Проснувшись рано утром, когда солнце едва-едва показалось из-за горизонта, они растерянно смотрели друг на друга. Старушки уже нигде не было видно.

— Как ни странно это прозвучит, но так хорошо я ещё никогда не высыпался, и столько энергии в себе ощущаю, готов горы свернуть, - удивлённо проговорил Миша.

— У меня то же самое, - сказала Соня.

Артём и Катя лишь кивнули, соглашаясь с ними, а Макс, задумчиво оглядывая избу, спросил:

— А где бабуля?

В этот момент, словно услышав его слова, дверь отворилась и вошла старушка.

— Ох, уже проснулись? Ну молодцы, идите умывайтесь, да завтракать будем. Умывальник-то у меня на улице, за дом завернëте и увидите. И туалет там же, недалеко, - пояснила она с лёгкой улыбкой.

Совершив все утренние процедуры, ребята, освежëнные умыванием и утренней прохладой, вернулись в избу и снова расселись на лавки.

Стол уже был накрыт: посередине стояла глиняная тарелка, на которой возвышалась гора горячих ароматных оладьев, рядом стояли плошки с мёдом, сметаной, вареньем. Старушка поставила возле каждого кружку:

— Чай липовый, вку-у-у-сный! Ешьте, касатики, топать-то далече придётся.

Одуряющий запах свежеиспечённых оладьев буквально сводил с ума, все молча, как и вчера, накинулись на еду. Глотая пышные оладьи со сметаной, Максим спросил:

— Марфа Спиридоновна, а вы когда их настряпать-то успели?

— Так мы рано встаём, едва петухи пропоют. Я напекла, да в печь поставила, чтоб не остыло, - улыбаясь ответила она. — Кушайте, кушайте! А я схожу, коровку свою выведу, а то сейчас пастух мимо пойдёт, - она вышла.

Макс, шумно прихлёбывая ароматный чай, сказал:

— Странная деревня, конечно, но еда у них — язык проглотишь!

— Да, я такой вкуснотищи никогда не ела, хоть и обычная еда вроде, - поддержала его Соня. Катя с Артёмом молчали, наслаждаясь едой.

— Согласен! - вставил своё слово Миша, облизывая перепачканные вареньем пальцы. — Ну что, надеюсь, этот их… Тихон выведет нас уже на трассу, там, может, и связь появится, да кого-нибудь вызвоним, чтобы нас забрали. Надоела уже что-то эта походная жизнь.

Макс иронично ответил:

— Ага, сам предложил, рвался сюда, как одержимый, теперь надоело ему! Ты, Мишаня, как всегда, насоздаёшь проблем кучу, а разгребают это дерьмо другие!

— А чё ты разгребаешь-то? - насупился тот.

Максим махнул рукой и ничего больше не сказал. Вернулась старушка:

— Ну что, голубчики, наелись? А то вона вас Тихон уж дожидается.

— Да, бабуля, спасибо вам огромное за то, что приютили, такой вкусной едой накормили, - чуть не кланяясь ей в ноги, произнёс Миша.

— Да не за что, касатик, - вздохнула старушка, глядя на них с жалостью. — Удачи вам.

Ребята, надев рюкзаки, стали выходить из дома. Миша немного задержался, запутавшись в лямках своего рюкзака. Старушка вдруг подошла к нему ближе и протянула руку, на ладони у неё лежал вырезанный из бересты кругляш, весь покрытый странными символами.

— Ээээ… это чего? - попятился Миша.

— Возьми, касатик, это поможет… в лесу не заплутать, - тихо сказала старушка, и, помолчав, добавила: — Понравились вы мне, но всем помочь не могу. Но раз ты тута замешкался, знать, судьба тебе помочь.

— Спасибо, - ответил тот, принимая необычный подарок. Он хотел было положить его в рюкзак, но старушка замахала руками:

— В карман положь, а то не поможет!

Он послушно переложил его в карман штанов.

— Ну, ступай ужо, а то Тихон совсем осерчает.

Миша вышел из избы и прищурился, солнце уже светило вовсю, ослепляя глаза. Проморгавшись, увидел ребят возле калитки, рядом с ними стоял старичок. Вышедшая за ним старушка воскликнула:

— Ой, ребятки, это вота староста наш, Тихон Пантелеевич, - указывая рукой на старичка.

Невысокий, щуплый старичок, словно временем иссушенный. Сутулые плечи укрывал поношенный кафтан, протёртый на локтях и слегка помятый. Седая бородка клином едва прикрывала впалую грудь, а редкие волосы, тронутые сединой, аккуратно расчёсаны на прямой пробор.

Лицо его, изрезанное глубокими морщинами, хранило следы долгих лет. Глаза, несмотря на его старческий возраст, казались молодыми. Руки, тонкие и жилистые, с узловатыми пальцами, выдавали человека, привыкшего к тяжёлому труду. Несмотря на хрупкое телосложение, в его облике чувствовалась внутренняя сила и мудрость прожитых лет.

— Доброго утречка, добры путнички! Отколь вы есть? За чемъ к намъ пожаловали? - сказал Тихон, оглядывая ребят с ног до головы.

Его мощный, глубокий голос никак не увязывался с его обликом.

— Тихонъ, да не разумеютъ они языка нашего, - тихо произнесла старушка.(Перевод со старорусского: Тихон, да не понимают они языка нашего.)

— Тьфу, ты! Ужо, запамятовал я!

И уже нормально добавил:

— Доброе утро, путники! Откуда вы и зачем к нам в деревню пожаловали? Что ищете туточки?

— Да нам бы, дедуля, на дорогу выйти, а то заблудились в вашем лесу, - сказал Максим.

Тихон, прищурившись, смотрел на Макса, потом обвёл внимательным взглядом всех остальных, остановил свой взор на Мише, недовольно нахмурился. Потом взглянул на Марфу и опять заговорил на странном языке:

— Ополоумела еси, старая! Что тобе на ум пришло, оберег-то почто отдала? По твоей оплошности пропадем!(Перевод со старорусского: Ты совсем сдурела, старая! Ты зачем ему амулет дала? Нас же всех из — за тебя истребят!)

— Един раз и оуставы преступити можно, - тихо ответила старушка, пристально глядя в глаза Тихону.(Перевод со старорусского: Можно один раз и нарушить правила.)

Макс нетерпеливо переминался с ноги на ногу, слушая тарабарщину, наконец не выдержал и обратился к Тихону:

— Тихон… эээээ… Пантелеймонович, извините, что перебиваю, но нам бы поскорее на дорогу выйти!

Тихон стоял, испепеляя взглядом Марфу, потом вздохнул и ответил глухо:

— Торопыга какой, успеешь ужо на свою дорогу выйти! И вообще Пантелеевич я.

Ребята начали нервничать, было видно, что старичок крайне недоволен, но причина его недовольства была непонятна. Он ещё некоторое время постоял, сверкая глазами из-под насупленных бровей.

Потом развернулся, буркнув:

— Идите за мной!

Все облегчённо выдохнули и последовали за старичком.

Старик шёл молча, опираясь на посох. Он вёл их не к той дороге, по которой они пришли в деревню, а совсем в противоположную сторону.

Максим чуть слышно сказал Артёму:

— Мне кажется, что мы куда-то не туда идём…

Артём не успел ничего ответить, потому что Тихон громко произнёс:

— Идём туда, куда вам надо! - и потом уже тише добавил: — Не отставайте!

Все переглянулись и уже молча шли за Тихоном. Он вывел их за деревню и свернул направо на утоптанную тропинку, которая уходила в лес. Какое-то время они шли меж густых деревьев, их кроны смыкались, образуя непроницаемый шатёр, солнечные лучи не могли пробиться сквозь него, поэтому чувствовалась приятная прохлада. Идти было легко, тропинка была хорошо протоптана, явно по ней ходили много и часто.

Тихон шёл быстро, только слегка опираясь на посох. Максим удивлялся, как такой дедуля сохранил бодрость и живость своего тела. «Вроде сморчок сморчком, а двигается, как молодой! Это как вообще возможно?!» - раздумывал он, шагая за старичком. «Может, всё дело в том, что они живут в лесу? И едят только свои продукты? Магазина там у них нет, это точно… Электричества тоже нет, даже посуда, и та явно сделана вручную. И этот прилив сил и бодрости, который я почувствовал, когда только вступил на территорию этой странной деревни? Что это было? Показалось с усталости? Просто облегчение, что вышли к людям?» - Максим не понимал и не мог найти объяснения всем странностям этой загадочной деревушки и её жителей. Не то чтобы он озадачился этим, но появившийся интерес вызывал кучу вопросов, но спросить об этом у хмурого старичка Макс не решился.

Миша шагал следом за Максом и думал о странном подарке старушки: «Чё за амулет такой? Кругляш какой-то… Как он мне поможет, интересно?.. Чушь какая-то доисторическая… Или нет? Старушка явно была обеспокоена, когда мы уже уходили… Может, просто переживала, что мы опять заблудимся? Но ведь этот старик как раз и ведёт нас на правильную дорогу… Или нет? Старик странный… Что, интересно, он старушке выговаривал перед уходом? Да ещё зыркал на неё с такой злобой… Мдааа… Очень странная деревня, и люди тоже странные…»

Спустя примерно полчаса старик вывел их на заросшую дорогу. Все недоумённо вертели головами, оглядывая её.

— Так это вроде та же самая дорога, по которой мы и шли, - неуверенно сказал Артём.

Тихон хмуро посмотрел на него:

— Нет, это ваша дорога, приведёт вас туда, куда вы должны прийти! Идите! - махнул он посохом, словно указывая направление.

Макс хотел что-то сказать, но потом, видимо, передумал и, махнув рукой, двинулся по дороге. Девушки, немного поколебавшись, тоже пошли за ним. Артём стоял, задумчиво глядя на старичка, но Миша потянул его за рукав футболки:

— Тёма, пошли.

Артём кивнул, и они устремились вслед за своими друзьями.

Старик ещё постоял какое-то время, наблюдая, как они уходят. Когда ребята скрылись из вида, он развернулся, чтобы идти обратно.

Внезапно воздух перед Тихоном задрожал, и из лесной чащи выступил Леший. Его фигура казалась частью самого леса — могучая, сгорбленная, одетая в лохмотья из мха и листьев.

Лицо лесного духа было пугающим. Коричневая кожа покрыта наростами, похожими на древесную кору. Глаза светились зелёным огнём, а длинные пальцы оканчивались острыми ногтями. На голове росли ветвистые рога, а борода состояла из переплетённых корней.

В руке Леший сжимал тяжёлый посох. От древка исходило странное мерцание, а само дерево казалось живым — по нему пробегали зелёные искорки.

— Договоръ не соблюден! - прогремел голос Лешего, эхом отразившись от деревьев.(Перевод со старорусского: Договор нарушен!)

Тихон, побледнев от ужаса, рухнул на колени перед лесным хозяином. Его руки затряслись, а голос предательски дрожал:

— Помилуй, владыко! Прости, милостивый, нашу оплошность великую! Не волею то бысть, честное слово даём!(Перевод со старорусского: Помилуй, Владыка! Прости нашу оплошность! Мы не хотели, честное слово!)

Он склонил голову до земли, ожидая приговора лесного владыки. Каждая секунда тянулась словно вечность, пока Леший молча разглядывал своего нарушителя, поигрывая посохом в руке.

— Зачем же, скажи мне, пометанные людишки в село допущены бысть? - задал вопрос Леший.(Перевод со старорусского: Зачем помеченных людишек в деревню пустили?)

Тихон не смел поднять голову, его тело тряслось от панического страха.

— Надобно вам, видимо, опостылело под защитою моею жити, не болети, крепкими быти, али восхотели своё старичье молодыми разбавити?(Перевод со старорусского: Надоело вам видать под моей защитой жить, не хворать, сильными быть, али захотели своё старичье молодыми разбавить?)

Тихон, беспрестанно кланяясь, сказал:

— Прости, владыко пресветлый! Старая баба, давно очи свои на младые души не возводила. Растаяло сердце ея, оттого и прельстилась на чувства сии. Не гневайся, я, как уряжено бысть, на дорогу вывел и к тебе на поляну направил.(Перевод со старорусского: Прости, Владыка! Старая баба, давно детишек не видала. Растаяло сердце её, оттого и поддалась чувствам своим. Не гневайся, я, как и было уговорено, на дорогу вывел и к тебе на поляну направил.)

Леший помолчал.

— Добро ж, старый друже! Вижу, не было умысла, людишкам помогати. Ступай с миром, но договору боле не прекословь, - сказал он.(Перевод со старорусского: Ладно, старый. Вижу не было умысла, людишкам помогать. Ступай, но больше договор не нарушать.)

Лесной хозяин медленно поднял свой посох, и в тот же миг его фигура начала растворяться в воздухе. Лес вокруг словно замер, затаил дыхание, провожая взглядом исчезающего духа.

Тихон оставался на коленях, не смея пошевелиться. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Каждая мышца в его теле была напряжена до предела, а в голове крутилась только одна мысль: «Лишь бы не вернулся, лишь бы не вернулся…»

Минуты тянулись бесконечно долго. Тихон прислушивался к каждому шороху, к каждому треску веток, но вокруг стояла мёртвая тишина. Только ветер продолжал играть в кронах деревьев, да где-то вдалеке ухала сова.

Наконец, когда прошло, как ему показалось, не меньше часа, Тихон осторожно поднял голову. Лес выглядел так же, как и прежде, но что-то неуловимо изменилось. Он всё ещё боялся.

С трудом, будто его ноги были налиты свинцом, Тихон поднялся с колен. Его руки всё ещё дрожали, но он заставил себя двигаться. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее он направился в сторону деревни.

С каждым шагом его движения становились увереннее. Вскоре он уже бежал. В его голове была только одна мысль — как можно скорее добраться до родного дома, где можно будет перевести дух и собраться с мыслями.

Лес вокруг него словно расступался, помогая ему быстрее достичь цели. И только вдалеке, там, где исчез Леший, ещё долго витало ощущение чьего-то пристального взгляда.

***

Артём шёл последним и всё оглядывался, когда же провожающий их старик скрылся из виду, он ускорил шаг и догнал остальных.

— Слушайте, вам не кажется, что он нас на ту же дорогу вывел? - спросил он.

Все обернулись и остановились.

— С чего ты взял, что это та же дорога? - поинтересовался Миша.

— Не знаю, но мне кажется, мы проходили это место… - неуверенно ответил Артём.

Макс поддакнул:

— Мне тоже так показалось.

Соня молчала, а Катя, оглядевшись по сторонам, сказала:

— Тёмочка, ты ошибаешься. Посмотри, дорога шире, чем та была. И деревьев здесь меньше, вон как солнце припекает, тени почти нет.

Все в задумчивости осматривали дорогу и деревья. Наконец Макс кивнул головой:

— Да, Катюха права. Там мы в полутени шагали, а здесь укрыться негде, солнцепёк.

И добавил нетерпеливо:

— Ну что, идём уже, неизвестно сколько шагать придётся по такой жарище!

Июльское солнце нещадно палило, заливая лес ярким светом. Ребята устало брели по лесной дороге, каждый шаг давался им всё труднее.

Их одежда прилипала к разгорячённой коже, а пот струился по лицам, оставляя солёные дорожки. Катя то и дело вытирала лоб рукой, а Соня постоянно поправляла сползающую с плеча лямку рюкзака. Миша шёл, слегка покачиваясь, его шаги становились всё более неуверенными.

Воздух был тяжёлым и густым от жары. Даже лес, казалось, притих. Птицы замолчали, и только изредка где-то вдалеке слышалось их редкое щебетание. Комары роем кружили вокруг усталых путников, добавляя дискомфорта.

Артём шёл, опустив голову, его походка стала медленной и тяжёлой. Макс, обычно энергичный и бодрый, теперь едва переставлял ноги, его плечи поникли под тяжестью рюкзака. Каждый шаг отзывался тупой болью в натруженных мышцах.

Дорога казалась бесконечной. Деревья сливались в единую зелёную стену, а ноги словно налились свинцом. Ребята всё чаще останавливались, чтобы передохнуть, и каждый раз им было всё труднее заставить себя идти дальше.

Их разговоры, и до этого не слишком оживлённые, совсем прекратились. Все мысли были сосредоточены на одном — как бы поскорее добраться до трассы. Найти попутку и уехать уже из этого проклятого леса.

Внезапно Соня остановилась как вкопанная. Её лицо исказилось, она начала что-то бормотать. Сначала это была просто дрожь в голосе, но уже через мгновение она переросла в настоящий истерический припадок.

— Это всё ты! Ты! - кричала она, указывая пальцем на Мишу. — Ты нас сюда затащил! Ты!

Её голос срывался на визг, слёзы ручьём текли по щекам, а тело билось в неудержимой дрожи. Она упала на колени, продолжая кричать:

— Мы все здесь умрём! Никто не узнает, где мы! Никто! Мы застряли в этом проклятом месте навсегда!

Миша стоял, словно поражённый молнией. Его глаза расширились от её слов, руки безвольно повисли вдоль тела. Он не мог вымолвить ни слова, только растерянно хлопал глазами, не понимая, как остановить этот поток отчаяния.

Максим, видя, что ситуация выходит из-под контроля, действовал решительно. Он опустился рядом с Соней на колени, крепко обнял её, прижимая к себе. Его объятия были твёрдыми, но нежными — именно такими, какими они были нужны сейчас.

— Тише, тише, - шептал он, хотя она его почти не слышала за собственным криком.

Его взгляд, обращённый к Мише, был полон укора и злости.

Тем временем Катя, пытаясь подойти ближе и помочь успокоить подругу, не заметила торчащий корень старого дерева. Её нога предательски подвернулась, и острая боль пронзила лодыжку.

— Ай! - вскрикнула она, пытаясь удержаться на ногах.

Но было поздно. Её тело неумолимо тянуло вниз. Артём бросился к ней, но не успел подхватить — Катя уже лежала на земле, держась за травмированную ногу.

— Нога… - прошептала она сквозь слёзы боли. — Кажется, я её подвернула…

Сонин крик становился всё громче, перерастая в настоящий вой отчаяния:

— Мы все здесь погибнем! Нас никто не найдёт! Это ты во всём виноват! Ты привёл нас в эту ловушку!

Её тело содрогалось от рыданий, зубы стучали, а руки бесцельно хватались за воздух. Она словно потеряла связь с реальностью, погрузившись в пучину собственного страха.

Максим продолжал крепко держать её, не давая упасть. Его лицо выражало одновременно и сострадание, и твёрдость. Он понимал — сейчас нельзя показывать слабость и впадать в панику .

— Тихо, тихо, успокойся - повторял он снова и снова, словно заклинание. — Мы выберемся. Мы обязательно найдём дорогу.

Постепенно, очень медленно, истерика начала утихать. Соня всё ещё всхлипывала, но её крики стали тише, а тело перестало дрожать.

Артём тем временем осматривал Катину ногу. Ситуация становилась критической — теперь двое из их группы нуждались в помощи. И всё это произошло в самый неподходящий момент.

Лес вокруг словно затаил дыхание, наблюдая за человеческой драмой. Птицы замолчали, даже ветер перестал шуметь в кронах деревьев. Казалось, сама природа замерла в ожидании того, что будет дальше.

Миша всё ещё стоял неподвижно, его лицо выражало глубочайшее раскаяние. Он понимал, что сейчас от него ждут действий, но не знал, что предпринять. Впервые в жизни он чувствовал себя настолько беспомощным и виноватым.

Артём решительно снял рюкзак со спины Кати и всучил его в руки Мише.

— На, неси. А я понесу Катю, - коротко бросил он, не оставляя места для возражений.

Не дожидаясь ответа, он осторожно поднял Катю на руки. Девушка тихо охнула от боли, но постаралась не показывать слабость. Её лицо побледнело, а на лбу выступили капельки пота.

Максим и Соня уже двигались вперёд. Он придерживал её за талию, а она периодически всхлипывала, держась за его вторую руку. Их фигуры постепенно удалялись, оставляя Мишу и Артёма позади.

Миша шёл следом, удручённо опустив голову. Рюкзак Кати казался ему неподъёмным, словно в нём были не вещи, а камни. Его взгляд, полный обиды и злости, неотрывно следил за широкой спиной Максима. Каждый шаг давался с трудом, и не только из-за тяжести ноши.

Артём старался идти осторожно, бережно держа Катю на руках. Её голова покоилась на его плече. Девушка тихо постанывала, когда они натыкались на особенно крупные корни или камни.

— Потерпи, Катюша, - шептал Артём. — Сейчас найдём подходящее место, где нет солнца, и передохнём.

Максим, заметив, что группа растянулась, остановился и оглянулся.

— Доберёмся вон до того места и сделаем привал, - указал он на точку вдалеке, где дорога уходила в гущу леса.

Все молча продолжили путь. Каждый думал о своём, но всех объединяло одно — усталость и тревога. Соня постепенно приходила в себя, но её плечи всё ещё дрожали от пережитого. Максим чувствовал ответственность за всех, и это давило на него тяжёлым грузом.

Минуты тянулись медленно. Пот стекал по лицам, одежда прилипала к телу. Артём начал заметно сдавать — нести Катю было нелегко, особенно по пересечённой местности. Его шаги становились всё более неуверенными, дыхание — тяжёлым.

И вот…

Лес вокруг начал казаться знакомым. Деревья, кусты, даже поваленное дерево у дороги — всё это они уже видели. Максим остановился как вкопанный.

— Ребята… - прошептал он, не веря своим глазам.

Они вышли на ту же самую поляну, с которой начали свой путь вчера.

Миша опустил рюкзак и сел на землю, не в силах больше держаться на ногах. Артём осторожно опустил Катю на мягкий мох возле дерева. Соня без сил опустилась на колени рядом с Максимом.

Тишина повисла над поляной. Только птицы продолжали петь, словно ничего не произошло. Но для ребят это было настоящим шоком — они вернулись обратно, и теперь не знали, что делать дальше.

Максим огляделся по сторонам, пытаясь найти объяснение происходящему. Но лес хранил молчание, а солнце, клонившееся к закату, только добавляло ситуации зловещей атмосферы.

— Что теперь? - тихо спросила Соня, глядя на своих друзей.

Вопрос повис в воздухе, словно тяжёлое облако, готовое разразиться грозой.

Максим медленно обвёл взглядом знакомую поляну. Его лицо постепенно багровело от нарастающего гнева. Он чувствовал, как внутри закипает ярость, которую больше невозможно сдерживать.

Резким движением он сбросил с плеч свой рюкзак, и тот с глухим стуком упал на землю. Вещи разлетелись в разные стороны. Максим развернулся к Мише, и его голос, сначала тихий и спокойный, начал постепенно набирать силу:

— Я не истеричка, конечно, но тут соглашусь с Соней. Мы все оказались здесь из-за тебя! Ты втянул нас в эту авантюру! А теперь мы кружим по этому чёртовому лесу, как слепые котята!

С каждым словом его голос становился всё громче и агрессивнее. Максим сделал шаг вперёд, его кулаки сжались. Он был готов наброситься на Мишу.

Соня, видя, к чему всё идёт, мгновенно отреагировала. Она понимала, что Максим намного сильнее Миши, и драка может закончиться серьёзными травмами. Не раздумывая, она бросилась к Максу и обхватила его руками за шею.

— Максим, не надо! - закричала она, прижимаясь к нему всем телом. — Это не решит проблему!

Её крик словно отрезвил Макса. Он замер, тяжело дыша, его тело содрогалось от сдерживаемой ярости. Медленно, очень медленно он выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Соня всё ещё крепко держала его, чувствуя, как колотится его сердце.

Миша, ошеломлённый внезапной агрессией друга, вскочил на ноги. Его глаза наполнились обидой и злостью.

— Да пошли вы все нахуй! - закричал он, его голос дрожал от эмоций. — Я хотел как лучше, хотел провести с вами время! А вы… Чем я виноват, что мы тут блуждаем? Думаете, я это делаю?

Его крик эхом отразился от деревьев, нарушая тишину поляны. Миша развернулся и отошёл в сторону, его плечи тряслись от переживаемых эмоций.

Артём, видя, что ситуация накаляется до предела, поднялся с земли. Он понимал — сейчас самое главное не дать конфликту разгореться ещё сильнее.

— Успокойтесь все! - его голос прозвучал неожиданно твёрдо и уверенно. — Иначе мы отсюда вообще не выйдем. Нужно думать, что делать дальше, а не ругаться между собой.

Он посмотрел на каждого из друзей по очереди: на Максима, всё ещё находящегося в объятиях Сони, на Мишу, стоящего в стороне с обиженным видом, на Катю, которая молча наблюдала за происходящим, прислонившись к дереву.

— Мы все устали, все напуганы, - продолжил Артём. — Но это не повод срываться друг на друге. Давайте соберёмся с мыслями и подумаем, как выбраться отсюда. У нас есть карта? Компас? Что-то, что поможет нам определить направление?

Его слова повисли в воздухе. Все четверо переглянулись, понимая, что Артём прав. Сейчас, как никогда, им нужно было объединиться, а не разрушать то хрупкое доверие, которое ещё оставалось между ними.

Максим осторожно освободился из объятий Сони, его лицо всё ещё выражало гнев, но теперь к нему примешивалось чувство вины. Соня отступила на шаг, но продолжала внимательно следить за ним.

Артём основательно взял ситуацию в свои руки.

— Нам нужно действовать организованно, - сказал он, оглядывая группу. — Сначала проверим рацию. Может быть, удастся связаться с кем-то. Потом поищем карту и компас в рюкзаках.

Он начал методично осматривать содержимое рюкзаков, пока остальные помогали ему. Катя, несмотря на боль в ноге, старалась участвовать в поисках. Соня аккуратно перебирала вещи, стараясь ничего не пропустить.

Вскоре Артём нашёл аптечку. Он аккуратно опустился рядом с Катей, достал эластичный бинт и начал бережно перематывать её травмированную ногу.

— Так, это поможет уменьшить отёк, - бормотал он себе под нос, аккуратно фиксируя бинт.

Достав складные стульчики из одного из рюкзаков, он помог Кате устроиться поудобнее:

— Сиди, тебе лучше лишний раз не тревожить травмированную ногу.

— Соня, посмотри, у нас должны быть консервы и сухпаёк, - обратился он к девушке. — Нужно что-то приготовить. Канистры с водой, которые мы здесь оставили, когда уходили, на месте, значит, с питьём проблем нет.

Соня кивнула и начала рыться в рюкзаках в поисках продуктов. Её руки немного дрожали, но она старалась не показывать страха.

Артём повернулся к Мише:

— Тебе придётся развести костёр.

Миша, всё ещё обиженный на остальных, но понимая необходимость совместных действий, молча кивнул и принялся собирать ветки.

В этот момент Максим подошёл к краю поляны и посмотрел в сторону леса.

— Я думаю, - начал он медленно. — Что мне стоит попробовать выйти на трассу одному. Если я смогу добраться до дороги, то приведу помощь. А вы оставайтесь здесь.

Все повернулись к нему, в их глазах читалась надежда, смешанная с тревогой.

— Но как же ты найдёшь дорогу? - спросила Соня.

— Буду двигаться по компасу, если найдём его, - ответил Максим. — Или просто пойду в том направлении, откуда мы приехали, только не по этой проклятой дороге, а прямо через лес.

Артём задумался на мгновение.

— Это рискованно, - сказал он наконец. — Но, возможно, это наш единственный шанс.

Максим кивнул, проверяя снаряжение. Он понимал, что это может быть единственный способ спасти их всех.

Пока Максим готовился к выходу, остальные занялись обустройством лагеря. Миша развёл небольшой костёр, Соня начала готовить нехитрый ужин, а Артём продолжал следить за состоянием Кати.

Поляна постепенно оживала. Костёр успокаивал, запах еды немного поднимал настроение, но тревога всё ещё витала в воздухе. Каждый понимал — их судьба сейчас в руках Максима, который собирается отправиться в неизвестность в одиночку.

Максим решительно направился к краю поляны. Его шаги были уверенными, хотя внутри он чувствовал тревогу. Взяв с собой только бутылку воды, компас и карту, найденные в одном из рюкзаков, он растворился в лесной чаще.

Оставшиеся на поляне напряжённо следили за его удаляющейся фигурой. Соня нервно теребила край своей футболки, Артём что-то тихо говорил Кате, а Миша, чувствуя свою вину, молча подбрасывал ветки в костёр.

Время тянулось медленно. Каждая минута казалась часом. Катя, несмотря на боль в ноге, пыталась сохранять спокойствие, но её глаза выдавали тревогу.

Внезапно тишину разорвал треск веток. Все обернулись и увидели Максима, но он появился не с той стороны, куда ушёл. Он вышел с тропинки, ведущей к озеру.

Его вид вызывал настоящее беспокойство. Одежда была порвана, лицо покрыто потом и грязью, будто он прошёл через непроходимые заросли. Дыхание было тяжёлым, а движения — неуверенными.

— Максим! - воскликнула Соня, бросаясь к нему.

Но он не ответил. Его взгляд был пустым, словно он смотрел сквозь них. Артём бросился на помощь, но было поздно — Максим рухнул как подкошенный.

— Что с ним? - закричал Миша, подбегая ближе.

Артём опустился рядом с другом, проверяя его пульс.

— Он вроде без сознания, - тихо произнёс он. — Но пульс есть.

Соня осматривала Максима. Его кожа была неестественно горячей, а дыхание — прерывистым.

— Может, он просто переутомился? - предположил Миша.

— Отчего переутомился? Он ушёл пять минут назад, - ответил Артём, внимательно изучая состояние друга. — Хотя выглядит так, будто прошёл десятки километров.

Катя, несмотря на боль в ноге, попыталась встать:

— Может, ему нужна вода? Или что-то ещё?

Артём аккуратно приподнял голову Максима, пытаясь напоить его. Но тот не реагировал. Его тело оставалось неподвижным.

Соня держала его за руку.

— Что же с ним случилось? - шептала она. — Он ведь ушёл всего пять минут назад…

Миша, почему-то чувствуя свою вину, опустился на землю рядом с костром.

— Это всё из-за меня, - пробормотал он. — Если бы не я…

Артём прервал его:

— Сейчас не время для самобичевания. Нужно придумать, как помочь Максиму.

Они сидели в тишине, наблюдая за неподвижным телом друга. Костёр тихо потрескивал, время будто остановилось, и только мерное дыхание Макса напоминало о том, что жизнь продолжается.

Ситуация становилась всё более тревожной. Никто не понимал, что произошло с их другом за эти короткие пять минут. И самое пугающее — они не знали, когда он придёт в себя и что ждёт их дальше в этом загадочном лесу.