Обратившись к некоторым историческим идеям, мы уже познакомились с пятью широкими метаэтическими взглядами на источник и природу морали: (i) она исходит от Бога; (ii) она представляет собой пагубную идеологию; (iii) она основана на моральных чувствах, способствующих сотрудничеству; (iv) она является самодостаточным рациональным стандартом для оценки поступков, людей и институтов; и (v) она представляет собой социальный конструкт сомнительного происхождения. Отголоски каждого из этих взглядов мы встретим в современных теориях, которые будем здесь обсуждать. Но чтобы оценить эти теории должным образом, полезно будет разграничить четыре различных вопроса, которые тесно переплетены в общем вопросе об источнике и природе морали:
Вопросы о существовании и природе этических фактов и свойств
Вопросы об этическом знании и разногласиях
Вопросы о значении и употреблении этического языка
Вопросы об этическом мышлении и рассуждениях, ведущих к действию
Вы гораздо ближе познакомитесь с этими вопросами в последующих главах, но здесь я вкратце их представлю.
Первый круг вопросов — это область, где этика соприкасается с метафизикой. Считается, что в книге Дж. Э. Мура «Principia Ethica» (1903) впервые было четко разграничено метаэтическое исследование второго порядка и нормативная и практическая этика первого порядка. В первой главе этой книги он задается целью определить предмет этики, утверждая, что нам необходимо выяснить, на что указывает слово «good» («хороший») — то есть что такое добро? В связи с этим мы, конечно, можем также спросить: что такое правильность или что такое добродетель? Это метафизические вопросы о природе этических свойств.
С тем же успехом мы могли бы спросить и об этических фактах. Когда мы считаем, что нечто вроде благотворительности обладает свойством быть хорошим, мы можем выразить это, сказав, что благотворительность хороша — и это факт. Таким образом, в той части метаэтики, которая касается метафизики, мы задаемся такими вопросами, как: действительно ли существуют подобные факты? Или, быть может, на самом деле никакого добра не существует? Если этические факты и свойства существуют, являются ли они естественными, сверхъестественными или подлежат какой-то иной классификации? Существуют ли этические факты и свойства независимо от нашего разума или же они являются продуктом человеческой мысли?
В2: Верно или неверно: если Бога не существует, то не существует и факта относительно того, является ли убийство неправильным.
Второй круг вопросов — это область, где этика соприкасается с эпистемологией. Некоторые философы полагают, что этические факты невозможно познать посредством эмпирического исследования природного мира, и потому утверждают, что мы должны обладать особой способностью интуиции, позволяющей нам знать, какие вещи являются хорошими, правильными, добродетельными и так далее. Однако другие философы перевернули этот аргумент с ног на голову, заявляя, что если этические утверждения невозможно проверить эмпирическим путем, то в случае разногласий нет никакой возможности определить, чья интуиция верна, а значит, этика на самом деле занимается не открытием фактов, а выражением наших эмоциональных реакций. Этот теоретический спор порождает множество интереснейших философских вопросов о возможности и природе этического знания, а также о статусе моральных разногласий.
Третий круг вопросов — это область, где этика соприкасается с философией языка. Мур спрашивал, на что указывает слово «good», но это порождает три вопроса в философии языка:
Что вообще значит для слова указывать на что-либо?
Какое понятие или идею выражает слово?
Почему мы вообще должны считать, что слово «good» на что-то указывает?
В некоторых областях философии существует тенденция полагать, что главная задача повествовательных предложений и выражаемых ими мыслей — отображать то, какой могла бы быть реальность; при этом предложение и выражаемая им мысль истинны в том и только в том случае, если реальность такова, какой они её представляют. Это кажется особенно убедительным, когда речь идет о таком предложении, как «В Эдинбурге светит солнце», которое мы можем рассматривать как выражение убеждения о погоде и, следовательно, как описание погоды в Эдинбурге. И главный вопрос здесь в том, стоит ли нам точно так же относиться и к этическому языку. Когда кто-то говорит: «то, что Хауглен нарушила соглашение о неразглашении с Facebook, было неправильным», выражает ли этот человек убеждение в неправильности этого действия и описывает ли тем самым моральную реальность? Некоторые философы считали, что нет. Например, А. Дж. Айер (1946) сказал бы, что подобные утверждения выражают эмоциональные реакции. А Р. М. Хэар (1952) сравнивает этические предложения с предписаниями — то есть с тем, что мы часто выражаем с помощью повелительного предложения. Как мы увидим, эти идеи поднимают важные вопросы о том, как объяснять значение — в частности, о роли употребления во всеобъемлющей теории значения. Они также поднимают важные вопросы о взаимосвязи между языком и разумом.
В3: О каком из следующих объектов можно сказать, что он отображает что-то другое: [i] карта лондонского метро, (ii) крестик в избирательном бюллетене на выборах, (iii) подробное описание хода баскетбольного матча?
Наконец, четвертый круг вопросов — это область, где этика соприкасается с философией сознания. К какому бы выводу вы ни пришли в итоге относительно существования и природы моральной реальности, а также объяснения значения этического языка, вам может быть интересно, что происходит в сознании людей, выносящих этические суждения. Как нам следует понимать процесс рассуждения, ведущий от этического суждения к действию? В отличие от суждений об обычных фактах (например, о погоде в Эдинбурге 100 лет назад), этические суждения, по-видимому, тесно связаны с нашими мотивами к действию.
Это верно по меньшей мере в двух различных смыслах. Во-первых, когда человек искренне считает, что он должен что-то сделать, мы обычно ожидаем, что он это сделает. Если же он этого не делает, мы будем искать объяснение. Возможно, он передумал, поддался слабости воли или оказался во власти эмоций. Во-вторых, мы склонны думать, что этические факты (если они существуют) дают нам основания для действий. То есть, если совершить некий поступок для вас этически правильно, это веское основание (возможно, даже решающее или перевешивающее) для того, чтобы его совершить. Некоторые философы полагали, что это верно, даже если вы не осознаете, что именно делать правильно, или даже если это действие никак не связано с тем, чего вы уже хотите. Основания задействованы в рассуждении — при переходе от посылок к выводам о том, как поступить. Таким образом, эта вторая связь между этикой и основаниями поднимает важные вопросы в теории практических оснований: что требуется для того, чтобы нечто стало для человека основанием сделать что-либо? И как это влияет на наши рассуждения — при переходе от моральных соображений к выводам о том, как поступить?
В главе 1 я представлю каждую из этих четырех групп вопросов более подробно, стремясь разработать «концептуальный инструментарий», который мы сможем использовать для составления карты теоретического ландшафта метаэтики. Мы придем к пониманию нескольких различных понятий, берущих начало в метафизике, эпистемологии, философии языка и философии сознания, и используем их для объяснения некоторых основных теоретических позиций, существующих в метаэтике. Зачастую позиция конкретных метаэтиков по тем или иным ключевым вопросам, упомянутым ранее, обусловлена их позицией по другим вопросам, поэтому в целом мы будем оценивать метаэтические теории с помощью своего рода теоретического анализа издержек и выгод.
Подобно тому как можно взвешивать издержки и выгоды различных вариантов семейного отпуска, а правительство может оценивать издержки и выгоды различных направлений налоговой политики, мы, философы, можем взвешивать издержки и выгоды различных философских теорий. Обычно они складываются из положительных доводов в пользу теории (выгод), сопоставляемых с отрицательными доводами против нее (издержками), а также последующих контраргументов в обоих направлениях. В метаэтике философы будут расходиться во мнениях относительно того, какие именно издержки и выгоды сопряжены с обязательствами теории в метафизике, эпистемологии, философии языка и философии сознания. И именно благодаря описанию различных теорий через призму их обязательств в этих четырех областях мы начнем понимать, что побуждает одних философов принимать и отстаивать их, а других — отвергать и приводить аргументы против них.
Ключевой момент: Метаэтика — это изучение метафизики, эпистемологии, философии языка и философии сознания в их применении к этике.