Глава 23

Суннавик

Наутро после встречи с Аной, Сага сидела в большом зале, лениво тыкая ложкой в дневную трапезу и перебирая в уме свои возможности. В зале было тише обычного: король со свитой отправился к югу от города, показывать загадкианцам лесопильни и богатые железом болота. К тому же леди Гейра все еще оставалась в постели. Но даже в этой тишине Сага не могла решить, с чего начать поиски личности Черного Плаща.

Посредник между Сигной и Клитенарами. Тот, у кого был доступ. Тот, кто не боялся Ивара Железносердого. Такой человек должен был быть либо дерзким… либо откровенно глупым. Наказанием за подобное неизбежно стала бы долгая и мучительная смерть. А если бы король узнал, что его жена использовала его воинов в собственных целях, даже она не оказалась бы вне пределов его гнева.

— Магнус снова подталкивает твоего отца к помолвке с Картийским принцем, дорогая, — сказала Сигна, вырывая Сагу из раздумий.

Ирса побледнела.

— Но… Лейф…?

Лейф, вспомнила Сага, был норваландским кузеном, которого Сигна уже какое-то время сватала в качестве жениха для Ирсы. Но Магнус хотел использовать принцессу для налаживания связей и слежки за внутренними дворами Картии. Как и у Саги, у Ирсы не было права голоса в вопросе брака. Но в отличие от Саги, Ирса даже не знала бы своего будущего мужа до самой свадьбы. При этой мысли Сагу накрыла острая волна сочувствия.

— Не тревожься, моя милая, — со вздохом сказала Сигна. — Я найду способ убедить твоего отца, что Норваланд — куда более безопасный выбор для его единственной дочери.

Ирса выглядела так, словно хотела что-то сказать, но вместо этого поднесла к губам чашку с роа.

— Что такое? — спросила Сигна. — Ну же, дорогая, в отсутствие отца ты можешь говорить свободно.

Ирса теребила манжет платья.

— А как насчет Загадки?

Придворные служительницы королевы захихикали в знак согласия, и щеки Ирсы залил румянец. Но Сигна отложила ложку.

— Это только… — Ирса выглядела взволнованной. — Я разговаривала с ними и подумала, что может…

— Дорогая, нет, — голос королевы оставался спокойным, но твердым. — Разве ты не слышала об их варварских обычаях? Я говорю это как женщина женщине и рассчитываю, что слова не покинут этот стол. — Сигна окинула строгим взглядом всех сидящих, а затем вновь повернулась к Ирсе. — Это жестокое, отсталое королевство, Ирса, совершенно неподходящее для такой нежной души, как твоя. Великий князь — старый, впавший в слабоумие человек. А его звероподобный наследник? Нет. Я бы не вынесла мысли о том, что ты выйдешь за такого мужчину.

Ирса опустила взгляд в тарелку.

— К тому же, — продолжила королева, — они не пускали чужеземцев на свою землю сотни лет. Этот договор станет шагом вперед, но я сомневаюсь, что они готовы к такому скачку.

Напряженную тишину нарушил маленький Хавар, который вбежал в зал и устроился на коленях у матери. Обычно он ел с кормилицами, но раз Ивар и его свита отсутствовали, похоже, ему позволили присоединиться к дневной трапезе. Хавару, самому младшему из детей Сигны, исполнилось два года. Его внешность отличали пухлые розовые щеки, ярко-голубые глаза и неизменно очаровательная улыбка. Сага никогда не считала себя любительницей детей, но Хавар… что ж, он был ничего.

Королева терпеливо наблюдала, как ее младший сын выбирает сочную голубику и довольно грубо заталкивает ее себе в рот. Улыбки Сигны, предназначенные только для ее детей, позволяли на мгновение забыть, что именно она охотится за сестрой Саги.

Ковыряясь в своей тарелке, Сага решила, что наиболее вероятным посредником Сигны был кто-то высокого ранга среди Клитенаров — капитан или, возможно, командор. И когда королева покинула зал, с Хаваром цепляющимся за ее плечо, Сага направилась в зал записей.

Хранителю Записей она наплела историю о том, что собирает материалы для книги, посвященной «военным достижениям» короля Ивара, которую собирается подарить ему на Праздник Спячки Урсира. Пообещав включить Хранителя в соавторы, она без труда добилась его расположения. Он согласился предоставить ей записи и пообещал не доводить слухи о ее исследованиях до ушей королевской семьи. Осмотрев путь через старые оборонительные стены, Сага начала по частям переносить свитки в свои покои.

Первые несколько часов она изучала доходы и расходы Клитенаров в поисках следов подкупа, но вскоре утонула в бесконечных списках штрафов. Некого Флоки Гундарссона, оштрафовали на двадцать соласов за то, что пьяным вломился не в тот дом и помочился в очаг, а Асу Ингольфссон, на пять соласов за то, что назвала соседку «ленивой хора». Сага уже сомневалась, принесут ли ее усилия плоды.

Переход к расходам стал настоящим испытанием ее воли. Многие траты, по мнению Саги, были возмутительно безответственными. Пятьсот колец из чистого серебра с полыми ячейками для доз порошка Берсеркиума. Десятки коз, купленных для жертвоприношений Медвежьему Богу. Бочки и бочки эля, заказанные для «укрепления гармонии среди солдат». И все это в то время, как народ Исельдура голодал.

Глаза Саги закатывались так часто, что она удивлялась, как они еще не застряли в черепе.

Свитки сводили с ума, а задача с каждым часом казалась все более невыполнимой. Были записаны тысячи жалований и выплат. Поиск одной-единственной неверной строки среди них пугал.

Когда она поймала себя на том, что в пятый раз подряд читает одну и ту же строку, Сага сдалась и решила отдохнуть. Она спрятала документы в сундук. Задула свечи. Рухнула на кровать. И уснула за считаные секунды.

***

Саге приснился мужчина, оседлавший ее грудь и сжимающий рукой горло. Она боролась за жизнь. Пыталась столкнуть его с себя, но он был слишком тяжелым. Слишком сильным.

— Наказание, — прорычал он, с силой ударив ее. — Ты заслужила наказание.

Каким-то образом она вырвалась. Потянулась за статуей. Раздробила мужчине череп.

Она проснулась, покрытая холодным потом. Сердце бешено колотилось, и она пыталась делать глубокие, успокаивающие вдохи.

— Это не по-настоящему, — сказала она себе, стараясь побороть панику. Но сон казался таким реальным, она будто все еще чувствовала хватку на горле…

— Убила его, — сказала себе Сага. — Ты его убила…

Мысль нарастала, словно облака, сгущающиеся у горной вершины. Расходы, казалось, были бесконечными, словно поиск одного пера среди стаи птиц. Но что, если вместо подкупа она станет искать смерти среди Клитенаров? Точнее, тех, кто занял освободившиеся места.

Тело умоляло о сне, но Сага откинула одеяло и шагнула к сундуку. Когда два часа спустя Суннвальд начал свой Восход, она все еще корпела над записями.