Глава 24

Копа

Джонас шагал по черным мощеным улицам Копы, глубоко засунув руки в карманы плаща. Люди вокруг суетились с раздражающей бодростью, занимались своими делами так, будто ничего не случилось. Будто их жизни не разорваны в клочья. Взгляд Джонаса скользил выше шпилей и крыш, мимо спутанных башен Крепости Пепелграда, к огненной горе, которую здесь называли Брими.

Она нависала над городом, зеленая, без деревьев, с легкой шапкой снега на вершине. Джонас знал, что может поблагодарить Брими за горячие источники, которыми успел проникнуться, и за то, что подземное тепло делало Копу приятным местом для жизни в суровые зимы Исельдура. Долгое время гора дремала, но в недрах вулкана неизменно таилась угроза. Не отпускала мысль, что прошлое может в любой момент вновь стать настоящим.

Ты когда-нибудь думал, что, возможно, прошлое не определяет наше будущее?

Джонас вздрогнул от слов брата, всплывших в памяти. Грудь сжалась, и он заставил себя дышать. Заставил себя идти дальше. Такие воспоминания пронзали его десятки раз за день, и острая боль утраты, казалось, так и не притуплялась.

Свернув за угол, он увидел медовый зал. Джонас с шумом выдохнул и направился к нему. В этом черном городе почти не осталось залов, куда ему можно было пойти. Его выгнали уже из доброго десятка за драки. Кто-то назвал бы его воином без дисциплины и источником проблем. Правда же заключалась в том, что лишь в драке Джонас переставал думать о том, что потерял.

Дойдя до двери медового зала, Джонас остановился.

С бересты, прибитой к двери, на него злобно смотрел «взор секиры» Рея. Под осуждающим взглядом этих глаз в животе тут же вспыхнула жгучая боль. Они словно говорили: Предатель. Лжец.

Но взгляд Джонаса скользнул ниже, к словам, нацарапанным под изображением Рея.

Наградим за сведения об этом человеке. Обращаться к капитану Ульфару, восточный гарнизонный зал.

Какая-то неистребимая часть Джонаса, все еще до костей принадлежащая «Кровавой Секире», при этом усмехнулась. Похоже, у Клитенаров не вышло поймать его бывшего брата по оружию, и теперь они меняли тактику.

С тенью улыбки он шагнул внутрь.

Освещенный парой очагов и большим железным канделябром, медовый зал был полон вечерних посетителей. Джонас гордился собой, что удержался и не закатил глаза при виде убранства заведения. Будто двух полноразмерных чучел медведей было недостаточно, Урсир был повсюду. Джонас хмуро взглянул на гобелен с изображением великой битвы Медвежьего Бога с Лунным Гончим, игнорируя татуированные лица, обращенные в его сторону.

Он вздохнул. Стоило догадаться, что медовый зал, расположенный ближе всего к гарнизону, станет пристанищем для всех Клитенаров в этом проклятом богами городе.

Он заметил свободное место за длинным столом и присел на скамью. Разносчица быстро оказалась рядом и поставила перед ним рог с элем. Расфокусировав взгляд, Джонас сделал большой глоток. Вид изображения Рея выбил его из равновесия, и мысли невольно унесли Джонаса к лучшим временам. По прошествии недель его горе по Илиасу сплелось с новым видом тоски. Джонас потерял не только брата, но и людей, которые стали ему почти родными. Он скучал по «Кровавой Секире» сильнее, чем ожидал. Скучал по братству и подколкам. По знанию, что кто-то прикроет ему спину, несмотря ни на что. Он думал о том, каким беспокойным стал в последние годы, как был готов изменить жизнь. Но теперь Джонас ставил под сомнение логику этих мыслей. Неужели все и правда было так плохо? Спать на жесткой земле, странствовать по королевству?

Если альтернатива выглядела вот так, то ответом было «нет».

Джонас чувствовал себя выбитым из колеи, совершенно потерянным. Ярость, охватившая его после побега Силлы, остыла, уступив место тяжелому, давящему горю. А вместе с ним пришло чувство вины. Джонас не испытывал ни капли сожаления о том, что выдал ее… она заслуживала этого и куда худшего. Но он оставил своих братьев и сестер из «Кровавой Секиры» даже не попрощавшись. Это было эгоистично, и Илиас бы этого не простил. И постепенно вина разъедала его изнутри.

Всю жизнь цели Джонаса были четкими, острыми, как лезвия. Но теперь он застрял в состоянии между. У него не хватало средств, чтобы выкупить земли своей семьи, а одна мысль о поиске нового отряда наемников, скручивала внутренности. Сражаться бок о бок с другими, без Илиаса, было бы для Джонаса невыносимо.

И когда он думал о Гуннаре, Гекле и Сигрун в Истре, его дух падал еще ниже. Продолжится ли работа без него и Илиаса? Без Рея в роли лидера? Он должен был быть рядом с ними, помогать избавлять Истре от смертельной опасности.

Джонас сделал еще один большой глоток эля, лишь бы заглушить вину, что грызла изнутри.

Его внимание привлек смех за длинным столом, и, несмотря на желание утонуть в своем горе, он невольно прислушался.

— Ага, у нас были зацепки, немало кунт пытались продать ложные сведения. — Говоривший, судя по медвежьей шкуре на плечах, был Клитенаром высокого ранга.

— Как ты понимаешь, что это ложь? — спросил его товарищ.

— Мы утаили некоторые детали о паре. И когда лжецы не знают правильных ответов, становится ясно, что они торгуют байками.

— Ты не беспокоишься, Ульфар? — спросил другой. — Чем больше проходит времени, тем сложнее будет их найти.

— Все, что у нас есть — это перевал Свангормр, — проворчал капитан, его перстень с каким-то символом поймал свет, когда пальцы забарабанили по столу. — Но прошли уже недели. Проклятый отряд должен был их найти. Похоже, они растворились в диких землях Нордура.

Каласгард, с горечью подумал Джонас. Однажды, в одну из бесчисленных ночей, проведенных за бреннсой у костра, Рей вскользь упоминал свой крошечный родной городок. И хотя Рей никогда не говорил о желании вернуться в Каласгард, мысль о том, что у него там могли быть союзники, не казалась безумной.

Хватит, одернул себя Джонас, чувствуя, как тлеет вина. Это не его дело. И все же он не мог не подумать… если бы он прислушался к этим Клитенарам, возможно, смог бы как-то помочь своему командиру. Передать Рею сведения, чтобы тот оставался в безопасности.

Нет. Это означало бы помочь и ей тоже. Гнев выжег вину, и он осушил рог несколькими быстрыми глотками.

— Есть новости по хиндриуму? — спросил кто-то из Клитенаров дальше по столу.

— Скоро будут, — ответил Ульфар. — Когда он будет готов, это может изменить игру, парни.

— Гальдра-кунты и не поймут, что их накрыло, — хохотнул его товарищ.

Вернулась разносчица и поставила перед Джонасом новый рог с элем.

— И давно отряд ищет Слоутрари? — спросил один из Клитенаров.

— Неделю, может, две. Не понимаю этого. Мы указали им прямо на него.

Каласгард, подумал Джонас. Его бровь дернулась.

— Кто-то же должен его знать.

Ульфар зарычал:

— Ага. Кто-то в этом королевстве точно что-то знает.

Каласгард! закричал разум Джонаса. Он опрокинул эль, проглотив его несколькими большими глотками.

— Может, они ждут большей награды.

— Правда в том, — голос капитана стал тише, — что Черный Плащ заплатит целое состояние. Он хочет найти их. Обоих. И его терпение на исходе.

Каласгард, Каласгард, Каласгард, отбивал его разум в такт бешено колотящемуся сердцу. Перед ним поставили еще один рог. Джонас осушил его прежде, чем слово смогло сорваться с губ.

Награда, прошипел темный и глубокий голос внутри него. Легкие деньги. Верни земли своей семьи.

Нет. Он должен был сохранить хоть какую-то часть себя. Каплю достоинства и чести.

Какая честь в том, что тебе лгали все эти годы? — огрызнулся голос. — Он повел вас в тот бой. Отчасти он тоже виновен в смерти твоего брата.

Джонас закрыл глаза. Сделал несколько глубоких вдохов.

Каласгард, напевал голос.

Глаза распахнулись. Джонас посмотрел вдоль скамьи. Они были прямо тут. Одно слово. Одно произнесенное слово, и он получит деньги… деньги, которые можно пустить на выкуп родовых земель. Сможет оставить все позади и начать новую жизнь.

Но Рей. Его брат по оружию. Единственный человек в этом королевстве, кто знал и уважал Джонаса. Предать Рея означало бы пасть еще ниже. Так низко, откуда не возвращаются.

Он вскочил на ноги, расплескав эль. Почувствовал, как Клитенары смотрят на него. Ждут, что он предаст своего бывшего брата по оружию.

Джонас бросил монеты на стол.

Пошатываясь, выбрался из зала. Вышел на черные каменные улицы Копы. Согнувшись пополам, он жадно хватал ртом воздух.

— Каласгард, — прошептал он.