Первая теоретическая традиция, с которой мы начнем в главе 2, — это натурализм. В философии обычно принимается как данность, что естественный мир существует, его можно познавать и о нем можно говорить. Конечно, эту идею, как и любую другую, можно оспорить, но в метаэтике мы обычно предполагаем ее верность, чтобы задаться вопросом, вписывается ли мораль в натуралистическую картину мира. Многие философы считают, что да. И они обосновывают этот вывод с помощью особых объяснений источника и природы морали.
В некоторых случаях эту идею развивают, пытаясь «свести» этические факты к более очевидным естественным фактам — например, выявляемым с помощью эмпирических в широком смысле методов науки. В других случаях её развивают, объясняя, почему вдумчивое моральное размышление побуждает нас расширить понимание естественного, включив в него такие вещи, как этическая добродетель и моральная ценность. Так или иначе, если метаэтический натурализм верен, то этические предложения можно истолковать как репрезентации естественного мира, некоторые из которых верны.
В главе 3 мы обратимся к нонатурализму. Сторонники этого взгляда скептически относятся к тому, что этические факты когда-либо можно будет свести к фактам, открываемым эмпирической наукой, или хотя бы согласовать с ними. Эти философы полагают, что категорическая сила этических фактов в качестве оснований для действия делает их слишком отличными от естественных фактов. Однако, что может несколько сбивать с толку, нонатуралисты также отрицают, что этические факты представляют собой разновидность сверхъестественных фактов — тех, что могли бы создаваться велениями Бога. Метаэтический нонатурализм часто мотивируется обыденной мыслью о том, что мораль самобытна, важна и объективна, а также определенными допущениями в философии языка / философии сознания или моральной психологии. Он сочетается со своеобразным взглядом на то, как мы обретаем этическое знание, и требует особого объяснения того, как мы можем разрешать моральные разногласия.
ВОПРОС 4. Если кто-то считает, что правильность поступка заключается в том, что он повелен Богом, то кто он — натуралист, супернатуралист или нонатуралист?
Третье семейство взглядов, которое мы обсудим в главе 4, иллюстрирует теория ошибок. Философы, разделяющие эту точку зрения, согласны с нонатуралистами в том, что этические предложения претендуют на репрезентацию особых, важных и объективных фактов, которые слишком отличаются от естественных фактов, чтобы вписаться в натуралистическую картину мира. Но они также принимают в целом натуралистическое мировоззрение, и это заставляет сторонников теории ошибок утверждать, будто в реальности не существует никаких объективных этических фактов «там, вовне». Это означает, что данный взгляд представляет собой форму антиреализма. В силу своей версии антиреализма в отношении морали они приходят к кажущемуся радикальным выводу о том, что многие интуитивно верные обыденные этические утверждения ложны.
Чтобы сделать свою версию антиреализма более приемлемой, сторонники теории ошибок обычно утверждают, что эти этические заявления ложны, поскольку этическая мысль и дискурс опираются на фундаментальную, но объяснимую ошибку: мы часто думаем, что знаем, будто вещи являются правильными/неправильными или хорошими/плохими, но это происходит потому, что нас обманули или ввели в заблуждение каким-то вполне понятным образом (как утверждал Фрасимах). Фикционализм — это близкое по духу воззрение, утверждающее взамен, что этическая мысль и дискурс предполагают своего рода полезную фикцию. Фикционалисты полагают, что нас никто не обманывал и не вводил в заблуждение, а мы, скорее, сами использовали своего рода полезную фикцию (объективную мораль), когда вели обычный этический дискурс.
Последнее семейство метаэтических взглядов, которое мы подробно обсудим, — это экспрессивизм, ему посвящена глава 5. Этот подход берет свое начало в философии языка и философии сознания с утверждения о том, что главная задача этических предложений состоит не в репрезентации определенного фрагмента реальности, а в выражении особого рода ментального состояния — состояния с характерным профилем в психологии человеческой мотивации. Основная идея заключается в том, что этическое суждение служит своего рода эмоционально окрашенным стимулом к действию или его ограничением, а не чем-то вроде картины того, как обстоят дела в реальности.
В силу этого экспрессивисты придерживаются иной формы антиреализма, нежели сторонники теории ошибок и фикционалисты. Поскольку экспрессивисты считают, что наши этические суждения не претендуют на описание реальности, они настаивают на том, что обычные говорящие не совершают метафизической ошибки и не притворяются, когда выносят обыденные этические суждения. Хотя в некотором отношении этот взгляд привлекателен, он порождает иные вопросы — например, почему мы говорим такие вещи, как «Это факт, что разоблачение крайне пагубной корпоративной политики — морально правильный поступок» или «Я знаю, что бедность — это моральное зло».
ВОПРОС 5. Что из следующего выражает ментальные состояния: [i] румянец, [ii] сон, (iii] какие-то каракули на стене, (iv) жест «дай пять», (v] ваш ответ на этот вопрос?