Многие люди, как сейчас, так и на протяжении большей части человеческой истории, считали, что мораль исходит от Бога. Критический анализ этой идеи — один из способов начать понимать те вопросы, которые исследует метаэтика. Мы, конечно, можем задаться вопросом, существует ли Бог на самом деле. Но даже если мы предположим, что Бог есть и следование Его заповедям нравственно правильно, мы можем спросить: являются ли поступки нравственно правильными потому, что так велит Бог, или же Бог велит поступать так потому, что это нравственно правильно? Иными словами, если предположить, что Бог существует, действительно ли Его повеление совершить нечто делает его морально обязательным, или же Он дает Свои повеления потому, что считает следование им требованием морали? Этот вопрос известен как дилемма Евтифрона, названная в честь диалога... «Евтифрон». Оба ответа на этот вопрос представляют собой метаэтические взгляды. С одной стороны, мораль можно рассматривать как стандарт для оценки поступков, людей и институтов, который устанавливается волей Бога, а не существует независимо от нее. С другой стороны, мораль можно рассматривать как независимый стандарт для оценки поступков, людей и институтов (который Бог, если Он существует, прекрасно распознает).

Ни один из ответов не приносит полного удовлетворения. (Именно поэтому она и известна как дилемма.) Если повеление Бога создает мораль, то не кажется ли она из-за этого в какой-то мере произвольной? Если бы Бог повелел проявлять эгоизм, а не милосердие, то, согласно этой точке зрения, именно эгоизм, а не милосердие, был бы моральным благом. Это кажется неправильным, что побуждает многих думать, будто нравственные поступки благи сами по себе, а не в силу их связи с чьими-то (даже Божьими) произвольными повелениями. С другой стороны, если мораль — это стандарт, не зависящий от Божьей воли, то откуда берется этот стандарт? Что обосновывает мысль о том, что он обладает определенной (пусть даже высшей) властью над тем, как мы живем?

Этот непростой вопрос может привести к скептицизму в отношении морали. В первой книге «Государства» персонаж Платона Фрасимах утверждает, что поступки, которые мы обычно считаем этически правильными (такие как возврат долгов, уважение к чужой собственности или отказ от лжи), на самом деле служат лишь интересам сильнейших членов общества. Его идея состоит в том, что мораль по сути своей лишена оснований, поскольку представляет собой пагубную идеологию, возникающую в человеческих обществах из-за ее полезности для контроля над людьми. Напротив, во второй книге персонаж Платона Главкон защищает более оптимистичный взгляд, утверждая, что мораль — это человеческое соглашение, обусловленное его полезностью для решения проблемы мирного и основанного на сотрудничестве сосуществования, которая иначе была бы крайне сложной. Как вы думаете, кто прав: Фрасимах или Главкон?

Интересно, что Сократ, устами которого говорит Платон, отвергает обе эти точки зрения, доказывая на протяжении всей оставшейся части книги, что мораль — это объективный и вечный стандарт для оценки поступков, людей и институтов.

Эта совокупность воззрений, которые мы находим в ^{«Государстве»}, является важным историческим предшественником современной метаэтики. Другие примеры можно найти у Юма, Канта и Ницше. Юм, как известно, утверждал, что разум — это раб страстей, и помещал средоточие морали в естественные человеческие чувства, необходимые для свойственных нам способов социального сотрудничества. Кант, напротив, делает упор на разум и в особенности на практическую рациональность, которую он считал единственным возможным путем к универсальным этическим истинам. Ницше считал, что мораль — это случайный человеческий конструкт, и утверждал, что происхождение господствующей в европейских культурах морали должно заставить нас скептически относиться к её авторитету над нашей жизнью. На протяжении всей этой книги мы будем рассматривать подобные взгляды, стремясь выявить те соображения, которые говорят в пользу или против принятия той или иной метаэтической теории.