в месте, где сходились три двери. Достигнув этого перекрестка, Сага остановилась, насторожив слух и открыв Чутье. Ничего, кроме тишины.

Собравшись с духом, она обхватила рукой железное кольцо двери справа и толкнула ее.

Перед ней открылся еще один коридор, освещенный настенными факелами. Сага моргнула, давая глазам привыкнуть к свету. Воздух был тяжелым, неприятным, с неуловимым ощущением беды. Крепче сжав сумку, Сага заставила себя идти.

Мерцающий свет факелов осветил тюремную камеру справа и ржаво-красное пятно посреди каменного пола. Она прошла мимо других камер, все они были пусты, но пропитаны запахом железа и мочи.

С каждым шагом вглубь коридора гнетущее чувство усиливалось. Она дошла до двери в самом конце. Когда ее рука легла на кольцо, по позвоночнику пробежала предостерегающая дрожь.

Сделав глубокий вдох, Сага толкнула дверь и шагнула внутрь.