Глава 19

Силла рухнула на колени и ладони, и, от силы падения, резко подалась вперед подбородком. Оглушенная, она не двигалась несколько ударов сердца, цепляясь за детали, которые могла различить. Внизу серый каменный пол тянулся в обе стороны. Судя по всему, она в коридоре.

Здесь было поразительно тихо.

Поднявшись, Силла вытерла ладони о колени и попыталась сориентироваться. Но, прежде чем она успела решить, что делать дальше, до нее донесся слабый звук шагов. В животе неприятно екнуло, когда шаги приблизились. Спрятаться было негде, по обе стороны от нее был лишь пустой коридор. Нужно ли бежать?

Но осознание важности происходящего удерживало ее на месте. Вскоре из-за поворота вышел мужчина, и Силла глубоко вдохнув, задержала дыхание. Его голову венчала простая золотая корона без украшений. Серебряные кудри переливались в свете факелов, а с изборожденного возрастом лица смотрели голубые глаза. Силла чувствовала, что должна его знать, была уверена, что это король, но не король Ивар.

Король был словно окутан печалью; она читалась в сгорбленных плечах, в тяжелой поступи. Тьма в уголке сознания Силлы забилась в своей клетке, и она поняла, что этого мужчину в крепких объятиях сжимало горе.

Кто он такой и что с ним случилось?

Любопытно, что мужчина, казалось, вовсе не видел ее. Он прошел мимо, даже не взглянув. Силла пошла следом.

— Извините? — предприняла она попытку обратить на себя внимание.

Никакой реакции. Подскочив ближе, Силла положила руку ему на плечо и ахнула, когда ладонь прошла сквозь его спину.

Некоторые видят вспышки воспоминаний, обрывки прошлого. К другим приходит дух предка. Большинство видят свет. Слова Рея всплыли в ее мыслях. Свет, подумала она. Возможно, этот король приведет ее к свету.

Ошеломленная Силла пошла за ним. Они шли, пока не остановились у огромного гобелена в черных и огненно-оранжевых тонах, висевшего на стене. Король оглянулся через плечо, отдернул ткань и с силой вдавил основание ладони в камень. Целый участок стены открылся вовнутрь.

— Проход, — выдохнула Силла, следуя за ним.

Когда дверь захлопнулась, их поглотила тьма, но вскоре старый король зажег в ладони тонкое оранжевое пламя. Несущий Пепел. Улыбка тронула губы Силлы. Этот король был Гальдрой. А значит… он должно быть ее предок.

Силла внимательно за ним наблюдала. Пламя освещало каменную стену, и он двигался вдоль нее, что-то выискивая. Наконец он прижал к камню ладонь без огня и нажал, пока не раздался мягкий щелчок. Силла ахнула, когда пол ушел вниз по спирали, открывая винтовую, погруженную в тень лестницу.

Силла с королем спустились вниз. Лестница уходила гораздо глубже, чем Силла ожидала, воздух становился тяжелым и сырым, пропитанным чем-то древним. Наконец они достигли дна, где перед ними открылось небольшое помещение.

По венам Силлы пробежал вязкий, маслянистый холод. Здесь ощущалось сильное древнее присутствие, в самом сердце ее существа разливалось темное опьянение. Подняв руку к груди, Силла тщетно пыталась нащупать успокаивающую прохладу флакона.

Она осмотрела комнату, отметив свечи, вставленные в вырезанные в камне ниши и книгу в переплете из кожи, лежащую на пьедестале.

В ее жилах пробудилось странное чувство — не то узнавание, не то отголосок забытого сновидения. Это присутствие приветствовало ее, как давно забытого друга; невидимые щупальца скользили по ней в темной, соблазнительной ласке.

Когда король зажег свечи, комната ожила в пляшущем свете. Он подошел к книге и стал переворачивать страницы. Силла ахнула, когда он вынул кинжал с белой рукоятью и глубоко рассек ладонь. Окунув пальцы в кровь, он вывел на стене ряд символов.

— Темный, я взываю к тебе, — произнес он низким голосом. Силла затаила дыхание, пока они ждали в тишине. Ничего не произошло.

— Темный, молю тебя. — Голос надломился, его отчаяние было осязаемым.

Свечи замерцали, и в тот же миг резко упала температура. Дыхание Силлы заклубилось в воздухе. Присутствие становилось сильнее, властнее, и внезапная волна нужды пронзила ее кровь.

Один лист, чтобы заглушить чувства. Второй, чтобы отогнать вину. Третий, чтобы перестать чувствовать вовсе…

Силла вцепилась в грудь, ища флакон. Она жаждала этих листьев так, как не жаждала уже недели, рухнула на колени со стоном боли. Нужда. Они были нужны ей. Без них она была неполной. Она умрет, если не получит их…

Еще одно колыхание света свечей, и жажда исчезла в тот же миг.

Тяжело дыша, Силла поднялась, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Движение на периферии зрения отвлекло ее, по стене ползла тень. Медленно она росла, расплывчатые линии сливались в фигуру мужчины, из черепа которого торчала корона из высоких тонких шипов.

— Ты сделал выбор, — произнес нечеловеческий голос. Глубокий, лишенный тела, он звучал отовсюду и ниоткуда сразу. По рукам Силлы побежали мурашки.

Король повернулся к тени, в чертах его лица застыла борьба противоречий.

— Разве нет другого пути?

— Нет, — с тихой злобой ответил голос. — Я скажу это еще раз, король. Мой ответ никогда не менялся и не изменится сегодня.

Король закрыл глаза, во впадинах его щек залегли тени.

— Подумай о возлюбленной, которую вернешь в свои объятия, — сказал голос. — У тебя отняли время с ней, Хрольф. Ты можешь исправить эту страшную несправедливость.

— Но… мой род.

— Твой сын еще не так стар. Он может породить других детей.

Воздух наполнил женский голос.

— Хрольф, мой дорогой. Мне мучительно без тебя. Каждый миг — это боль, исцеляемая лишь твоей любовью. Сделай правильный выбор, милый, чтобы мы снова были вместе.

Глаза короля заблестели от непролитых слез, рука легла на грудь.

— Брида? — прошептал он.

— Сделай правильный выбор, любовь моя, — умоляла женщина.

Король закрыл глаза, обхватив себя руками. В этот миг он совсем не казался королем, лишь сломленным человеком, поглощенным горем. Но когда он открыл глаза, боль сменилась жесткостью. Король выпрямился.

— Я сделаю это.

Тень затрещала от восторга.

— Жизнь за жизнь.

Король торжественно кивнул.

— Используй нож, — сказал бесплотный голос. — Забери ее. Отдай мне жизнь девочки, и ты вновь обнимешь свою возлюбленную Бриду.

Медленная дрожь пробежала по телу Силлы, когда до нее дошел замысел короля. Это было неправильно, чудовищно, и все же она понимала. Горе сломило его, исказило ход мыслей так, что ложь стала казаться истиной. Тьма превратилась для него в путь к свету.

Твоя вина, — напевал глубокий темный голос, проникая в череп и зарываясь в разум. — Твоя вина, что все они мертвы.

Перед внутренним взором вспыхнуло лицо Маттиаса. Затем Илиаса и Скеггагрима. Мужчина с железным клеймом, нависающий над ней. Она заслуживала наказания. Должна была быть привязана к столбу рядом с семьей. Сырая, черная скорбь, которую она заперла в клетке, просочилась сквозь прутья, залила ее, как яд, пока она не начала задыхаться, тонуть в муках…

Что-то зацепило ее чуть ниже пупка и потянуло. И вновь она падала во тьму.

Силла приземлилась. Моргнула в темноте. Удушающее присутствие исчезло, ее горе снова было заперто в дальнем углу сознания. Где-то в этой пустоте разгорался свет.

— Куда ты ушла? — рявкнула Харпа, шагая к Силле, янтарные глаза сверкали. Харпа. Силле хотелось обнять ее.

— Комната, — выдавила она. — Там была книга…

— Сейчас это не важно, — резко сказала Харпа. — Ты там, где должна быть. Следуй за огнями и доверься знанию внутри себя. Оно приведет тебя к силе.

Силла проследила за ее взглядом к мерцающим огонькам. Поднявшись, она пошла к ним. Приблизившись, она поняла, что это вовсе не огни. Это были флита — тысячи существ, похожих на бабочек, с трепещущими полупрозрачными светящимися крыльями. Она зачарованно шла среди них. Крылья некоторых из них загорались, сгорали в крошечном пламени и уступали место тьме. И где-то в этом пепле появлялась гусеница.

Смерть и возрождение. Новая фаза жизненного цикла.

Как и у нее. Когда Силла очнется, ее жизнь обычной женщины закончится. Она станет гальдрой. Несущей Пепел. И будет на шаг ближе к освобождению Саги.

Пока она шла среди флита, ее внимание привлек более крупный свет вдали. В отличие от огненно-желтого сияния флита, этот шар был чисто белым. Когда Силла приблизилась, его очертания прояснились, это был трепещущий, бурлящий шар.

Доверься знанию внутри себя, сказала Харпа, и Силла поняла, что действительно знает, что делать. Свет тянул ее к себе не темным соблазном книги, а ровным, ясным потоком, словно медленное течение, увлекающее вперед. И если книга вызывала разрушительную жажду, этот свет ощущался правильным, как соединение с еще одним фрагментом ее самой.

Сияние шара согрело лицо Силлы, ее наполнил восторг. Наконец она обнимет эту фундаментальную часть себя. Скоро она сделает то, для чего была рождена.

Протянув руку, Силла обхватила шар.

В тело хлынула энергия, и на одно бесконечное мгновение Силла осознала плетение мира. Она увидела связи, о которых говорила Харпа — сложную паутину уз, удерживающих этот мир, соединяющий его в материю и существ, воздух и воду. Она увидела нити эмоций, мыслей и памяти, переплетения прошлого и грядущего. Баланс всего этого был совершенен, основа и уток⁵; тьма и свет; хаос и порядок, настолько прекрасный, что Силла готова была заплакать.

А затем это исчезло. Волна схлынула. Знание и осознание стали жидкими и утекли сквозь пальцы, вне досягаемости.

Белое сияние осело в ней, устроившись сразу за ребрами. Это был тихо плещущийся источник гальдура, и вместе с ним пришло понимание, что он ощущался ею самой, потому что всегда ею и был. Просто теперь, когда сердце и разум стали едины, Силла могла чувствовать свой гальдур.

Когда она открыла глаза и уставилась на балки потолка в хижине Харпы, ее губы тронула улыбка.