Глава 18

Каласгард

В животе Силлы от волнения кружились бабочки, когда они с Реем вошли в дом Харпы. Она скользнула взглядом по тюфяку в дальнем углу, по Рикке, пляшущей в огне очага — и замерла, встретившись глазами с Харпой. Под ее пристальным взглядом тревога лишь усилилась.

Ей хотелось поскорее с этим покончить. Она была готова пройти Обряд Единения и встать в ряды Гальдр. Но что, если Харпа передумала?

Внимание Харпы переключилось на внука.

— Я стара и упряма, — сказала она, нарушая тишину. — Ты это знаешь, Рейнир.

Рей лишь хмыкнул.

— Но я долго думала. Похоже, нити, которые мы считали разорванными, на самом деле лишь поистрепались. — Харпа сделала паузу, проводя большим пальцем по тканому поясу. — Честь обязывает меня сыграть свою роль.

Брови Силлы сошлись на переносице.

Казалось, Харпа с трудом подбирает слова, избегая тех, которые не хочет произносить вслух.

— Я поняла, что это больше, чем ты или я, Рейнир, — сказала она спустя миг. — Мой долг — довести это до конца.

Рей кивнул.

— После этого я больше ни о чем тебя не попрошу.

Харпа и Рей смотрели друг на друга так, словно вели безмолвный разговор, в который не посвящали Силлу.

— Хорошо, — сказала Харпа. Она перевела строгий взгляд на Силлу. — Если я соглашусь, ты должна меня слушаться. Ты не будешь подвергать сомнению мои методы.

Силла с готовностью кивнула.

— Ты стара, — сказала Харпа, и улыбка Силлы погасла.

— Мне двадцать…

— Гальдуру трудно обучать после определенного возраста. Твой разум окреп. Он будет сопротивляться тому, что нужно сделать.

— Думаю, ты увидишь, что я весьма решительна.

Харпа проигнорировала ее и повернулась к Рею.

— Объясни все.

Рей вздохнул, проводя рукой по своим упругим кудрям. Силла отвернулась, смущенная тем, как набросилась на него, словно безумная накануне ночью. Но Рей… он проявил к ней мягкость. Притянул к себе и позволил выплакаться у себя на груди.

— Телохранитель короля Кьяртана увез ее из Аскаборга, — начал рассказ Рей. — Семнадцать лет он держал ее в безопасности на землях Судура и давал ей шкульд, чтобы подавлять пробуждение. Похоже, у нее интуиция Несущей Пепел — холодный белый свет. И, возможно, сила Ломателя Клинков.

— Что? — Харпа стояла к ним спиной, роясь на полках, заставленных кувшинами.

— Сила, — повторил Рей. — Она отбросила меня через все поле.

Харпа резко обернулась к Силле и прищурилась.

— Ты не близнец.

Силла беспечно пожала плечами.

— Как такое возможно? — спросила Харпа. — Может, у тебя был близнец, но второй так и не пробудился в утробе. — Она снова принялась перебирать кувшины. — Что ты знаешь о Гальдрах, Эйса?

— Пожалуйста, зови меня Силла. — Она тяжело сглотнула. — Я знаю, что есть Гальдра Воины и Гальдра Разума.

— Да, — сказала Харпа. — И ты — Гальдра Воин.

На сердце Силлы потеплело от этих слов. Ей нужно было стать воином. Нужно было стать такой же сильной, как Рей.

— К Гальдре Воинов, — продолжила Харпа, — относятся Ломатели Клинков, способные на великую силу. Теневые Псы, которые подчиняют себе свет. Заячьи лапы, способные на мощные всплески скорости. Несущие пепел, с огнем на кончиках пальцев. И Кузнецы, которые умеют разрывать и ковать узы этого мира.

— Подожди, — сказала Силла. — Я не слышала о Кузнецах. И что ты имеешь в виду под узами?

— Узы — это переплетения этого мира, — сказала Харпа. — Они повсюду, во всем, настолько малы, что ты не можешь их увидеть. Они формируют камень и каждую травинку. Кузнецы могут менять эти узы. Разрезать их или ковать заново. Создавать новое из того, что дала природа.

— Моя броня, — сказал Рей, проводя рукой по сложным чешуйкам из кожи. — Ее сделал Кузнец, которого мы называем Портной. Он специализируется на создании новых тканей. Броня прочнее кольчуги, но в разы легче. Одеяла, сохраняющие столько же тепла, сколько десять шкур.

Силла застыла, впитывая каждое слово.

— Здания в Копе и некоторые в Суннавике, — продолжил Рей, — были возведены Каменными Мастерами. Они специализируются на рассечении уз в камне.

В памяти Силлы кое-что всплыло.

— Протез Геклы.

Рей кивнул.

— Совместная работа Металлического Кузнеца и Портного. Вместе они создали множество конечностей и полезных устройств для воинов Гальдра.

Силла нахмурилась.

— Но это же так полезно, — задумчиво произнесла она. — Как король мог не захотеть использовать такие умения себе на пользу.

— Тьфу, — Харпа взмахнула рукой, сгорбившись над рабочим столом. — Он боится Гальдры, этот человек. Пытается убежать от своей судьбы, но ему следовало бы быть умнее. Даже король не может скрыться от судьбы.

Силла посмотрела на Рея, в поисках объяснений.

— Говорят, — медленно сказал он, бросив взгляд на бабушку, — что Ивар однажды обратился к Ткачихе, чтобы узнать свое будущее. Больше ее никто не видел. Именно тогда и началась его вендетта против Гальдры. Их собирали большими группами и казнили. Но многим удалось бежать, скрывшись в дальних уголках королевства.

— Что Ткачиха ему сказала? — спросила Силла.

— Что он падет от руки владеющего гальдуром, — сказала Харпа.

— Домыслы, — пробормотал Рей.

Харпа выпрямилась и протянула Рею глиняную чашу.

— Добавь сюда воды, Рейнир.

— Что сегодня будет? — спросила Силла, не в силах больше сдерживать вопросы. — Сколько это займет времени. Буду ли я такой же сильной, как Рей.

— Ты слишком много говоришь, — сказала Рикка, взвиваясь из пламени очага. — Я буду звать тебя Трилла⁴. Как белку во дворе, которая все время стрекочет, выпрашивая еду.

— Рикка, — предупредил Рей, прижимая к ладоням Силлы чашу с парящей жидкостью. — Будь добрее.

— Я всегда добра, Рейнир, — промурлыкала она. — Белки — самые очаровательные из грызунов.

— Прочь, Рикка, — рявкнула Харпа. — Нам нужна тишина. — Она повернулась к Силле. — Ты выпьешь это, и мы начнем твой Обряд Единения.

— Сейчас? — спросила Силла, подпрыгивая на носочках. Мысли об этом мгновении не давали ей покоя все утро, но теперь, когда оно настало, в животе тугим узлом скрутилось беспокойство.

— Да, сейчас. Сегодня я проведу тебя через Обряд, а потом ты должна будешь отдохнуть. Завтра мы займемся выражением и плетением твоего гальдура в физическую форму. — Взгляд Харпы опустился на чашу. — Пей.

Силла посмотрела на жидкость, и на миг ее охватила тревога. Она слишком хорошо усвоила, чем может обернуться принятие еды и питья из чужих рук.

— Что в ней?

— Трава, которая поможет вытянуть твою силу из сердца твоей магии. Она облегчает разуму путь к этой части и свяжет их воедино.

Рей внимательно наблюдал за ней.

— Это подготовит тебя. Притянет свет к твоим рукам — и не более.

Подготовит ее. Сердце Силлы заколотилось, пока она смотрела на кружку, над которой вился пар.

— Катализатор?

Челюсть Рея напряглась.

— Откуда ты знаешь это слово?

Рука Силлы поднялась к короткому участку волос.

— Вальф. Командор Вальф подмешал его в м-мою еду.

В сознании вспыхнули картины: блестящие пряди каштановых волос, вплетенные в белокурые на стене; руки на горле; Кричи, милая. Я так это люблю.

Чаша с грохотом упала на пол. Она опустила взгляд, с удивлением увидев, как жидкость растеклась по ее сапогам.

— Харпа, — сказал Рей. — Нам нужна минута.

Он обнял ее за плечи, его хватка была уверенной, когда он вывел ее за дверь, во двор. Ледяной порыв ветра царапнул щеки, холод вырвал ее из оцепенения.

— Ты мне не рассказывала, — тихо произнес Рей. Его большие ладони опустились на ее плечи, и он развернул ее к себе, удерживая. — Ты не рассказывала, что он давал тебе катализатор.

— А почему, по-твоему, я светилась как полярное сияние?

— Я решил, что это боевой пыл или страх. И то и другое может пробудить гальдур.

Взгляд Силлы расфокусировался, когда она уставилась в лес.

Рей яростно выругался.

— Смерть, которую ты подарила тому человеку, была слишком быстрой. — Силла встретилась с ним взглядом. В океане темно-карего вспыхнули золотые искры. — Я был бы куда менее милосерден.

Силла открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.

— Ты в безопасности.

В безопасности, напомнила себе Силла. Не в ловушке. Это твой выбор.

— Мы можем попробовать в другой день.

Но Сага нуждалась в ней, и она не могла терять время. Силла отступила на шаг и посмотрела ему прямо в глаза.

— Нет. Скажи мне, что будет.

Рей внимательно изучал ее.

— После того как ты выпьешь катализатор, ты очистишь разум от мыслей и уйдешь внутрь себя. Это место глубинного сознания, и я не могу точно сказать, что ты увидишь. Некоторые видят вспышки воспоминаний, обрывки прошлого. К другим приходит дух предка. Большинство видят свет. Следуй за светом, и ты найдешь свое сердце, свой источник силы. Положи на него руки, и сердце с разумом станут Едины.

Силла прикусила губу.

— А если я не смогу?

— Тогда твой гальдур будет продолжать пробуждаться, не имея выхода.

— Что это значит?

— Когда ты переполнена напряжением, — сказал Рей, — страхом, гневом или другими сильными эмоциями, твой гальдур выталкивается на поверхность. Ты пробуждаешься. Но разум не может управлять им. Ты не можешь выразить его или вплести в форму. Понимаешь?

Она кивнула.

— Когда ты будешь Едина, ты сможешь контролировать пробуждение и отправлять гальдур обратно к источнику, если не захочешь вспыхивать, как факел.

Она едва заметно улыбнулась.

— Это было бы полезно. — Силла сделала ровный вдох, глядя на него снизу вверх. Дороги назад не было. Только вперед. Только пройти через это.

— Я… не хочу потерять контроль.

Он медленно вдохнул.

— Харпа проделывала это сотни раз, и если ты захочешь, я могу уйти…

— Я хочу, чтобы ты остался.

— Хорошо. — Его взгляд приковал ее и не отпускал. По коже побежали мурашки, пока это мгновение тянулось. Силла прочистила горло и повернулась к хижине.

— Я готова.

Они вернулись внутрь. Харпа приготовила свежую чашу горячей воды с заваренным катализатором, и Силла выпила ее так быстро, как только могла, не обжигая язык. Она последовала за Харпой к циновке из тростника, вокруг которой были расставлены десятки свечей.

— Ложись здесь, — сказала Харпа, указывая на циновку. Когда Силла вытянулась, Харпа начала: — Мы зажигаем свечи для Отца Света, ибо он — источник нашего гальдура.

Силла встретилась взглядом с Реем, в его глазах дрожало пламя свечей.

— Закрой глаза, — приказала Харпа. Силла послушалась, чувствуя, как учащается пульс. — Мы призываем Светлого. Мы просим тебя, Суннвальд, даровать свою силу и благословение Эйсе. Наполни ее своей божественной благодатью, чтобы она смогла связать разум с сердцем.

Силла уже ощущала, как действует катализатор. Сначала это был тонкий ручеек силы, но с каждой минутой он становился все неистовее, пока по ее венам не хлынула ледяная река. Это напряжение… это мучительное напряжение умоляло… просило о высвобождении.

Скоро. Скоро они станут единым целым.

Собираясь с силами против странного давления, Силла почувствовала, как оно скапливается в предплечьях. Она приоткрыла один глаз и увидела лицо Харпы, залитое чистым белым светом.

— Закрой глаза, — рявкнула Харпа. — Очисти разум.

Поерзав на жесткой циновке, Силла сделала глубокий вдох и попыталась очистить мысли. Зачесался нос. Что-то упиралось в позвоночник. Язык скользил по небу, туда-сюда, туда-сюда.

Харпа резко выдохнула, и ее нетерпение всколыхнуло воздух. Силла чувствовала щекочущее внимание их взглядов, словно по коже маршировали муравьи. Как назло, чем сильнее она старалась очистить разум, тем больше расползались мысли.

— Считай дыхание, — сказала Харпа. — Глубокий вдох, глубокий выдох.

Силла сделала большой, глубокий вдох. Медленно выдохнула. Попыталась очистить разум, позволяя телу расслабиться.

В сознании вспыхнули льдисто-голубые глаза. Ржаво-красная кровь, спутывающая его волосы, сочащаяся из ран. Потом карие глаза, широко раскрытые от страха. Взлохмаченные как у пещерного медведя волосы. Потом Скеггагрим, человек, которого она никогда не знала, с перерезанным горлом, с открытыми, пустыми глазами.

Твоя вина. Твоя вина. Твоя вина.

Глаза Силлы распахнулись, дыхание стало частым и поверхностным.

— Я не могу успокоить разум.

Харпа вздохнула, затем наклонилась к Рею и что-то прошептала ему на ухо. Он исчез из ее поля зрения и через мгновение вернулся с банкой. Отщелкнув крышку, Харпа вынула тонкий, узловатый гриб и протянула его Силле.

— Разжуй это. Оно утихомирит нервы и очистит разум за тебя.

Горечь кольнула заднюю часть языка, когда Силла разжевала гриб и проглотила. Но стоило ей закрыть глаза, как тот льдисто-голубой взгляд, чувство вины и стыда растаяли, словно снег под весенним солнцем. Наконец ее разум стал блаженно пуст.

А затем Силла начала погружаться вниз, пока тьма над ней не сомкнулась.