Глава 13

Аскаборг, Суннавик

Сага заставила себя сбавить стремительный шаг, проходя через зал с очагом. Стоял приятный теплый день конца лета, и яркий свет, льющийся сквозь окна, отбрасывал глубокие тени за колоннами.

Рука Саги в перчатке скользнула в карман, сжимая маленькую жестяную коробочку. Она едва могла поверить в то, что собиралась сделать. После того как узнала о новых планах Сигны и Альфсона, Сага не сидела без дела. Осторожно, шаг за шагом, она выведала, какую роль леди Гейра играет в свите королевы, и убедилась, что именно эта женщина служит Сигне в качестве писца.

Открытие оказалось на редкость удачным. Покои леди Гейры наверняка охранялись куда слабее, чем покои самой королевы. Возможно, именно поэтому Сигна и доверяла Гейре записывать свои коварные письма — так меньше любопытных глаз.

На то, чтобы придумать план, у Саги ушел день. Еще два дня она провела, зарывшись в ботанические фолианты и выкапывая Лунные луковицы из солярия глухой ночью. Нужно было тщательно рассчитать время, чтобы не наткнуться на патрули, и дважды Сага была уверена, что ее вот-вот поймают. Но все же сумела прокрасться туда и обратно незамеченной, а затем часами растирала проклятые луковицы, выбирая из пасты каждую волокнистую частицу. Еще день ушел на то, чтобы паста полностью высохла и превратилась в прозрачный порошок.

В итоге у Саги оставалось три дня, чтобы заполучить восковую печать королевы и образец почерка леди Гейры. Эти две вещи означали, что она сможет подделать указания королевы для Кормящих Волков и выиграть для Эйсы немного времени. Но если сегодняшняя уловка не сработает, Сага не знала, что будет делать дальше.

Она тысячу раз подвергала план сомнению. В перерывах между часами, проведенными за перетиранием пасты из Лунной луковицы, она прилежно встречалась с королевой и ее придворными служительницами и пыталась с помощью своего Чутья узнать хоть что-то новое об Эйсе. Но Сигна почти никогда не оставалась одна, а при таком количестве людей поблизости подслушать ее мысли оказалось невозможно.

Сага позаботилась о том, чтобы садиться рядом с леди Гейрой и проявлять к женщине интерес. Сейчас она уже знала, что Гейра — самая набожная из всех, что она любит пение и собирает фигурки, вырезанные из медвежьих костей. Будучи ценительницей искусства, Сага выразила желание взглянуть на ее коллекцию. И к великой радости Саги, Гейра клюнула на приманку.

Сага вошла в зал с высоким сводом, откуда в разные стороны расходились широкие арочные проходы. Слева находилось восточное крыло Аскаборга, где жили Гейра и ее супруг, Верховный Готи, а проход справа вел в зал гарнизона.

Сага направилась было в восточное крыло, но остановилась, когда слух резанул лязг стали. Ноги сами понесли ее к двустворчатым дверям, ведущим на тренировочную площадку. Она заглянула в окно и увидела толпу одетых в черное Клитенаров.

Через мгновение толпа расступилась, и она увидела его. Свет скользнул по вспотевшему лбу Кассандра Рюрика, по его темным, влажным от пота волосам. На нем был все тот же камзол, в каждой руке он держал по клинку, щита не было. Его зеленые глаза сузились до хищной сосредоточенности, когда противник Клитенар бросился вперед, и Рюрик отбил удар двумя клинками.

Мужчины кружили друг вокруг друга. Рюрик двигался легко и плавно, тогда как его противник казался скованным тяжелой кольчугой. Когда воин Клитенар обрушил на него мощный удар, Рюрик без труда ушел в сторону, и его улыбка стала шире. Сага озадаченно наблюдала, как они вышли на новый круг. Рюрик был терпелив, его взгляд не отрывался от соперника. Воин Клитенар, напротив, все больше злился, с каждым шагом сильнее сжимая рукоять меча.

Он его дразнил.

Как и следовало ожидать, воин Клитенар ринулся на лорда Загадки в безрассудной атаке, которую даже Сага сочла неуклюжей. И тогда Рюрик сделал свой ход. С неожиданной для человека его комплекции грацией и скоростью он нырнул под клинок, ударил рукояткой клинка по колену противника и врезался плечом ему в бок. Воин Клитенар рухнул на землю, а Рюрик выпрямился, приставив клинки к его горлу.

Сага закатила глаза. Почему ее совсем не удивляло, что этот мужчина любит насмехаться над своими противниками?

— Сдаюсь! — крикнул воин Клитенар, вызвав стон разочарования в толпе. Лицо Рюрика расплылось в ухмылке, когда он протянул побежденному руку, помогая подняться. Даже отсюда Сага видела озорной блеск в его глазах, когда он оглядывал зрителей.

— Кто следующий? — спросил он на исельдурийском с акцентом.

Сага сочла это отличным поводом уйти и поспешила в восточное крыло, подальше, как можно дальше от него.

— Я благочестива, — бормотала она себе под нос, шагая по коридору. — Я полна раскаяния. Я жажду благословения Урсира. — Рана на внутренней стороне локтя пульсировала, выражая явное несогласие, и Сага поджала губы.

Служанка-трэлл с черными волосами и тенями под глазами проводила Сагу в парадную.

В отличие от роскоши покоев королевы Сигны, вкусы леди Гейры оказались куда скромнее. В центре комнаты находился скромный очаг, вырезанный прямо в стене, перед ним стояли два резных кресла. Темный каменный пол смягчал алый ковер, а единственным намеком на пышность служили золотые жаровни, горевшие в каждом углу.

— Леди Сага здесь, моя госпожа, — произнесла служанка, приседая в поклоне.

Гейра поднялась, приветствуя Сагу привычным суровым, лишенным всяких любезностей выражением лица. На ней было бледно-зеленое платье с золотой вышивкой, а рыжие волосы были стянуты в тугую косу.

— Угощения, Валка! — рявкнула леди Гейра.

Служанка поспешно скрылась, оставив Сагу наедине с женой Верховного Готи.

— Благодарю, что приняли меня, — неловко сказала Сага. Ей никак не удавалось удержать взгляд, он то и дело метался по комнате. Восковая печать. Образец почерка. Где Гейра могла их держать?

— Присаживайтесь, леди Сага, — сказала Гейра, указывая на кресла у огня. — Валка сейчас принесет фигурки.

Сага опустилась в кресло. Неохотно она позволила своим мысленным барьерам ослабнуть, готовясь к тем отвратительным мыслям, которые ее Чутье могло вытащить из головы леди Гейры.

…Валка засиделась до глубокой ночи, донеслось до нее из мыслей Гейры. Лучше бы ей начистить все до блеска…

Вот и объяснение темным кругам под глазами бедной рабыни. Сага ощутила укол жалости к девушке, которую втянула в свой замысел.

— Мне не терпится их увидеть, — сказала Сага слишком уж радостным тоном. Перестань скалиться, как росомаха, одернула она себя. — Вы говорите все они вырезаны из костей?

Гейра кивнула и пустилась в подробный рассказ о коллекции. Сага кивала в ответ, краем глаза осматривая комнату. Похоже, это помещение предназначалось для приема гостей, а не для повседневной жизни, и вряд ли здесь хранились письма и документы.

Служанка вернулась, разлила мед по двум серебряным кубкам и поставила их на столик между ними.

…Только бы Валка снова не перепутала обычный мед с можжевеловым, подумала Гейра.

— Принеси фигурки, Валка, — вслух распорядилась леди Гейра.

Пожалуйста, мысленно взмолилась Сага, прикусив язык.

— Я вижу, цвет лица у вас не изменился, — сказала Гейра, вперив в Сагу прямой, оценивающий взгляд. — Почувствовали ли вы прилив сил после Великой Жертвы?

— Отчасти, — сдержанно ответила Сага.

Когда восковая печать окажется у нее в руках, она, пожалуй, будет прямо-таки полна жизни.

Гейра поджала губы.

— Должно быть, вы молитесь не от всего сердца. Урсир чувствует, когда Истечение совершается без истинной преданности, и может не даровать свое благословение.

Саге потребовалось все ее самообладание, чтобы промолчать.

…всем известно, что хворь — это способ тела изгонять из себя скверну, подумала леди Гейра, отпивая мед. У девчонки, должно быть, много пороков внутри…

К счастью, вернулась служанка, поставив на стол поднос с фигурками из кости.

Кости и мед, по мнению Саги, были не самым аппетитным сочетанием, но она изобразила восхищение. Отставив кубок, она взяла самую крупную фигурку. Лик Урсира скалился на нее с полированной кости.

— Как великолепно.

— Она прибыла прямиком из Норваланда, — сказала Гейра, и уголки ее губ впервые изогнулись в улыбке. — Вырезана из кости жертвы Праздника Весеннего Пробуждения.

— Какой именно… жертвы? — спросила Сага, стараясь не думать о несчастном, павшем во время самого кровавого из праздников в честь Урсира.

— Пещерного медведя, насколько мне известно. Редкая порода.

…И щедрый источник благословений, добавила про себя Гейра.

Сага поставила фигурку на место, одной рукой в перчатке полезла в карман и приоткрыла крышку жестяной коробочки. Другой рукой она выбрала фигурку поменьше, с желтоватым оттенком.

— А эта?

— Подарок от жены одного Готи из Урки, — с гордостью ответила Гейра. — Мы много лет переписывались, и она прислала ее мне в знак дружбы. Желтизна появляется с возрастом, но, по-моему, это даже придает изящества. Создается впечатление, будто Урсир окутан золотым сиянием.

Сага кивнула, опуская пальцы в прозрачный порошок.

— Эта фигурка древняя, — сказала она, вынимая руку из кармана и поднимая фигурку к свету. — Видите эту бороздку? — Ее покрытые порошком перчатки прошлись по медвежьей морде. — Раньше она, должно быть, была заполнена черным. Уголь, полагаю, или растительный краситель. А здесь… — пальцы Саги пробежали по медвежьей спине, — я вижу едва заметные следы узора.

— Правда? — оживилась Гейра, нетерпеливо потянувшись к фигурке. Сага с трудом сдержала улыбку, когда женщина коснулась отполированной кости голыми пальцами. Гейра поднесла фигурку к свету огня, пытаясь разглядеть узор, которого никогда не существовало.

Сага закрыла крышку коробочки и вытерла перчатки о внутреннюю сторону кармана. Она напомнила себе, что до конца дня ей придется сжечь это платье.

Следующие несколько минут тянулись с ледяной медлительностью. Сага следила за каждым движением пальцев Гейры: как та почесала нос, как заправила прядь волос за ухо. Но когда Гейра потянулась к связке ключей и рассеянно потеребила шнурок, вверх-вниз, вверх-вниз, Сага затаила дыхание.

Секунды тянулись невыносимо медленно. Когда Гейра взяла в руки уже десятую… или одиннадцатую?… фигурку, Сагу начала охватывать тревога. А вдруг она выкопала не то растение? Вдруг неправильно истолковала рецепт? Вдруг потратила четыре дня впустую? Мысль о том, что придется покинуть эту комнату ни с чем, едва не заставила ее расплакаться.

Но когда Гейра потянулась за кубком, Сага увидела это — бледно-розовый румянец, расползающийся из-под перепачканных чернилами кончиков пальцев женщины. Через минуту покраснение уже покрывало тыльную сторону ее ладоней и расцветало на носу. Сначала Гейра рассеянно почесалась, затем все сильнее и сильнее. А еще через минуту на коже вздулись волдыри.

— О! — воскликнула Гейра, проведя большим пальцем по тыльной стороне ладони. — Благословенная Лапа Урсира, что это такое?

Скверна выходит из твоего тела, подумала Сага с чуть чрезмерным воодушевлением.

— Боже мой, леди Гейра! — воскликнула она, вскакивая на ноги. — Позвольте я позову Валку?

Гейра дернула за ворот платья, поморщившись там, где ткань соприкоснулась с ожерельями.

— Ох, как жжет! — вскрикнула она, с силой рванув ткань еще раз.

На ее коже начали наливаться волдыри, разных размеров от крошечных, с булавочную головку, до размера мизинца Саги, все были наполнены прозрачной жидкостью.

— Что это за проклятие? — воскликнула Сага, пожалуй, слишком увлеченно. — Что за скверна?

Лицо Гейры исказилось чистым ужасом.

…Урсир, мой возлюбленный Урсир, чем я тебя прогневала? пронеслось в ее мыслях. Все тело дергалось и судорожно вздрагивало, словно она пыталась вырваться из собственной кожи.

— Оно жжется! — закричала Гейра, дергая за вырез платья.

— Позвольте помочь со шнуровкой, — предложила Сага, не отрывая взгляда от пары ожерелий.

— Снимите это! — завизжала Гейра. — О Урсир, спаси меня!

Урсир сейчас не здесь, злорадно подумала Сага. Бросившись за спину леди Гейры, она ухватилась за шнуровку.

— Сейчас, леди Гейра, вы почувствуете облегчение. Боже, что же могло вызвать это?.. — Гейра извивалась и выла от боли. — Похоже на оспу.

…Конечно нет! в отчаянии подумала Гейра. О Урсир, что я сделала? Чем я тебя прогневала?

Наконец ослабив завязки, Сага расстегнула платье на спине Гейры, но отметины проступили везде, где ожерелья касались кожи.

— Ради Святого Когтя, — пробормотала Сага. — Леди Гейра, позвольте снять ваши ожерелья. Эти волдыри вот-вот лопнут.

— Снимите! — взвыла Гейра, дергая за шнуры. Сага схватила их, стянула через голову Гейры и ловко спрятала в свой карман.

В комнату вошла Валка с тарелкой свежих лепешек.

— Где ты была?! — рявкнула Гейра, заставив рабыню отшатнуться.

— Миледи! — воскликнула Валка. — Что с вами случилось?

Но Гейра уже не могла говорить, лишь беспорядочно размахивала руками, и от ее судорожных движений стол опрокинулся. Мед разлился, а костяные фигурки рассыпались по полу.

— Это скверна выходит из вашего тела! — закричала Валка, лишь усиливая панику Гейры. — Бог Медведь карает вас!

…Но я была предана… пронеслось в мыслях Гейры. Один из волдырей лопнул, жидкость растеклась по коже, заставляя женщину взвыть.

— В ванну! — скомандовала Сага самым твердым голосом. — Леди нужно искупаться в подогретом молоке. Добавьте мед и лаванду, чтобы успокоить кожу. — Она хлопнула в ладони, и Валка тут же умчалась искать припасы.

— Тише, леди Гейра, — успокаивала Сага, переплетая их руки. В длинном платье с рукавами и перчатках у нее было мало открытой кожи, но она все равно старалась не касаться пальцев Гейры. — Пойдемте. Отведем вас в покои, где вы сможете отдохнуть.

— К-коридор, — выдохнула Гейра, обмякнув и опираясь на Сагу.

Сага повела ее по коридору, сочувственно приговаривая и украдкой заглядывая в каждую дверь, мимо которой они проходили. Вторая гостиная, спальня, кабинет. Письменный стол. Шкафы. Табурет и сундук. Все мелькнуло в одно мгновение, но Сага резко выдохнула. Должно быть это здесь.

— Сюда! — окликнула Валка, торопясь за ними.

— Молочная ванна, — повторила Сага. Она не хотела, чтобы женщина навсегда осталась обезображенной.

— Я уже распорядилась, чтобы молоко подогрели, моя госпожа, — сказала Валка. — Пока можно сделать холодный компресс.

Вместе они уложили Гейру на кровать, та царапала платье, умоляя Валку снять его.

— Дальше я сама, миледи, — сказала Валка, подталкивая Сагу к двери.

— Пожалуйста, сообщите мне о состоянии ее здоровья, — произнесла Сага, изо всех сил изображая беспокойство.

Валка быстро кивнула. Дверь закрылась, и Сага осталась одна в покоях Гейры. Ключи тяжело оттягивали карман.

Не теряя ни секунды, она бросилась к кабинету, ощущая, как в венах пульсирует возбуждение. Сага заставила себя замедлиться и осмотреть комнату, высокие окна со стеклянными панелями, тяжелые шторы, распахнутые настежь, шкафы вдоль одной стены, массивный стол посередине. На столе была наклонная писчая поверхность, на которой был закреплен пергамент, сбоку аккуратно расставлены чернильницы и перья, возле ножек стола стоял сундук.

Подбежав к окну, Сага вынула из кармана связку и тщательно вытерла ключи и перчатки о штору, чтобы стереть следы порошка из луковиц Луны. Сердце колотилось, Сага знала, что нельзя терять время.

Первым делом она осмотрела письменный стол. Пергамент на наклонной поверхности был чист, но по кучке пепла рядом Сага догадалась, что совсем недавно здесь сожгли письма. Она повернулась к шкафу, вставляя ключ за ключом в замок, пока не раздался характерный щелчок. Она распахнула дверь шкафа настежь. Сердце екнуло — внутри были сотни свитков, разложенных по нишам.

— Болотные барсуки, — прошипела она, вытаскивая один из свитков. Ни внешнего пергамента, ни следов королевской печати не было, но Сага все равно развернула его, на всякий случай.

Медведь есть воплощение Отца, Мужа, Сына, того, кому должно поклоняться и повиноваться…

Этого было достаточно, чтобы Сага поняла, что это писания Верховного Готи. С трудом подавив инстинктивное желание поджечь свиток, она свернула его обратно и задвинула на место. Взгляд метался по рядам свитков. Делать было нечего, их предстояло просмотреть.

Она вытаскивала свиток за свитком, и с каждой уходящей минутой сердце проваливалось все ниже, но признаков королевской печати не было. Положив последний свиток на место, Сага проверила сундук. Ничего, кроме книг. В отчаянии она прокрутила в голове все заново. Неужели она ошиблась? Или леди Гейра пользовалась другой комнатой для написания писем королевы?

— Где она? — раздался громкий мужской голос за дверью.

Сага замерла, тонкие волоски на затылке встали дыбом. К сожалению, она знала этот голос слишком хорошо — он принадлежал Верховному готи.

— Что с ней случилось? — спросил он, и Сага выдохнула. Речь шла о леди Гейре, не о ней. Хвала богам. Тяжелые шаги Верховного готи глухо отозвались за дверью. Затем остановились. — Почему эта дверь закрыта?

Сагу охватила паника, но, к счастью, она подтолкнула ее к действию. Она нырнула за тяжелые шторы и прижалась спиной к стене. Кровь стучала в ушах, когда она затаила дыхание.

Дверь со стоном отворилась. В комнате раздались шаги. Она слышала шелест одежд Верховного готи, каждый его вдох.

Лоб покрылся испариной, но она не смела ее вытереть. Наверное, мужчина мог услышать, как безумно бьется ее сердце. Наверняка сейчас обнаружит ее, отдернув шторы.

Набрав полную грудь воздуха, Сага начала пересчитывать выходы.

Дверь, через которую она вошла.

Окно.

И все. Осознание этого ничуть не успокаивало. Она отчаянно пыталась восстановить дыхание, но удавалось лишь судорожно хватать ртом воздух. Боги, ей нужно бежать, нужно вернуться в безопасность собственных покоев…

Донесся отдаленный зов Валки, после чего звук шагов Верховного готи резко сменил направление и удалился, вновь оставив Сагу одну в кабинете.

Сердце билось так громко, что этот звук заполнял собой все пространство внутри головы. Она была слишком близко к провалу. Ей нельзя было быть пойманной здесь. Слезы подступали к горлу, и она была вынуждена решать — остаться и рискнуть, или уйти и попробовать заново в другой день. Три дня. У нее все еще было три дня. Но если ее поймают здесь, хитрость будет раскрыта — Сагу накажут, и она не сможет помочь Эйсе. С дрожащим выдохом она выбралась из-за штор и направилась к двери.

Туфля зацепилась за ковер, и Сага споткнулась. Выпрямившись, она обернулась. Ковер свернулся, обнажив половицу, приподнятую на толщину волоса над остальными. Сага присела на корточки. Постучала по краям доски. Угол поддался с мягким щелчком. А затем вся доска приподнялась, открывая тайную нишу.

Время словно замедлилось, когда Сага сунула руку в углубление и вытащила свиток и стопку пергаментов. Она перевернула свиток, раздраженная отсутствием печати. Но когда взгляд упал на имя, Саге захотелось закричать от радости. Письмо было адресовано Сигне. Она развернула его и прочла.

Мы разгадали причину наших неудач. Похоже, образцы были загрязнены. Один человек признался, что три месяца назад впустил в помещение рыжеволосую женщину. Мы полагаем, что это была Скраеда Острый Язык, и что именно она ударила его и похитила наш самый жизнеспособный образец. Поскольку она не прошла должного омовения, произошло заражение. Нам потребовалось два месяца, чтобы понять источник проблем.

Было бы разумно направить Черный Плащ по следу Острого Языка и ускорить наш график. Свалдрин может быть скомпрометирован.

— мейстер Лекка

Сага обратилась к стопке пергаментов. В отличие от мелкого, плотного почерка, который она видела в свитках Верховного готи, этот почерк имел округлое изящество. Это должен был быть почерк леди Гейры. Бросив взгляд на открытую дверь, Сага сглотнула и начала читать.

Медвежье пробуждение, часть 3

Я вхожу в лес босиком, облаченная лишь в волчью шкуру, как повелел Урсир. Сердце колотится, мне страшно, но я знаю, что должна сделать. Я — жертва. Избранная Им. И теперь я иду добровольно…

Сага сморщила нос и перевернула страницу. Боги, это продолжалось еще несколько страниц.

…я отдаюсь ему, и он укладывает меня на мягкий мох, обнажив свой мощный жезл. Урсир входит в меня, и от меня остаются лишь ощущения. Существо боли и наслаждения. Его аппетит пылок, движения быстры, и Медвежий Бог запрокидывает голову и рычит в небеса…

Сага не знала, смеяться ей или плакать. Это была преданность совершенно иного уровня. С неохотой она спрятала историю Гейры за корсаж платья — образец почерка есть образец почерка. Даже если Гейра заметит пропажу одной страницы, Сага сомневалась, что та рискнет унижением, чтобы вернуть ее. А вот письмо Сигне… исчезни оно, Гейре пришлось бы поставить королеву в известность.

Поколебавшись, Сага задвинула письмо Лекки обратно в нишу, и последняя отчаянная надежда угасла, когда она на ощупь поискала сургучную печать. Ее там не было.

Вернув половицу на место и разгладив ковер, Сага выскочила из кабинета и понеслась по коридору.

Из спальни донесся голос Верховного готи:

— Я принесу чашу, жена. Дополнительное Истечение изгонит зло из твоей крови.

Будь Сага человеком получше, возможно, она ощутила бы укол сочувствия к леди Гейре. Вместо этого ее наполнило лишь извращенное чувство справедливости. Добравшись до парадной, она вытащила ожерелья леди Гейры из карманов и бросила их в царивший там хаос.

А затем Сага выскользнула из покоев Гейры и помчалась по залу.

Пергамент плотно прижимался к груди, и все же, пробегая по восточному крылу Аскаборга, Сага не могла избавиться от тревоги.

Сургучной печати там не оказалось. А до того, как весть уйдет на север, оставалось всего три дня.