Глава 12

Они ехали еще три долгих дня. Силла почти все время молчала, кутаясь от холода. Ветер становился все пронзительнее, снежные шапки гор опускались ниже. Преодолев перевалы, они спустились по извилистым тропам в долину, где яркие голубые озера сверкали, словно драгоценности. Животных они встречали редко, но повсюду видели следы их присутствия: отпечаток лапы, такой большой, что мог принадлежать только гримвольфу; кора деревьев, исцарапанная когтями гризли. И хотя на перевале им встретилось всего несколько путников, при каждой такой встрече Силла опускала капюшон как можно ниже.

На второй день у Силлы закололо в затылке, она чувствовала, что за ними кто-то следит. Рей без слов отстал, и у Силлы свело желудок, пока он не вернулся, почти через час. На белой шерсти Лошади виднелись черные пятна крови, но лицо Рея оставалось бесстрастным. После этого ощущение чужого взгляда исчезло.

На третье утро они поднимались по длинному извилистому горному перевалу, зажатому между высокими скалистыми гребнями, рядом с тропой неслась река.

— Этот перевал называется Свангормр, — тихо пояснил Виг. — На древнем языке это значит «голодный змей». Зимой здесь нельзя говорить громче шепота. Не один горластый воин оказался погребен под лавиной в этих местах.

— И все же ты еще жив, — пробормотал Рей себе под нос, и, как и ожидалось, это спровоцировало новую волну пререканий.

К концу следующего дня они добрались до Каласгарда. Город оказался и больше, и куда красивее, чем представляла Силла. Окруженный каменной частокольной стеной, он насчитывал около сотни домов, уютно расположившихся в котловине долины, а горы вздымались вокруг, словно крепостные стены. Взгляд Силлы привлекла самая высокая из них, на ее верхушке мерцало голубое сияние.

— Это ледниковые террасы, — прошептала Рунни, проследив за ее взглядом.

Силла завороженно уставилась на них. Ярусы голубых ледяных террас ниспадали с горы, словно нечто из волшебной сказки.

— Это Йёкюдль, — сказала Рунни, указывая на террасы. — Это его меньший сосед — Снежное Копье. Если в Йёкюдле хранятся многочисленные щиты Суннвальда, то Снежное Копье хранит его оружейную с копьями, а именно водопад, с огромными застывшими сосульками.

Когда они въехали в ворота Каласгарда, в душе Силлы смешались противоречивые чувства. Радость от того, что путешествие скоро закончится. Тревога из-за пребывания в незнакомом месте, среди незнакомых людей. Воодушевление от предвкушения встречи с Харпой и обучения управлению своим гальдуром.

Силла разглядывала Каласгард из-под капюшона. Дома вокруг были деревянными, с дерновыми крышами. Но имелись и странности. Например, на многих дверях виднелись знаки — символы, одновременно знакомые и чуждые. А еще в каждом доме у дверей были прикреплены железные тарелки. Увидев остатки подношений, Силла сразу поняла: эти тарелки служили алтарями. Но кому?

Рунни, похоже, заметила ее интерес.

— Духи льда в последнее время неспокойны, — тихо сказала она.

— Что они предпочитают?

— Масло и свежее овечье молоко — их любимые дары. Но когда их нет, они довольствуются хлебом и медом.

Силла нахмурилась.

— На юге подношения совершают тайно. Вы не боитесь Клитенаров?

Рунни фыркнула.

— Клитенары нас почти не беспокоят. Они приезжают дважды в год, если не реже, а наши союзники к югу отсюда предупреждают об их приближении. Думаю, ты обнаружишь, что Каласгард сильно отличается от того Исельдура, который ты знаешь.

— А знаки на дверях?

— Защитные руны, — с тревогой ответил Виг. — В последнее время в этих краях происходят… тревожные события.

Волосы на руках Силлы встали дыбом. Она открыла рот, чтобы спросить, что именно происходит, но тут раздался голос мальчика:

— Виг! — воскликнул он, подбегая. Силла еще ниже надвинула капюшон. Рей предупредил ее, что в Каласгарде они будут жить в доме-щите, стараясь как можно реже появляться в городе. Он сказал, что доверяет местным членам Уппрейсна, но не знает, как отреагируют остальные горожане, когда рисунки на бересте в конце концов доберутся до Каласгарда.

Но при виде мальчика Силле было трудно представить его угрозой. На вид ему было около двенадцати зим, большие карие глаза на бледном лице, щеки румяные от северного ветра.

— Рад встрече, юный Вали, — весело сказал Виг. — Наверное, ты ищешь Снорри?

Мальчик кивнул. На локте у него висела корзина, на плечах — плащ с меховой оторочкой, закрепленный булавкой в форме листа.

— Он сказал, что присоединится ко мне на охоте за снежными грибами.

Виг прочистил горло.

— Сейчас Снорри по уши в лошадином дерьме. Пока меня не было, ему пришлось выполнять мои обязанности.

— Ладно, — вздохнул Вали и отвернулся.

— Не ходи один, Вали, — предостерег Виг. — Снорри освободится через несколько дней. Я пойду с вами.

Вали на мгновение замешкался, затем кивнул. Когда мальчик ушел, Виг бросил взгляд на Рея и тут же отвел глаза.

— Как я уже говорил, в Каласгарде творятся странные дела. Лучше, чтобы наша молодежь не ходила в одиночку.

От этих слов по спине Силлы пробежал зловещий холодок, но она чувствовала, что Виг не готов сказать больше.

Наконец они достигли окраины города, проехали через еще одни ворота и выехали на тропу, ведущую вверх по горе, которую называли Снежным Копьем. Но, не успев подняться высоко, свернули с дороги на пустую поляну.

— Вот мы и на месте, — с широкой улыбкой объявил Виг.

— Что… — начала было говорить Силла, но вдруг ощутила, будто что-то давит на кожу. А затем, словно глядя сквозь зеркальную гладь озера, она увидела, как перед ней возник небольшой дом.

— Что это было? — спросила она, моргая.

— Моя сестра умеет находить применение своему дару, — радостно ответил Виг. — Она преломила свет, чтобы скрыть это место. Барьеры простираются до края поляны, так что вы можете выходить наружу, оставаясь невидимыми.

— Впечатляет, — пробормотал Рей, переводя взгляд на Рунни. Та лишь пожала плечами, но уголок ее рта дрогнул, показывая, как она была довольна.

— Когда ты научилась закреплять свой гальдур?

— В прошлом году. Правда, работает только на неподвижных предметах.

Силла осмотрела дом-щит. Он был сложен из обветренных деревянных бревен, крыша покрыта дерном, окна затянуты шкурами животных. За домом стояли две хозяйственные постройки — уборная и небольшая конюшня, вполне подходящая для животных. Дальше через поляну протекал ручей, исчезая в лесу.

Рассматривая лес, Силла заметила яркий голубой отблеск. Дух льда? Она прищурилась, пристально вглядываясь. Но глаза нашли лишь деревья, покрытые лишайником, и редкие кусты.

Она провела ладонями по глазам. Очевидно, она слишком долго ехала верхом.

Они спешились и привязали лошадей. Виг достал из седельной сумки железный ключ, отпер дверь дома-щита, и Силла последовала за воинами внутрь. Помещение оказалось небольшим и темным. В центре комнаты находился прямоугольный очаг, над ним на цепи висел котел. С одной стороны стояли стол и лавки, с другой — шкафы и полки. Занавеска отделяла спальное место в дальнем конце комнаты. Вот и все убранство.

— Э-э-э… мы не ожидали, что вас будет двое, — сказал Виг. — Я пошлю Снорри за дополнительными шкурами и сеном для лошадей. — Он на мгновение задумался. — Мать собрала припасы на ферме, так что вам не придется ходить в город. Мы знаем, вы хотите сохранить свое присутствие в тайне. Но мать наверняка заглянет к тебе, Гальтунг.

С этими словами Виг и Рунни ушли. Дверь с щелчком закрылась, и Силла невольно уставилась на Рея. После событий последних недель она не знала, как вести себя с ним. Трудно было принять, что Рей убийца, чей след тянется по Дороге Костей. Но его слова эхом отзывались в ее сознании:

«Я лишь клинок».

Ей это совсем не нравилось, но отчасти успокаивало осознание, что за убийствами стоит причина, что они не случайны.

В тесном пространстве дома-щита он казался еще крупнее. Но по тому, как были напряжены его плечи, по глубокой складке на лице, было ясно, что он предпочел бы оказаться в любом другом месте королевства, только не здесь.

— Не богато, — пробормотал он, бросив на нее взгляд. В этом коротком движении он выглядел таким не похожим на себя — почти смущенным. И Силла почувствовала, что хочет его успокоить.

— Это напоминает мне… — она хотела сказать «дома, в которых мы жили с отцом», но не смогла. Рука потянулась к месту на груди, где раньше висел флакон, и она поспешно отдернула ее. — Этого будет более чем достаточно.

Рей молча вышел наружу и вернулся через мгновение с охапкой дров. Уложив их в очаг, он использовал свой гальдур, чтобы разжечь огонь.

— Подумать только, все это время ты скрывал такой полезный навык.

Его взгляд был пустым.

— Кровать твоя. Я буду спать на лавке.

— Рей… — начала она, но он развернулся на пятках и вышел за дверь.

— Вернусь поздно, — бросил он через плечо, садясь на Лошадь.

И уехал, оставив Силлу одну в доме-щите.

Сидя на лавке, Силла грела руки над огнем очага. Она вдохнула. Медленно выдохнула. Дом-щит. У нее получилось.

После стольких дней бегства она наконец могла остановиться и дать отдых ногам. Разве не этого она жаждала все эти годы? Силла ждала, что пустота в груди наполнится хоть чем-то. Но долгожданная радость не пришла.

Вместо нее лишь еще большая пустота.

«ПЛОХОЕ НАЧАЛО ВЕДЕТ К УЖАСНОМУ КОНЦУ».

Это единственное, о чем мог думать Рей, глядя в зеркальную гладь озера Каласгарда, в которой отражались горные вершины. У них с Силлой было плохое начало. Рей должен был разглядеть нити судьбы еще тогда — должен был знать, что их нужно резко оборвать.

Теперь Илиас лежал в холодной земле, а Отряд «Кровавая Секира» был расколот. И вот…

Рей снова в Каласгарде. Холод пробирал до костей так же, как осознание этого факта. Он отважно сражался, бежал так долго.

Но судьба вернула его обратно.

Пепел… как же он ненавидел это место. Каждая жалкая горная вершина, каждый изгиб этой проклятой богами дороги, каждое странно знакомое лицо, встреченное в городе, все эти воспоминания, били болезненными, как острые кремни, вонзающиеся в кожу.

Здесь его знали, как Рея Гальтунга. Когда-то он был одним из них, спицей в колесе, неотъемлемой частью общины. Теперь он дезертир. Чужак.

Рей долго работал, чтобы стать Взором Секиры, усердно старался похоронить Гальтунга вместе с Кристьяном и родителями. Он стал Бьяргом — словом из древнего языка, означающим «скала». Рей сделал себя несгибаемым, непробиваемым. Но ему следовало знать, что даже скалы могут треснуть под достаточным давлением.

Он вернулся. В. Каласгард.

Со снижением температуры его отчаяние лишь возросло. Это не входило в его планы. Он собирался добраться до Истре, а затем до Копы, чтобы получить дальнейшие инструкции. Но не это. Не Каласгард.

Все было разрушено настолько основательно, что он едва мог найти фрагменты, чтобы собрать их воедино. Рей годами подбирался к Магнусу Ханссону, передавал бесчисленные крупицы сведений Уппрейсне, и бесчисленные лживые сведения Пожирателю Сердец. А теперь… теперь не только все это разрушено, но и все королевство, возможно, скоро узнает его тайну.

Что теперь?

И что теперь?

Когда в небе вспыхнули полярные сияния, небо окрасилось мазками зеленого, отражающимися в озере внизу. С горечью Рей поднялся и отвернулся.

Приглушенный взмах крыльев заставил его остановиться. «Не смотри». Но он был бессилен перед притяжением. Он поднял взгляд, и вот оно — бездонные черные глаза, призрачно-белая морда, рыжевато-коричневые перья с черными кончиками.

Сова.

Глядя на птицу, Рей почувствовал, как открывается рана, мышцы и сухожилия рвутся, кости выворачиваются. Это была агония, такая же острая, как и в тот день, когда он похоронил Кристьяна.

— Блядь, — пробормотал он.

Сова тихо ухнула и чары рассеялись. Он не мог этого вынести. Не мог быть здесь.

Рей заставил себя отвести взгляд. Спотыкаясь, спустился с холма. Зачем он пришел именно сюда? Куда ни глянь, ощущение словно наступаешь на больное место, но это… это была открытая рана, боль настолько жестокая, что трудно было дышать.

Пора возвращаться домой.

Домой? Дом-щит — не дом. Это все равно что темница.

И вот он вернулся в свою тюрьму.

Когда он приблизился, в доме было темно и тихо, но в свете сестер лун Рей увидел символ, нацарапанный на дверях. Она нарисовала пеплом защитную руну. От увиденного он сжал зубы от жалкой ненависти к себе. Он не должен был оставлять ее здесь, совсем одну в новом месте.

Ты можешь лучше, подумал он, переступая порог в темноту. Очаг догорел до углей. Угрызения совести горько кольнули в глубине горла, когда Рэй смотрел на занавеску, гадая, хватило ли ей меха.

Интересно, что не было никаких признаков продуктов. Казалось, мать Вига, Гида, так и не приехала. Нашла ли Силла еду и воду в седельных сумках? Не испугалась ли она, когда Рей не вернулся?

Устроившись на жесткой скамейке, накинув на себя мех, Рэй пообещал, что завтра он справится лучше.