Ричард Брэнсон и Джефф Безос, двое из богатейших людей в мире, в 2021 году совершили первые коммерческие полеты в космос. Билет на один из этих полетов был продан за 28 миллионов долларов, хотя сами полеты длились всего несколько минут. Они внушили новый оптимизм в отношении космических путешествий. Однако также было показано, что эта сумма денег могла бы предотвратить смерть около 6000 детей от малярии.
В том же году Фрэнсис Хауген, недавно нанятый инженер по данным и менеджер по продукту в Facebook, нарушила соглашение о неразглашении информации с компанией. Она предала огласке внутренние документы, раскрывающие, что компания отслеживала негативное влияние Instagram на психическое здоровье девочек-подростков. Она сделала это потому, что представители Facebook неоднократно отрицали то, о чем знала компания, а в решениях о том, стоит ли менять приложение, прибыль ставилась выше интересов людей.
В 2022 году президент России Владимир Путин отдал приказ о вторжении в регион Донбасса в Украине. Это вызвало крупнейший кризис беженцев в Европе со времен Второй мировой войны: более 6 миллионов украинцев покинули свои дома. Позже в том же году американские военные поставили Украине дорогостоящие ракеты большой дальности — этот шаг замедлил российское наступление, но также угрожал резко обострить и затянуть конфликт.
Назвали бы вы космический туризм морально хорошим или плохим делом в целом? Есть ли у нас этическое обязательство тратить наши деньги на спасение жизней людей, если их можно легко спасти? Как вы думаете, продемонстрировало ли нарушение соглашения о неразглашении со стороны Хауген моральную добродетель или порок? Есть ли у технологических компаний этический долг защищать благополучие пользователей, даже если это снижает прибыль? Согласны ли вы со многими западными комментаторами в том, что вторжение Путина было морально порочным? Было ли решение предоставить Украине ракеты большой дальности правильным с моральной точки зрения?
Отвечая на подобные вопросы, мы выносим этические суждения. Разумеется, мы также ежедневно выносим этические суждения по менее спорным поводам. Стоит ли выполнять обещание встретиться с другом сегодня вечером, даже если вам очень не хочется? Будет ли хорошим делом регулярно жертвовать деньги местной благотворительной организации, помогающей бездомным? Как поступить по-доброму по отношению к родителям, если вы с ними не согласны?
Этика1 касается вопросов такого рода. Философское изучение этики можно разделить на три области. В нормативной этике мы ищем общие теории того, что значит быть морально правильным/неправильным, хорошим/плохим, добродетельным/порочным, — то есть теории, которые могли бы объяснить, почему в целом одни поступки правильны, а другие ошибочны, одни результаты хороши, а другие плохи, одни люди добродетельны, а другие порочны. Например, двумя классическими теориями нормативной этики являются утилитаризм и деонтология. Первая утверждает, что мы всегда должны действовать так, чтобы максимизировать общее счастье. Вторая гласит, что мы всегда должны действовать в соответствии с определенными высшими моральными правилами, такими как категорический императив Канта. В практической моральной философии, или прикладной этике, мы стремимся определить (часто размышляя над теориями нормативной этики) правильные моральные суждения, имеющие отношение к нашим практическим решениям в повседневной жизни. Например, здесь мы можем исследовать, являются ли правильными или неправильными такие явления, как смертная казнь, аборты, когнитивное улучшение или государственная система здравоохранения с единым плательщиком.
Двигаясь в другом направлении, к более абстрактным вопросам, в метаэтике мы стремимся понять, что мы делаем, когда выносим этические суждения, и интегрировать это понимание с нашими другими философскими взглядами на природу реальности, значение языка, психологию действия, возможность познания и смежные темы. Например, когда речь идет о наших ответах на этические вопросы в четвертом абзаце этой главы, метаэтик задастся вопросом: выдвигаем ли мы объективные утверждения о природе реальности, выражаем ли оценочные отношения вроде предпочтений, заключаем ли негласные соглашения о совместной жизни, используем ли некоторую комбинацию вышеперечисленного или что-то совершенно иное? Если мы объединим нормативную этику и прикладную этику в качестве предмета этики «первого порядка», мы можем представить метаэтику как исследование «метауровня» или «второго порядка» природы этого самого предмета.
Эта книга посвящена метаэтике — субдисциплине философского изучения этики, охватывающей вопросы второго порядка об этике. Это то, что возникает, когда человек критически и вдумчиво размышляет о природе собственных этических убеждений. Это означает, что метаэтика не обращается напрямую к вопросам вроде тех, что приведены выше, о том, что является правильным/неправильным, хорошим/плохим, добродетельным/порочным и т. д. Вместо этого она обращается к вопросам о статусе мнений, которые мы формируем, отвечая на эти вопросы. И она рассматривает основания, которые могли бы сделать эти ответы правильными или авторитетными. Это увлекательная область современной философии, где вечные вопросы о природе морали соприкасаются с важными и активными дискуссиями в метафизике, философии языка, моральной психологии и эпистемологии.
QU1: Какой из следующих вопросов является метаэтическим: (i) Является ли война когда-либо морально оправданной? (ii) Что значит для чего-то быть морально оправданным? (iii) Насколько частыми стали войны с момента изобретения огнестрельного оружия?