Глава 14

Каласгард

Силла и Рей поднимались на Снежное Копье по извилистой тропе между дрожащими соснами. Несмотря на полуденное солнце, воздух был ощутимо холодным. Силла ехала верхом на Бурой Лошади, как она начала называть свою кобылу. Чтобы подгонять упрямое животное вперед, ее кобылу и Лошадь Рея соединял повод.

Пока они ехали, Силла не могла унять волнение.

— Я отведу тебя к наставнице Гальдра, — ранее сообщил ей Рей.

Силла улыбнулась сама себе. Ей не терпелось начать новую жизнь как Гальдра, узнать, что течет в ее жилах, и сделать первый шаг к спасению Саги. Как именно она этого добьется, Силла пока не знала, но твердо намеревалась выработать план.

По мере подъема на Снежное Копье землю вокруг припорошило снегом. Снег, хотя с середины лета³ прошел всего месяц.

— Рано, — пробормотал Рей, словно читая ее мысли.

Рано, в том смысле, что будет очередная долгая зима. Силла попыталась вспомнить, сколько их уже было, теперь три, и каждая начиналась все раньше. Впереди был еще один сезон скудных урожаев.

Вокруг было тихо и спокойно. Но внутри Силлу переполняла бешеная энергия, нетерпеливая потребность взяться за дело.

— Расскажи еще раз, — умоляла она Рея.

— Ее зовут Харпа, — ответил Рей. — Она проведет тебя через Обряд Единения и научит выражать и плести твой гальдур.

Силла медленно выдохнула, наблюдая, как пар растворяется в прозрачном северном воздухе.

— Обряд Единения свяжет мои сердце и разум?

— Да.

— И тогда я смогу управлять светом?

— Со временем.

Голос мужчины звучал хрипло от раздражения, и у Силлы возникло желание его поддеть.

— И, может быть, мне удастся еще раз уложить тебя на задницу, — продолжила она.

— Можешь попробовать, — буркнул Рей.

— Это обеспечит мне место в боевом отряде, — добавила Силла. — Рука-Молот звучит не слишком подходяще для такого умения. — Она нахмурилась. — Может, Силла Сильная. Или Силла Смертоносная.

— Силла Шепчущая Камням, — пробормотал Рей.

— Это было всего раз, — огрызнулась Силла, вспомнив шок на его лице после того, как она извинилась перед камнем, о который споткнулась. — Расскажи что-нибудь еще о Харпе. Что это за Обряд? Сколько он длится? И откуда ты ее знаешь?

— Она тебя полюбит.

— Ты вообще когда-нибудь делишься сведениями добровольно? — резко спросила Силла. Бурая Лошадь фыркнула, мотнув головой. — Прости, моя дорогая, — ласково проворковала Силла, поглаживая ее блестящую черную гриву. Но лошадь отшатнулась, и Силла отдернула руку, проглотив разочарование.

— Мы на месте, — проворчал Рей. — Скоро ты получишь ответы на все свои вопросы.

Рей свернул с тропы, петляя между деревьями, пока перед ними не раскинулась широкая, пустая поляна. В этом месте странным образом смешались времена года. Выжженные солнцем трава и полевые цветы проглядывали сквозь снежную пыль, а граничащие с поляной рябины, пестрели яркими красными и желтыми красками.

— Это здесь.

— Где? — спросила Силла, оглядываясь.

— Похоже, Рунни и здесь закрепила свои охранные чары, — сказал Рей.

И действительно, когда они пересекли середину поляны, кожи Силлы коснулось знакомое холодное давление гальдура Рунни. Пустое пространство дрогнуло, и перед ними возник ветхий дом с несколькими разбросанными хозяйственными постройками.

— Горящие звезды, — выдохнула она. Каждый раз, становясь свидетелем этой странной магии, Силла вспоминала, что перед ней целый мир, о котором она ничего не знает, и который ждет ее.

Тяжело вздохнув, Рей повел лошадей к домику. Его плечи поднялись и опустились в такт дыханию.

— Тебя что-то тревожит, Рей. Ты нервничаешь?

— Нет.

— Ну да, — язвительно отозвалась она. — Пустая трата твоего времени, я помню. Но твои плечи говорят обратное.

Рей молча спешился и повел кобыл к обветшалому стойлу. Силла уставилась на полые отрезки древесины, прикрепленные к стенам, и моргнула, когда из них высунулись головы полудюжины птиц.

— Привет? — прошептала она им.

— Что-то новенькое, — пробормотал Рей, разглядывая птиц.

Она последовала за ним к дому, отмечая несколько алтарей, прикрепленных к изношенным деревянным балкам, и крошки подношений, оставшиеся после ритуалов. Подойдя к двери, Силла пригляделась к ветряным колокольчикам по бокам. Десятки отполированных костей и гладких деревянных фрагментов были нанизаны в подобие лестницы и глухо постукивали, когда их подхватывал ветер.

— На удачу и защиту, — сказал Рей, проследив за ее взглядом.

Он уставился на дверь и глубоко выдохнул. Силла нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, ожидая, что Рей постучит. Но он лишь стоял, ковыряя подгнивший кусок дерева на дверной раме.

— Ох, во имя любви богов, — воскликнула Силла, протискиваясь мимо него и стуча в дверь.

Прошло несколько мгновений, прежде чем она со скрипом приоткрылась, и на пороге появилась пожилая женщина. Первое, что бросилось Силле в глаза, были ее поразительные волосы, тугие локоны, обрамляющие лицо и ниспадающие на плечи, были иссиня-черными, за исключением двух белоснежных прядей у висков. Второе, что она заметила это глаза Харпы — янтарные, яркие на фоне кожи теплого медно-коричневого оттенка. Было невозможно угадать, сколько зим прожила эта женщина, ей могло быть сорок или с тем же успехом восемьдесят. Единственными признаками возраста служили тонкие морщинки у рта и глаз.

Взгляд Силлы опустился ниже. Харпа была одета в тяжелое шерстяное платье, скрепленное парными брошами, а талию охватывал изумительный пояс, сотканный при помощи дощечек.

Глаза женщины на миг расширились, затем сузились.

— Харпа… — начал Рей.

— Нет, — резко бросила она, захлопывая дверь.

Силла проглотила потрясение, когда Рей всунул ногу между дверью и косяком.

— Подожди, — сказал он. — Харпа, я прошу всего минуту…

— Я ушла на покой. — Она пнула его ногу, но против внушительной фигуры Рея это было бесполезно.

— Ты знаешь, я бы не пришел без веской причины, — процедил Рей сквозь стиснутые зубы. — Харпа, прошу тебя, выслушай…

— Нет, Рейнир. Оставь меня в покое. Рикка!

— Подожди, — сказал Рей, но было поздно.

В нос ударил едкий запах горелой кожи. С грязным ругательством Рей рванул прочь от двери, пробежал мимо Силлы, и вонзил носок сапога в снег, от чего тот зашипел.

Как и следовало ожидать, дверь с грохотом захлопнулась. Силла недоверчиво смотрела, как Рей вернулся и принялся колотить по ней так, что древесина прогибалась под его кулаком.

— Харпа! Открой, проклятую богами дверь!

За их спинами всполошились птицы, и Силла покачала головой.

— Мне следовало догадаться, что между тобой и этой женщиной не все гладко.

— Она просто упряма, — рявкнул он, не прекращая стучать. — Харпа! Клянусь, это важно. Впусти нас. — Рей снова выругался. — У нее интуиция Несущего Пепел и Ломателя Клинков! — прокричал он в дверь. — Ее свет холоден на ощупь. Белый, как лунный свет!

Спустя несколько минут Рей затих, скрестил руки на груди и привалился к стене.

— У нас сколько угодно времени, Харпа. Ты прекрасно знаешь, что я не отступлю. Можешь провести день в шумном беспокойстве или позволить мне сказать то, ради чего я пришел. — Он мрачно уставился на снег и, понизив голос, закончил. — Ты должна мне это, Харпа.

Силла внимательно наблюдала за ним. На кратчайший миг маска Рея сползла, и он выглядел подавленным… немного потерянным. Внутри Силлы что-то проснулось и зарычало, ей был ненавистен этот взгляд. Хотелось стереть его и вернуть прежнего угрюмого мужчину, которого она знала.

Из дома донесся приглушенный разговор. Спустя несколько долгих мгновений дверь со скрипом открылась, и Харпа, скрестив руки, встала в проеме.

— Пять минут, — сказала она и отступила внутрь, оставив дверь распахнутой.

Силла последовала за Реем, когда он решительным шагом вошел в дом. Она огляделась. Как и их дом-щит, это жилище было небольшим и простым. Над центральным очагом булькал котел, а по стенам были развешаны связки сушеной зелени. Слева от входа стоял массивный стол, а за ним полки, заставленные глиняными чашами и стеклянными банками с сушеными грибами, орехами и семенами, заготовками и прочим.

В глубине дома Силла заметила огромный ткацкий станок с грузилами, выше ее ростом и шире, чем ее разведенные в стороны руки. Нити красного и золотого поблескивали в незавершенном полотне, а камни, привязанные к концам основы, держали их натянутыми.

Харпа и Рей уставились друг на друга в неловком молчании.

— В мое время к старшим относились с большим уважением, — наконец проворчала Харпа.

— Харпа, это Силла, — сказал Рей неожиданно ровным голосом. — Ей нужен наставник.

— Она слишком стара, Рейнир. Ты знаешь это. — Взгляд Харпы был слишком жестким и пристальным, Силле это совсем не понравилось. — Кто она?

Она, словно Силла не стояла прямо перед ней с двумя вполне исправными ушами.

— Рада встрече, Харпа, — как можно бодрее сказала Силла. Она протянула руку, чтобы пожать старухе ладонь, но Харпа схватила ее за запястье и с пугающей силой рванула вперед. Приподняв ее руку, она вытащила что-то из кармана.

Палец Силлы пронзила боль, и она попыталась отдернуть руку, но Харпа держала крепко. На кончике пальца выступила багровая капля, и Харпа размазала ее между своими пальцами. Воздух словно дрогнул, по комнате прошел едва уловимый толчок, и глаза Харпы стали молочно-белыми. Силла ахнула.

Рей положил большую теплую ладонь ей на плечо.

— Не бойся.

— Трудности, — пробормотала Харпа, рассеянно глядя на Силлу. — Беды. Узлы в пряже. Сплошные спутанности. — Глубокий карий цвет снова залил ее радужки, и она мрачно уставилась на Рея. — Ты привел опасность прямо к моему порогу, Рейнир.

Рей ответил ей таким же тяжелым взглядом.

— Кто она? — раздался голос из глубины хижины. Силла огляделась, но не увидела, чтобы в доме был кто-то еще.

Взгляд Харпы сузился.

— Вольсик.

— Как? — воскликнула Силла, вцепившись в руку Рея в поисках опоры.

— Твоя аура кричит мне об этом. Комната, маленькая светловолосая девочка и телохранитель Кьяртана…

— Что… как…

— Я Ткачиха, — ответила Харпа. — Я вижу нити твоего прошлого, настоящего и будущего. Твои — страшно перепутаны, очень сбивают с толку. — Она повернулась к Рею. — Как ты вообще оказался рядом с Вольсик, Рейнир?

— Вольсик? — прохрипел голос из угла. — Харпа, это имя приносит беды. Выгони ее.

— Рикка, — предупредил Рей, глядя на что-то в дальнем углу комнаты. Затем он повернулся к Харпе и коротко ответил: — Она залезла в мою повозку.

Харпа задумчиво коснулась подбородка.

— Плетения мне этого не показали, — пробормотала она. — Нити, скрытые от моего взгляда. Пробелы в полотне. Как она спряталась? — Янтарные глаза вновь остановились на Силле. — Ты не Сага. Значит, ты должна быть Эйсой.

Силла вздрогнула.

— Я Силла.

— Опасность! — снова прохрипел голос из угла. — Проблема, вот кто она такая!

— Что? — спросила Силла, оборачиваясь. — Откуда идет этот голос? — Уставившись на ткацкий станок, она заметила, как из него поднимается завиток дыма. Кожу кольнула тревога, но дым оформился в крошечную крылатую женскую фигуру. Пока Силла смотрела, силуэт становился менее прозрачным, пока не стал темным, как грозовая туча. И, судя по всему, столь же гневным.

Силла ахнула.

— Ч-что это?

— Что это? — возмущенно повторило существо. — Я не «что». Я «кто».

— Это Рикка, — сказала Харпа, небрежно махнув рукой. — Она Дух дыма.

Силла сложила ладони, широко раскрыв рот.

— Пепел, да ты же прелесть!

— Вообще нет, — пробурчал Рей, глядя на подпаленный носок своего сапога.

Рикка вспыхнула пламенем, которое тут же погасло.

— Я не прелесть. Я тебя заживо сожгу!

Силла сомкнула губы и с энтузиазмом закивала.

— О да. Я ни секунды в этом не сомневаюсь.

— Рей, — промурлыкала Рикка. — Надеюсь, ты простишь меня. Я так рада снова видеть твое лицо. — Ее крошечные угольные губы надулись, и сердце Силлы сжалось.

Рей раздраженно потер затылок.

— Ты дружишь с духами льда? — спросила Силла.

Рикка вспыхнула, из нее посыпались искры.

— Я не общаюсь с ледяными духами! Они — холодные шипящие твари.

— А я бы хотела увидеть хоть одного, — продолжила Силла. — Мне показалось, я кого-то заметила, когда мы только приехали.

— Не доверяй морозным лисицам, — сказала Рикка. — Злобные твари. Смертным с ними опасно. Подберешься слишком близко, и они откусят твой хорошенький носик.

Силла нахмурилась и потерла нос. Надо будет попросить у этой Гиды масла и свежего козьего молока в дар духам льда. Если, конечно, женщина вообще сегодня объявится…

— Итак, — сказал Рей, возвращая ее внимание к разговору. — Ты слышала все, что я хотел сказать. Каков твой ответ, Харпа?

Старуха почти минуту не сводила взгляда с Рея. Силла считала вдохи, пытаясь утихомирить бешено колотящееся сердце. Она никогда не допускала и мысли, что наставница может отказаться ее обучать, но теперь ее охватывал страх. Если Харпа не станет ее учить, что это будет означать для ее планов по спасению Саги?

— Она слишком старая, — наконец сказала Харпа. — Ее разум слишком тверд.

— Она полна решимости, — возразил Рей.

И вообще-то стою прямо здесь, хотела сказать Силла, но благоразумно поджала губы.

— Я слишком старая, — пробормотала Харпа.

— Эйса Вольсик, Харпа.

В хижине снова повисла долгая тишина. В очаге потрескивали угли, а из кипящего котла доносилось тихое бульканье.

— Не могу, — наконец сказала Харпа.

Грудь Силлы сжалась, на языке вертелись возражения…

— Разочаровывает, — пробормотал Рей, схватил Силлу за руку и потянул к двери. — Мне следовало знать, что надеяться бессмысленно.

— Я на покое, — запротестовала Харпа, пока Рей выводил Силлу наружу. — У меня есть мои плетения, о которых нужно позаботиться.

— Да-да, твои драгоценные плетения, — выплюнул Рей. — Как же я мог забыть.

Силла плелась за ним к лошадям, разрываясь между паникой и злостью. Он правда собирается просто уйти? Рей схватил поводья Бурой Лошади, чтобы удержать ее на месте, а Силла мрачно взобралась в седло. Она ждала, что он скажет что-то еще, будет упорнее спорить с Харпой, но он лишь вскочил на Лошадь.

Силла оглянулась через плечо. Харпа стояла в дверях, скрестив руки на груди. В ее позе читалась неуверенность, во взгляде — вопрос. Но Рей тронул Лошадь с места, Харпа промолчала, и отчаяние накрыло Силлу. Что им теперь делать?

— А ты можешь провести Обряд Единения? — спросила Силла у Рея с нотками паники в голосе. — Ты можешь научить меня владеть силой, как ты…

— Подожди, — пробормотал Рей так тихо, что она едва его расслышала.

— Чего ждать? — спросила Силла. На глазах выступили слезы разочарования. Каласгард должен был стать новым началом, а все уже разваливалось на части…

— Доверься мне, — сказал он.

Доверие нужно заслужить, хотелось ей огрызнуться. Но в этот момент до нее донесся голос Харпы.

— Подождите! — воскликнула старуха. — Стой, Рейнир!

Рей выдохнул и остановил Лошадь. Послышалось ворчание Харпы, когда она, накинув на плечи шаль, тяжело пересекала заснеженный двор. Наконец старуха подошла, и Силла снова ощутила на себе внимательный, оценивающий взгляд.

— Ты похожа на него, — сказала Харпа. — На своего отца. — Спустя мгновение она добавила: — На короля Кьяртана.

Силла отчаянно старалась сохранить нейтральное выражение лица. Всю жизнь ее отцом был Маттиас, но теперь все превратилось в спутанный клубок. До него был другой мужчина — тот, кто доверил ее жизнь своему охраннику. Как и у Маттиаса, одним из последних поступков ее родного отца была попытка защитить ее.

Горе распахнуло клетку и шагнуло через порог. Но Силла захлопнула дверь, не позволяя тьме поглотить себя.

— У тебя глаза отца, а волосы матери, — продолжила Харпа. Что-то мелькнуло в ее янтарных глазах. Это могло быть что угодно, но на краткий миг Силле показалось, что это… раскаяние?

— Ты знала моих родителей?

— Я учила их обоих.

Тысяча вопросов рвалась с языка, но Силла заставила себя промолчать. Харпа повернулась к Рею, и ее дыхание облачком повисло в холодном воздухе.

— Я сделаю это, — сказала Харпа. — Ради Кьяртана и Сваллы. Ради Исельдура. — Старуха глубоко вдохнула, словно ей тяжело давались следующие слова. — И я сделаю это ради тебя, Рейнир.