Глава 29

Спускаясь из Башни Асла, сжимая сумку в руке, Сага пыталась справиться с вихрем мыслей. Пропавшие гальдра. Черный Плащ. План побега. Но для начала — запертые шкафы. Сразу же на ум пришел шкафчик под рабочим столом мейстера Альфсона. То ли это был инстинкт, то ли что-то другое, но когда Сага коснулась замка, она с поразительной ясностью поняла, что должна попасть внутрь. Но как раздобыть ключ? И как вообще попасть в кабинет?

Слишком много всего сразу. Ей нужна была кружка меда. Теплая ванна. Ослабить напряжение, стягивавшее позвоночник. Где-то на задворках сознания прозвучала неожиданно бодрая мысль: Шаг за шагом. Сага нахмурилась, пытаясь понять, откуда она взялась.

Добравшись до низа винтовой лестницы, Сага сняла факел с железного кольца и замерла. Башня Асла стояла в глухом северном крыле, была глубокая ночь, но она позволила Чутью растянуться, чтобы уловить присутствие ближайших патрулей.

Тишина.

Глубоко вдохнув, Сага шагнула в коридор, оставив ментальные щиты опущенными. И сразу же волосы на затылке встали дыбом. Она оглянулась, но увидела лишь кромешную тьму.

Свернув за угол, Сага подняла факел выше, пока не нашла гобелен берсерка с безумным взглядом. Отдернув ткань, она нащупала камень-замок и навалилась плечом на дверь, пока та не поддалась.

— Странно, что этой двери нет на твоей подробной карте.

Сага вскрикнула, факел выскользнул из рук и упал на пол. Сердце бешено колотилось. Она резко обернулась. Факел освещал нижнюю половину лица Кассандра Рюрика. Сага уставилась на его подбородок с ямочкой, покрытый щетиной. Взгляд скользнул выше, к губам, искривленным от явного недовольства.

— Что ты здесь делаешь, Рюрик? — резко спросила она, пытаясь собраться. Боги, этот человек становился все более назойливым. И почему она не слышит его мыслей? Сага пристально посмотрела на него, сосредоточившись. Барьеры были опущены, но она по-прежнему ничего не слышала.

Рюрик шагнул ближе, и в свете факела стали видны его пронзительные зеленые глаза. Обычно в них читалась хитрость и игривость. Теперь же от веселья не было и следа. В этом освещении, с тенями на лице, он выглядел опасно.

— Я мог бы спросить, что ты здесь делаешь глубокой ночью, Сага. Но, думаю, ты снова мне солжешь.

Сага сглотнула, взгляд упал на карту, зажатую в руке Рюрика. Она намеренно не отметила этот ход. Ведь знала, что Рюрик видел записку Аны, когда оставлял ее для Саги.

Башня Асла, завтра, двадцатый удар.

Но это было несколько дней назад. Как он узнал, что она будет здесь именно этой ночью?

— Ты следил за мной, Рюрик? — Сага сжала руки в перчатках в кулаки.

Он лениво пожал плечами.

— Кажется, у тебя дергается бровь.

В груди Саги вспыхнул огонь.

— Ты как надоедливый комар!

Казалось, на мгновение он задумался, затем на его лице появилась улыбка.

— Хочешь, чтобы я тебя укусил? Я не против.

Сага неровно выдохнула, и в мыслях мелькнул образ его зубов, скользящих по ее коже, опасно, но обольстительно.

Низкий смешок Рюрика вырвал ее из наваждения.

— Вижу, ты не возражаешь, Зимокрыл. Попробуем?

— Кто-то должен надеть на тебя намордник, — пробормотала она, стараясь не думать о том, что он только что назвал ее Зимокрылом. — Напомнить тебе, что между нами все кончено? — процедила Сага. — У тебя есть карта, а у меня есть…

Ее голос оборвался, когда Рюрик шагнул ближе. Он был высоким, невероятно широкоплечим, и в этот момент она отчетливо осознала, что они совершенно одни.

— Между нами ничего не кончено, — прорычал он, размахивая скомканным пергаментом. — Дай мне полную карту.

Его волосы были растрепаны, щетине явно было несколько дней, и Сага заметила, что его привычная небрежная утонченность исчезла. Он выглядел слегка выбитым из колеи.

По спине Саги пробежала дрожь.

— Сколько тоннелей ты еще не отметила? — спросил Рюрик. Ее позвоночник уперся в стену, когда она подняла на него взгляд. Его силуэт, подсвеченный факелом, казался невозможно огромным. И все же она чувствовала не столько страх, сколько… любопытство.

— Что случилось? — спросила она.

— Случилось то, что пропущены тоннели!

— Нет, — тихо сказала она, наблюдая за ним. — Есть еще что-то.

— Ничего нет, — огрызнулся он, и его зеленые глаза вспыхнули.

Сага, выжидая нахмурилась.

— Зимокрыл, — произнес он мягче. — Ты всегда видишь слишком много. — Сага сжала губы, надеясь, что ее молчание подтолкнет его продолжить. — Мне неприятно осознавать твой обман.

— Это было справедливо, — парировала она, отгораживаясь от чувства вины. — Ты заключил со мной уговор, когда я была одурманена тем тоником. В ясном уме я бы никогда не согласилась.

— Почему? — спросил он, и его злость всколыхнула воздух.

Сага смотрела на его лицо, скрытое тенями, слишком смущенная для чего-то, кроме правды.

— Эти т-тоннели — мои единственные союзники. Единственное место, где я по-настоящему в безопасности. — К своему ужасу, она почувствовала, как к горлу подступают эмоции. — Ты бы не понял.

— Ты права. Я не понимаю.

Пораженная этим признанием, Сага сглотнула.

— Но у нас было соглашение, — продолжил он, и в его голосе ясно звучало раздражение. — А времени у меня осталось мало.

Сага удивленно попыталась вспомнить, когда именно загадкианцы покидают Исельдур. Уже на этой неделе? Часть ее сгорала от вины за обман, но та часть, которой нужны были выходы, которой нужно было безопасное место, яростно боролась.

— Замки, — прошептала Сага, и мысль тут же вышла на первый план. Рюрик явно пробирался в места, где ему быть не следовало. — Ты умеешь вскрывать замки?

Рюрик смотрел на нее с почти сверхъестественной неподвижностью.

— Да.

— Научи меня.

— Что-то это звучит не очень разумно, — проворчал он. — Письма королевы — это одно, но это… что ты делаешь, Сага?

Он провел большой ладонью по волосам, привлекая ее внимание. Сага боролась с желанием протянуть руку и тоже прикоснуться к нему.

— Скажи, что ты ищешь, и я открою свои тайны.

Его низкий смешок в темноте ощущался чем-то большим, чем просто звук. Он был почти живым, шепчущим вдоль ее кожи.

— Хорошо, Зимокрыл, — хрипло сказал он. — Ты хранишь свои секреты, а я — свои. Но как мне поверить, что ты снова не обманешь меня? Я уже говорил, что в Загадке за это следует суровое наказание.

— Мы не в Загадке, Рюрик.

— Касс, — сказал он с низким рычанием, которое она почувствовала до кончиков пальцев на ногах.

— Мы не в Загадке, Касс, — язвительно ответила она, затем шумно выдохнула. — Я добавлю на твою карту два новых тоннеля прямо сейчас, в знак доброй воли.

Она жестом попросила пергамент, скомканный в его кулаке. Рюрик передал его, и Сага проскользнула мимо, к факелу, лежащему на полу. Опустившись рядом и расправив карту, она достала из сумки перо и чернильницу.

Рюрик нависал над ней, изучая каждое движение ее запястья. Его присутствие мешало думать, и Саге пришлось собрать всю концентрацию, чтобы правильно нанести тоннели на карту. Через несколько минут она изобразила ход за гобеленом с берсерком, а также проход, скрытый в сухом хранилище кухни.

— Кухни, — фыркнул Рюрик у нее за спиной. — Я должен был догадаться, Арлауг.

Поднявшись на ноги, Сага посмотрела ему в глаза. При свете факела на полу, его шероховатые черты казались еще резче, вызывая дрожь прокатившегося по всему телу возбуждения.

— После того как ты научишь меня вскрывать замки, — сказала она, чувствуя, как колотится сердце, — я закончу карту. — Сага положила руку на его предплечье, пытаясь внушить доверие. — Клянусь тебе, Касс.

Мышца на его челюсти дернулась. Он пристально смотрел на ее руку.

— В прошлый раз мы пожали руки, — сказал он. — Как мне поверить тебе теперь? Если только…

— Если только что?

— Пожалуй я мог бы поверить, если ты примешь загадкианскую традицию. — Он сделал паузу, и его губы изогнулись в озорной улыбке. — Поцелуй.

Сердце Саги, должно быть, остановилось.

— Поцелуй? — выдохнула она. — И какое это имеет отношение к доверию?

Он посмотрел на нее сквозь несправедливо густые ресницы.

— Это… как вы это называете… суеверие.

Из горла Саги вырвался наполовину смешок, наполовину хрип.

— Только не говори, что ты веришь в такие вещи?

— Конечно, — ответил он. — В Загадке мы очень серьезно относимся к таким вещам.

Сага не была уверена, насколько это заявление соответствовало истине. Но к собственному удивлению, поняла, что ее это не очень-то волнует. Сердце колотилось в том же восторженном ритме, как и тогда, когда она вскрывала свитки с Аной. Предвкушение. Восторг от того, что делаешь то, чего делать не следует. Каждый маленький акт непослушания словно подпитывал ее изнутри. Это был ее выбор, и Сага вдруг поймала себя на том, что жаждет большего.

— Хорошо, — осторожно сказала она.

Рюрик резко выдохнул, его зеленые глаза удивленно вспыхнули. Казалось, он не ожидал, что она согласится.

— Хорошо, — повторил он, обходя факел вокруг. Даже в тусклом свете она чувствовала, как его взгляд скользит по ее лицу и останавливается на губах.

Сага прерывисто вдохнула. Нельзя сказать, что она не думала о том, как бы эти губы ощущались на ее губах, каково это — оказаться в его объятиях. Но он был таким большим, что инстинкты заставили ее отступить, дальше от факела, в безопасную тень. Шаг. Еще шаг. Спина уперлась в стену.

— Твое сердце бьется очень быстро, — прошептал Рюрик. Теперь он был лишь огромным силуэтом, заслоняющим свет.

Тьма была уютной и окутывала словно одеяло. В безопасности. Скрытая. Выходы повсюду.

— Не бойся.

Дыхание Саги сбилось, когда его пальцы легли ей на талию, скользнули к пояснице. Широко раскрытая ладонь держала крепко. Носок его сапога коснулся ее ноги, а другой рукой он провел вдоль ее челюсти.

Сага закрыла глаза, отдаваясь темноте. Остались лишь ритмичные удары ее сердца, его травяной запах. Ощущение его, такого большого, неумолимого, и в то же время удивительно бережного. Он держал ее так, словно она была чем-то драгоценным. Чем-то любимым.

— Krasavitsa, — сказал он, мягко приподнимая ее подбородок. — Dolgo ya zhdal.

Рюрик наклонился к ней, дыхание согрело ее кожу. А потом их губы нежно коснулись друг друга. Саге стало и жарко, и холодно одновременно. И на одно бесконечно малое мгновение она выпала из этого мира.

Но все закончилось едва начавшись. Рюрик отстранился и опустил руки. Потеря его прикосновения ощущалась как боль.

Сага резко открыла глаза.

— И это все? — раздраженно спросила она.

Она чувствовала его улыбку в темноте.

— Ты ждала большего?

Вдруг Сага превратилась в существо, состоящее из одних лишь желаний. Схватив его за камзол, она дернула его обратно к себе. Затем приподнявшись на носочки, прижалась губами к его губам. Она понятия не имела, что делает. Знала только одно. Если это ее первый поцелуй, он должен быть таким, чтобы его стоило помнить.

— Твой огонь, — выдохнул он, когда их губы разомкнулись и снова соединились. — Он сводит меня с ума.

— Помолчи, — сказала Сага, проводя ладонями вдоль его челюсти и удерживая возле себя.

Где-то глубоко в горле Рюрика раздался удовлетворенный звук, и по ее телу прошла дрожь, закручиваясь тугим узлом внизу живота. Его руки скользили по талии и спине. Он прижал ее к себе. Такой большой, такой крепкий, такой невозможно теплый, и Сага словно растаяла в нем.

Все ее шипы, вся защита, что она годами выстраивала в этом месте, медленно таяли. Тело становилось мягким, податливым, и Сага отстраненно поняла, что все отпускает. Не боится за свою безопасность. Не ищет выходы. Так вот что значит просто жить в моменте? Чувствовать без страха?

— Мне нужно быть в своих покоях. — Она задыхалась от восторга, когда его губы спустились к ее шее. Щетина сводила ее с ума, царапая чувствительную кожу.

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

— Только посмей.

Голова Саги запрокинулась и ударилась о стену.

Рюрик рассмеялся ей в кожу, и вибрация этого звука заставила ее тело запульсировать от желания.

— Хорошо, — прогудел он. — Я и не собирался.

Его губы снова нашли ее, раздвинули, язык скользнул в ее рот. Все стало расплавленным, свободным, текучим жаром внутри, колени подгибались, но Рюрик держал ее, не давая упасть.

Сага застонала ему в губы, и его поцелуи стали настойчивее, руки блуждали по ней, словно ему было недостаточно близости. И Сага выгибалась навстречу его прикосновениям, издавая жадные, нуждающиеся звуки.

Время потеряло счет. Свет мерк по мере того, как догорал факел. Остались лишь тени, лишь они, их горячее дыхание, переплетающиеся руки. Ладонь Рюрика легла на ее ягодицы, притягивая ближе. Его грубоватая манера заставила голод туго скрутиться у нее в животе. И у нее промелькнула мысль, что этот мужчина не боится, что она сломается.

Она прижалась к нему всем телом, чувствуя твердую линию, упирающуюся в самый центр ее существа. Здесь они были едины с темнотой. Здесь были защищены. Здесь она могла быть безрассудной. Могла бросить все ради одной ночи плотской страсти. Но где-то глубоко внутри Саги оставалась крошечная искра рассудка.

Она отстранилась.

— Подожди, — выдохнула она, голова кружилась. Рюрик прижался лбом к ее лбу, и несколько мгновений они просто стояли так и переводили дыхание.

— Если тебе интересно, — сказал он наконец, — в Загадке это считалось бы вполне приемлемым поцелуем, чтобы скрепить уговор.

Сага не смогла удержаться и рассмеялась. И вскоре Рюрик уже смеялся вместе с ней.

Когда она выпрямилась и встретилась с ним взглядом, в ней боролись желание и здравый смысл.

С ним было легко. Он сам был легким.

И как бы сильно ей ни хотелось задержаться рядом с ним, она знала, что час уже поздний.

— Мне нужно вернуться в свои покои, — сказала она наконец.

— Мне в ту сторону, — кивнул Рюрик, указывая в противоположном направлении.

Он поднял ее факел с пола и помог пройти в проход за гобеленом с берсерком. И после тяжелого, многозначительного взгляда Кассандр Рюрик закрыл за Сагой дверь.

Оказавшись снова одна, в своем безопасном месте, Сага позволила себе улыбнуться.

У нее был миг свободы. И в этот миг из всех людей она выбрала именно его.