Глава 17

Перевал Свангормр, — подумала Сага, скользя ладонью по каменным стенам. Эйсу видели на перевале Свангормр…

Она двинулась глубже по коридору, минуя гобелены, бюсты и ужасное чучело медведя. Сага нахмурилась, глядя на беднягу. Его место было в дикой природе, среди птиц, волков и полевых цветов, а не тут набитым шерстью и выставленным в этом темном, затхлом коридоре. Сага опустила взгляд, осознав, что ее ноги остановились.

Эйса, — напомнила она себе, заставляя себя идти дальше. Боги, да ее мысли были как вода, ускользали прежде, чем она успевала за них ухватиться. И сама она была легкой, как облако, плывущей по коридору. Ей было хорошо. Боги, она была счастлива. Какое странное, непривычное чувство, словно первые секунды после того, как погрузился в горячую ванну. Сага прижала ладонь к губам, с удивлением обнаружив, что они растянулись в широкой улыбке.

Она снова посмотрела вниз. Ее ноги опять остановились. Обернувшись, Сага осмотрела свое окружение, она была на просторной площадке с высоким потолком и двумя арочными проемами. Она знала это место, и звон клинков за дверью лишь подтвердил это. Сага подошла к окну, вглядываясь в тренировочную площадку. Был ли он там, среди остальных, дразня Клитенаров и играя на публику?

— Леди Сага, — раздался голос за ее спиной, и она испуганно подпрыгнула.

Сага резко обернулась к мужчине, о котором думала. Как он узнал, что она думала о нем?

— Ты, — выпалила она. — Ты прочитал мои мысли?

Скрестив руки на груди, Рюрик небрежно прислонился к затененной арке, наблюдая за ней этими своими глазами. Зелеными, как папоротник… или ядовитый плющ. Но чем дольше Сага смотрела, тем больше ей казалось, что они похожи на зеленые глаза горной кошки — из тех, к которым не решишься повернуться спиной.

К счастью, Рюрик проигнорировал ее вопрос.

— Я уже много дней хотел с вами поговорить.

Сага уставилась на ямочку на его подбородке. Было похоже, что он побрился этим утром, но тень щетины уже пробивалась.

— Что ты здесь делаешь? — рассеянно спросила она.

Он нахмурился.

— Думаю, лучше спросить почему вы на тренировочной площадке, леди Сага?

— Я не знаю, — честно ответила она. Она шла выполнять какую-то задачу, но полностью забыла, какую именно. Это беспокоило ее, потому что нечто важное ускользало прямо из ее рук.

— С вами… — он замялся, оценивая ее взглядом горной кошки, — что-то не так. Вы хорошо себя чувствуете?

— Прекрасно, — ответила Сага, отворачиваясь к окну. — Лучше, чем когда-либо! — Она чувствовала, как он озадаченно изучает ее, и потому добавила: — Я выпила тоник. — Сага наклонилась и заговорщически зашептала громким шепотом: — От нервов.

— Что это за… тоник?

— То-оник, — повторила Сага, улыбаясь так широко, что у нее заболели щеки. — Скажи еще раз!

— Вот теперь я точно вижу, что вы не… в порядке, — сказал Рюрик, разглядывая ее. — Что это значит? Вы что-то выпили? Вы пьяны?

Кашель из коридора заставил ее удивленно ухватиться за его предплечье. Сага посмотрела вниз, добавила вторую руку и попыталась обхватить руку. Но предплечье было таким толстым, что ее большие пальцы не сходились.

— Что у тебя там? Железные пластины?

— Просто моя рука, — сказал он с усмешкой.

— Твердая, как сталь, — сказала она, разминая ее, как кошка.

— Что было в этом… тонике?

— Корень вальдериона, и пассифлора, и эссенция фосны. Лесны. Чего-то на «-на». — Она отмахнулась. — Я чувствую себя совершенно расслабленной.

— Это заметно, — сказал он.

— Только, — продолжила она, — у меня есть одно очень странное ощущение. — Сага замерла, пытаясь ухватить назойливую мысль, болтавшуюся где-то вне ее досягаемости. — Кажется, я должна была что-то сделать, но не могу вспомнить что именно. Ты не знаешь, что это было, Рюрик?

— Касс, — поправил он. — И нет. Боюсь, я этого не знаю. Но я хотел извиниться перед вами.

— Извиниться? — Сага рассмеялась. Сама мысль показалась ей ужасно смешной.

— Да, — медленно сказал он. — За то, что сказал в галерее. У меня… непослушный язык. Он часто говорит без позволения. Мне не следовало вам говорить то, что я тогда сказал.

Но Сага была глубоко погружена в мысли, пытаясь вспомнить, что именно она должна была сделать.

Рюрик прочистил горло.

— Вижу, сегодня ваши птицы на перчатках…

— Птицы! — воскликнула Сага, прижимая ладонь ко рту. — Соколы!

Воспоминания вернулись к ней в одно мгновение — послания, восковая печать, спрятанная у нее под корсажем. И, не извинившись, она развернулась, чтобы бежать. Но успела сделать лишь несколько шагов, прежде чем ее повело в сторону. Рюрик тут же оказался рядом и обхватил ее рукой, удерживая на ногах.

— Осторожнее, леди Сага, — мягко сказал он. — Вам нужно прилечь. Позвольте мне проводить вас до покоев.

Но Сага крепко вцепилась в его руку.

— Соколиная башня, — заявила она, пытаясь собрать расползающиеся мысли. Теперь, когда память вернулась, она не могла позволить ей снова ускользнуть. — Я должна попасть в соколиную башню.

— Вы едва держитесь на ногах, — возразил он.

— Ты мне должен, Рюрик, — прошипела она, смутно осознавая, что это слишком дерзко.

Он нахмурился.

— И я отведу вас в ваши покои, леди Сага.

— Соколиная башня, — повторила Сага. — Отведи меня туда, и я… я приму твои извинения.

Лицо Рюрика исказилось в хмурой гримасе, пока он обдумывал ее предложение.

— Хорошо, — наконец уступил он, направляя ее к выходу. — Я сделаю для вас это одолжение, а затем, возможно, мы станем друзьями. Идемте, опирайтесь на мое плечо, да, вот так.

Она положила голову ему на плечо, и ей в нос ударил свежий запах, травяной, как шалфей или, быть может, можжевельник.

— От тебя приятно пахнет.

Он тихо усмехнулся.

— Вижу, этот тоник делает вас очень свободной. Ваши ноги должны слушаться. А теперь скажите им идти. Хорошо, вот так.

Она почувствовала, как он двинулся вперед, увлекая ее за собой, и ее ноги зашагали быстрее, чтобы не отставать. Они вошли в коридор без окон, освещенный настенными факелами, и огонь плясал по древним каменным стенам. Тьма коридоров лишь сильнее тянула веки Саги вниз. Она несколько раз моргнула, стараясь держать их открытыми, но им безумно хотелось закрыться.

Рюрик фыркнул.

— Обычно я сначала угощаю даму ужином, прежде чем она засыпает у меня на плече.

Эйса, — напомнила себе Сага, отчаянно пытаясь не уснуть. Эйса в опасности. Она слишком много дней ждала этой возможности и не могла все испортить. Сага прижалась к крепкому телу Рюрика, обхватив его спину рукой. Она старалась не думать о мышцах, напрягающихся и расслабляющихся под ее пальцами.

Приближающиеся голоса заставили ее замедлить шаг.

— Нас не должны увидеть, — пробормотала она. — Это было бы… неприлично.

Развернув их, чтобы сориентироваться, она столкнулась взглядом с изображением Харальда Жестокого. Его холодные глаза смотрели на нее с гобелена, длинный меч был занесен, готовый пронзить грудь короля Норваланда. И тогда Сага поняла как избежать встречи.

— Сюда.

Рюрик тяжело вздохнул.

— Вы скажете мне, куда нас ведете?

Но Сага была занята тем, что считала камни. Досчитав до двенадцати, она уставилась на стену, выискивая нужный — тот, что был чуть меньше остальных. Заметив его, она надавила на него ребром ладони.

Ничего не произошло.

Голоса стали ближе, две женщины, и, боги, эти голоса принадлежали придворным служительницам королевы. Она не могла допустить, чтобы до ушей королевы дошло, что она была одна в обществе Рюрика. Стиснув зубы, Сага навалилась на камень всем телом, толкая изо всех сил.

Рюрик, стоящий за ней, прочистил горло.

— Думаю, мне все же следует отвести вас в ваши…

Его голос оборвался от звука камня, скребущего о камень. Сага почувствовала, как щелкнул замок, и проем распахнулся внутрь.

— Тоннель, — сказал Рюрик, и на его лице появилось выражение живого, острого интереса.

— Факел, — было единственным ответом Саги.

Рюрик сорвал один со стены, и она дернула его за собой в проем. Быстрым толчком Рюрик захлопнул дверь, замуровывая их между древними каменными стенами.

— Теперь нас не увидят, — пробормотала Сага, прислоняясь к стене, пока ее тело покачивалось. — Этот путь ведет под крепостью замка и выводит в западное крыло.

Рюрик пробормотал что-то на загадкианском, оглядывая осыпающиеся стены. Казалось, с каждым ударом сердца хватка тоника, становилась все сильнее и тянула Сагу вниз, ко сну. К счастью, Рюрик обхватил ее за талию крепкой рукой, поддерживая, и увлекая дальше по коридору.

Когда они начали спускаться по винтовой лестнице, давление его пальцев наполнило ее разум странными мыслями, ей хотелось уткнуться лицом ему в грудь и глубоко вдохнуть его запах или зарыться пальцами в его волосы, чтобы узнать, такие ли они шелковистые, какими выглядят.

С каждым шагом воздух холодел и становился тяжелее, но Саге это казалось скорее утешением. В этих тоннелях она была в безопасности. Здесь было ее тайное, защитное место.

Не тайное, одернула она себя. Сага моргнула в тусклом свете факела, и до нее начало доходить осознание. Она поделилась с ним знанием об этом тоннеле, а значит, у нее стало на одно безопасное место меньше.

Эйса, возразила она сама себе. Ничто не имело значения, кроме того, чтобы перехватить то письмо.

— Расскажи мне историю, пока мы идем, — сказал Рюрик, к счастью, отвлекая Сагу от внутреннего смятения. — Чтобы ты не уснула. — Она подняла взгляд и моргнула. Эти глаза горной кошки изучали ее, запоминали, как она движется, как быстро могла бы бежать. По спине пробежали мурашки.

— Расскажи мне, почему ты всегда носишь птиц, — попытался Рюрик.

Сага опустила взгляд на перчатки, разглядывая тонкую вышивку птиц на манжетах.

— Из-за моей матери, — пробормотала она.

— Почему?

— У нее была стая зимокрылов.

Рюрик поднял факел выше, помогая Саге спуститься по последним ступеням. Теперь они находились в самом чреве Аскаборга, глубже крипты и подземелий. Воздух был настолько холодным, что их дыхание клубилось паром.

Сага поймала себя на том, что продолжает:

— Их держали в позолоченной клетке, такой большой, что туда поместился бы даже ты, Рюрик. Но они делали мою мать несчастной. Она считала, что они заслуживают большего, чем клетка, и потому мы решили их отпустить. Мы вместе открыли дверцу клетки.

Сага нахмурилась. Она ненавидела эту часть.

— И что произошло? — подтолкнул ее Рюрик.

— Они… — слова не шли, сопротивлялись, но она вытолкнула их наружу. — Птицы не улетели. Они слишком боялись покинуть свою клетку.

Рюрик позади нее молчал, а Сага пыталась вспомнить конец истории, хорошую часть.

— Мы оставляли им крошки хлеба. Постепенно птицы становились смелее.

Сага сглотнула, когда воспоминание вспыхнуло перед глазами, как она и ее мать, прятались в кустах солярия, и ждали, когда птицы поймут, что свободны.

— Они улетели? — спросил Рюрик.

Сага кивнула.

— Это заняло время, но в конце концов они улетели. Я никогда не забуду их вид с расправленными крыльями. Наконец свободных.

— Я тут подумал, — сказал Рюрик, — возможно, у тебя и у этих птиц много общего. — Он помолчал, затем добавил: — Я знаю, что в тот день ты упала не из-за потери крови, леди Сага. Сколько уже прошло с тех пор, как ты выходила наружу?

Сага сжала руки в перчатках. Она сказала слишком много, обнажила то, что лучше было бы оставить скрытым. К счастью, сейчас тоник держал ее, как облако, на плаву.

— Ты слишком прониш… проницательный, — зевнула Сага. Тоник тянул ее вниз, увлекая в свои мутные глубины.

Наконец они добрались до винтовой лестницы, ведущей в западное крыло Аскаборга. После нескольких минут подъема они достигли скрытого выхода. Сага прислонилась к каменной стене, пока Рюрик искал тайную защелку двери.

— Помнишь бюст Харальда Жестокого? — пробормотала она. — Ты еще назвал его хмурым человеком. — Рюрик кивнул. — Выход ведет туда. В нескольких минутах до соколиной башни, — добавила она, заставляя опускающиеся веки подняться.

Рюрик обернулся, держа факел между ними. И разглядывая контраст жестких и мягких линий его лица, Сага решила, что хотела бы его нарисовать.

— Что у тебя за дело? — спросил он, кивнув на запечатанную дверь. — Что ты задумала?

Сага неловко сунула руку за вырез платья, вытащила восковую печать и подняла ее, как трофей.

— Я перехва… перехвачу письмо.

Ее качнуло, и Рюрик положил ладонь ей на бедро, удерживая на месте. Да, словно ответило тело, подаваясь к его прикосновению.

Он заговорил на загадкианском, и резкие и мягкие звуки сплелись воедино. Глаза Саги закрылись, слова прокатывались по коже, как самое нежное прикосновение.

— Нет, леди Сага, — настойчиво сказал Рюрик, слегка встряхивая ее. — Вы не в том состоянии, чтобы перехватывать письма.

Он вынул печать из ее ослабевших пальцев, разглядывая ее, пока Сага тратила все силы, чтобы не осесть на пол.

— Это знак королевы.

Колени Саги подогнулись, и Рюрик осторожно опустил ее на каменный пол.

— Нужно лишь найти сторонника Альфсона, — пробормотала она. — Возможно, его трэлла. Забрать письмо. Изменить кое-что. И тогда она будет в безопасности.

— Что вы делаете, леди Сага? — спросил Рюрик. — Забираете письма королевы? Это опасно.

Даже сквозь туман сна Сага понимала, что не должна была говорить ему этого. Но она отказывалась сдаваться, а в нынешнем состоянии не могла справиться с этим сама.

— Ты, — сказала она, потянулась к его руке и промахнулась на целую ладонь. — Мне нужна твоя помощь.

— Я уже помог тебе, — в его голосе была слышна настороженность.

— Ты должен забрать письма, — упрямо продолжала Сага.

— Я не могу, — сказал он. Возможно, из-за тесноты прохода или света факела Рюрик казался невозможно высоким. Но в его лице, в этих поразительных зеленых глазах охотника, Сага увидела и раскаяние.

Рюрик присел, понизив голос.

— Ты должна понять. Мне жаль, что ты оказалась в таком положении. Сага, меня тошнит от того, что сделали эти урканцы. Но я не могу впутывать себя в твои беды. Это доставит большие проблемы моей стране.

Проблемы.

Слово эхом отозвалось в ее голове, хватка тоника становилась все крепче. Где-то на краю сознания тлела злость. Она знала, что все вышло слишком удачно, слишком легко. Печать, сведения — все само упало ей в руки. Боги играли с ней, наслаждаясь ее мучениями.

— Я дам тебе все, что ты захочешь, — прошептала она. И в этот миг это было правдой. Ее собственная жизнь уже была потеряна. Но Эйса… Эйса была там, с шансом жить свободной.

— Я не хочу…

— Все, что угодно, — умоляла она. Рюрик никогда не смотрел на Сагу так, чтобы она чувствовала себя запятнанной, и она беззвучно молилась, чтобы он не попросил… этого. Но, заставив себя встретиться с ним взглядом, она поняла — это было последним, о чем он думал. Он выглядел так, словно вел внутреннюю войну. Он молчал так долго, что Сага была уверена, что он откажет. Но когда Рюрик открыл рот, из него вырвалось самое неожиданное слово.

— Тоннели.

— Тоннели, — повторила она.

— В Аскаборге есть другие тоннели?

— Множество, — ответила Сага. Боги, она больше не могла держаться. Она просто закроет глаза на мгновение. Всего на один удар сердца. Но, моргнув, она заметила, что уверенный, надменный загадкианец выглядел слегка выбитым из колеи. Проведя рукой по волосам, он пробормотал что-то невнятное.

— И ты хочешь, чтобы я…

— Перехватил письма, — сказала Сага, собирая остатки сил. Она кивнула на печать. — Скажешь, что королева послала тебя с печатью подтвердить ее слово. Что в письме была ошибка. А потом, когда я все изменю, ты вернешь их для отправки.

Глаза Рюрика сузились.

— Я быстро, — сказала Сага. — Всего несколько деталей.

Он нахмурился.

— Во что ты ввязалась, Сага?

— Пожалуйста, — взмолилась она. — На кону жизни. Пожалуйста, Касс.

Ей показалось, что его имя, слетевшее с ее губ, каким-то образом подействовало на него. Рюрик провел рукой по лицу.

— Все тоннели, — жестко сказал он. — Я сделаю это для тебя, Сага, один раз. Но ты… ты нарисуешь для меня карту со всеми тоннелями замка Аскаборг.

Сага кивала. Не имело значения, что он потребует, она согласится. Эйса. Она оттолкнула сон. Эйса — вот все, что имело значение.

— Скрепим уговор рукопожатием, — сказал Рюрик, вкладывая свою ладонь в ее руку в перчатке. Она была теплой и крепкой, и пожала ее ладонь с завидной силой.

— Жди здесь, — отрывисто сказал он. — Я вернусь.

Печать исчезла в его кармане. Дверь открылась и закрылась.

Сага осталась одна в проходе, освещенном лишь факелом. Она свернулась на боку. Перестала сопротивляться действию тоника.

И через несколько ровных ударов сердца Сага погрузилась в крепкий сон.