Глава 4

Старик зря решил, что может манипулировать ими, как шахматными фигурами. Если твой орден вошел в беспросветную тьму, имей мужество это признать и попросить союзников о помощи, а не ставь их в позицию выбора без выбора.

Так можно не только без союзников, без головы остаться. Тем более что герцогский венец будет славно смотреться на голове его сына Эрна.

Но еще славнее будет смотреть супружеское кольцо на пальце его Аманды.

Они осторожно прошли через дверной проем. Тьма Аманды не просто вынесла дверь, она обглодала весь проход, выела куски каменной кладки, словно понадкусывала.

Аберг провел кончиками пальцев по раскрошившимся камням и хмыкнул. Тьма Аманды оказалась не просто прожорливой, она слизала узлы защитных рун, так что при восстановлении полигона Киртан Дарт только кирпичами и раствором не обойдется, придется потратиться на кристаллы-накопители и заново зачаровать стены.

Да, его жена умела развлекаться с размахом. Может, в самом деле намекнуть ей, что в будущем ей лучше просто ходить по магазинам? Хотя это же Аманда. Неизвестно, что она купит и что притащит.

В их дом.

Неизвестно, но очень интересно.

Аманда

— Картас, постой. Мне кое-что надо сделать.

Я в панике осмотрелась в поисках Змеюкис. Когда я поняла, что дверь, за которой сражается Картас, заперта, то раздумывала недолго. Змейка полностью одобряла мою инициативу и хотела добраться до Картаса не меньше моего. Так что она шлепнулась на пол и поползла к двери впереди меня. Тут только до меня дошло, как именно я проникала во все защищенные комнаты до этого. Это Змеюкис, а не я могла просачиваться сквозь всевозможные барьеры. Она же даже в ритуальную рода Эранд пролезла. Вот и в Темном чертоге могла свободно передвигаться, а пока Змеюкис изображала пояс на моей талии, я могла передвигаться вместе с ней.

Но сейчас Змеюкис пропала, а я переживала, не задело ли ее взрывом.

— Получается, ты тут еще не закончила?

Под ироничным взглядом супруга я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Сразу стало стыдно и неловко. И перед Картасом, и перед лордом Дартом. Да я, когда эту несчастную дверь вынесла тьмой, а потом с трудом свою тьму развеяла, сама черной лужей чуть сквозь пол не утекла!

Во многом потому, что не планировала ничего такого.

Очутившись в подземелье, я осознала, что Картас с кем-то сражается, но не ранен, не измотан, да и вообще бодр, активен и даже доволен жизнью. Помолвочное кольцо прислало мне столько четких сигналов, но я вместо того, чтобы дождаться окончания тренировки, решила немного схитрить. Мне стало интересно, а смогу ли я тихо и незаметно подпустить тьму под чью-то охранную систему.

Выяснилось, что нет.

Зато Змеюкис могла. Она первая пролезла сквозь защиту, ввинтилась в нее, как нож, и, кажется, слегка нарушила. Что касается моей тьмы, то она восприняла замок, как вызов. И в общем, очень целеустремленная у меня тьма. Почувствовав, что не может просочиться сквозь брешь, потому что защита полигона безупречна, она просто ударила по всей площади.

А защита отступила. И проделано это было изнутри.

Фактически мне позволили вынести эту проклятую дверь. Лорд Дарт вовремя уловил всплеск разрушительной тьмы, осознал, кто это такой наглый притащился, и ослабил защиту.

И я понимала почему.

Если бы мой удар был отбит защитой, как и полагалось, в Темном чертоге в скором времени состоялась бы не свадьба, а похороны.

— И чем ты собираешься заняться? Хочешь подправить лорду Дарту еще несколько тренировочных площадок?

— Лорд Дарт вовремя убрал защиту. Иначе мне было бы очень больно.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Герцог мне бы не навредил. Я ему нужен.

— Тогда зачем вы дрались? — я с подозрением посмотрела на супруга.

Не в характере Картаса было просто чесать кулаки. Если тренировка состоялась, на то была причина. Но зачем герцогу Дарту потребовалось проверить магию светлого карателя? Что он хотел выяснить?

— Мужчины иногда дерутся.

Уклончивый ответ Аберга убедил меня в том, что у супруга появилась новая тайна, с которой со мной не собираются делиться. Ничего, само со временем выяснится.

Зато сегодня я узнала, что моя тьма, которую я считала всего лишь пассивным даром артефактора, очень даже боевая.

— Знаешь, сегодня дядя Даррен подкинул мне очень умную мысль. Он сказал, что с проблемами надо разбираться по свежим следам. Иначе можно упустить время.

— Дай угадаю, вы обсуждали с ним события годичной давности.

— Да. Я ему все рассказала…

— Наконец-то! — эмоционально, но очень одобрительно объявил Аберг.

— И почему это ты такой довольный? Рад, что я рассказала дяде, как мы познакомились?

— Нет, мне приятно, что ты примчалась меня спасать.

Я перестала ощупывать стену и с удивлением посмотрела на супруга. Издевается, ли? Вроде нет.

— Обычно мужчине не нравится, когда женщина хочет его защитить.

— И почему же?

— Эт выглядит, как если бы она начала сомневаться в его доблести.

— Вздор. Единственное, что может напрячь в это ситуации — то, что любимая может пострадать, — Аберг свел брови, как если бы задумался, а потом хитро зыркнул на меня исподлобья. — Если же говорить о тебе, то есть и второй вариант.

— Он мне не понравится, но все равно готова тебя смиренно выслушать.

— Когда ты рвешься кого-то спасать, впору переживать за твоих врагов и их имущество.

Я посмотрела на разрушенную стену.

— Лорд Дарт мне не враг.

— Рад, что ты это понимаешь. А теперь не будем испытывать его терпение и поскорее покинем это гостеприимное подземелье, пока нас тут не разместили на постой.

— Это вряд ли, — хихикнула я, позволяя Абергу увлечь себя дальше по коридору. — Меня поселили в гостевых покоях рода Эранд. Знаешь, это странное место, в которое можно попасть только порталом.

— Знаю, — мрачно подтвердил Аберг. — Я почувствовал твое перемещение. Собственно после этого Киртан и предложил мне выпустить пар.

— И что теперь с нами будет? — еле слышно прошептала я.

Не потому, что чего-то боялась. Просто опасалась, что Аберг снова начнет готовить о своих планах на мое будущее, а не о наших совместных.

— Если кратко, то мы поженимся и вернемся в Агревуд, раз уж ты добилась права на обычное обучение в академии. Скажу сразу: я против. В моем доме ты была бы в абсолютной безопасности.

— А в Агревуде ты боишься, что не сможешь меня защитить?

— Я просто боюсь, Аманда. Я не раз хоронил родных. Или того хуже… Снова не о том говорим. — Аберг тряхнул головой, а потом быстро подвёл меня к дверце, приложил к ней руку, дождался, когда створка распахнется, и я увидела небольшую портальную.

Такие крошечные комнатки обычно могли перемещать на небольшие расстояния, а внутри замка ими пользовались, как лифтом.

— Уверен, что нам можно здесь находиться?

— Нам нужно поговорить. Желательно там, где нет стен. Не то чтобы я подозревал, что нас подслушают, но на воздухе мне будет спокойнее. Этот замок… душит.

Слишком много тьмы. Чересчур большая концентрация чужеродной магии.

И почему я сама не подумала, каково это светлому карателю будет в Темном чертоге.

Темная магия никогда не была враждебной так называемой белой, просто она была другой и непривычной, а еще ею не могли пользовать те, в ком не было тьмы. Тьма не просто изменяла, она давала новые возможности. И отбирала часть старых.

Наверное, родись я на светлой стороне Дельтрана, все равно бы начала создавать артефакты. Просто они были бы из другого материала, а я относилась бы к нежити, как к абсолютному злу. Сейчас же встреться мне упырь, я бы первым делом подумала, какая его часть пригодилась бы мне для создания отпугивателя нежити.

Внутри замковый портал перенес нас в парк к милому комплексу из летних беседок. Аберг уверенно направился к ближайшей, на ходу создавая защитные руны. Мне всегда нравилось смотреть, как он рисует волшебные символы, они просто вырывались из его руки, как боевые снаряды. Аккуратные, четкие, словно Аберг выводил их не магией, а пером на бумаге.

Белые руны легли на столбы беседки, и дерево вначале протестующе зашипело, а потом смирилось и впитало белую магию. Почувствовав чей-то взгляд, я обернулась. Так и есть, один из теневых Браянов стоял неподалеку. Не иначе как страж чертога почувствовал, что в парке кто-то своевольничает, и явился проверить, в чем дело.

Наверное, и не удивился. Только поправил защиту парка, чтобы она больше не ругалась на дерзких гостей.

— А тут уютно, — объявил Аберг с верхней ступени и, склонившись, подал мне руку.

Чтобы попасть в беседку, надо было миновать всего три ступеньки, а у меня вдруг ноги приросли к дорожке. Пока мы шли по коридору и обсуждали наши семейные дела, я чувствовала себя намного увереннее…

— В подземелье ты была смелее, — муж выжидательно вскинул бровь. Я протянула руку, и он втащил меня по ступеням в беседку, обнял за плечи, склонился к уху и интимно прошептал: — Смотри, какая удобная кушетка. Можно столько всего обсудить.

— В апартаментах Эранд есть бассейн. Там беседовать еще удобнее, — объявила я, хотя внутри все сладко сжалось от предвкушения.

Близость Аберга волновала даже днем, когда я знала, какой сладкой может быть ночь.

Но сейчас-то день! Значит, ничего не будет. Так что в беседку я ступила уверенно, но с лёгким разочарованием. Всё-таки я соскучилась. Но Аберг явно хотел мне что-то сообщить. Причем настолько важное, что сразу поставил несколько слоев защиты, чтобы нас совсем никто не смог побеспокоить.

— Наконец-то, — муж мягко привлек меня к себе и сразу накрыл губы поцелуем.

Его губы ласкали меня неспешно, словно завлекая и соблазняя. Томно и волнующе, распаляя внутри такое жгучее пламя, что когда моей разгоряченной кожи качнулся прохладный воздух, я сдавленно всхлипнула.

Или дело было не в ветре, а в руке Абергая что легла на мое бедро, потом коварно приблизилась в поисках белья.

Которого не было.

И тут муж замер в полнейшем шоке.

— Я надела только нижнее платье, — сгорая не только от смущения, ответила я. Рука Аберга так и жгла кожу. — Просто мои панталоны подразумевают пышную юбку, а у этого платья слишком тонкая для такого белья ткань.

— Поэтому я хотел понять, что у тебя под ним, — глухо произнес муж.

— Эм… Теперь знаешь.

— Любопытство наказуемо, — страдальчески выдохнул Аберг.

Я скромно потупила взгляд, и заметила совсем нескромную реакцию своего супруга.

— Жаль, что здесь нет кровати, — прошептала я.

Точнее, в беседке имелась небольшая лавка, но для наших целей она не годилась и…

Аберг мягко толкнул меня к ней, усадил чуть ли не насильно, а сам опустился рядом, запрокинул голову и замер. Только дышал часто-часто.

— Картас, — еле слышно прошептала я.

— Ты права. Тут нет кровати. Да и в парк я привел тебя не за этим. Всему свое время, моя страстная Змейка.

— Как ты меня назвал? — встрепенулась я.

Картас тут же повернулась ко мне, опустил ладонь на колено, слегка сжал, а потом склонился к губам.

— Страстной. Нежной. Желанной, — каждое прозвище Картас сопровождал сладким поцелуем. — Настойчивой. И такой изобретательной.

— Ох…

Мысли заволок жаркий туман, Картас дал понять, что открытая беседка не место для супружеских нежностей, но это не мешало мне наслаждаться поцелуями. Низ живота сводило так сладко, что я только и могла тянуться к губам мужа за новой порцией ласк, пила их и никак не могла остановиться…

И всё-таки последнее прозвище заставил меня замереть и открыть глаза. Лицо Картаса было так близко, что я видела, как в глубине серых глаз тихо светятся искры магии. Или это была тщательно сдерживаемая страсть?

— Почему изобретательной? Это что, аванс моей неопытности?

Картас перестал поглаживать мое колено сквозь тонкую ткань, откинулась на спинку лавки и потянулась, вытянув вперед длинные ноги. В общем, я осознала, что в моем присутствии его совсем ничего не смущало. Вон даже подушечкой не попытался прикрыться. А потом этот бесстыдник выдал:

— Аманда, гарантирую, ты первая леди, зажавшая своего мужа у стены тронного зала в разгар королевской аудиенции.

— Что? Все было совсем не так! Да как ты только можешь так говорить⁈

От возмущения я аж с лавки подскочила, но Аберг быстро сцапал меня за руку и, притянув к себе, усадил на колени, позволив снова почувствовать, что его вот вообще ничего не смущало. Доставляло неудобство, безусловно. В остальном же светлый каратель был в себе более чем уверен.

— Не только говорить, моя сладкая Змейка. Для меня это воспоминание — сокровище достойное нашего семейного архива. Вид страстной супруги, прижимающей меня к стене, будет преследовать меня и в глубокой старости…

— То есть ты всё-таки издеваешься, да? — хмуро уточнила я.

И получила вместо ответа ещё поцелуй.

Картас смял мой рот, проник в него так жарко и настойчиво, что мне оставалось только подчиниться и наслаждаться этим вторжением. Его руки тоже забыли, о том, что мы находимся в беседке, и я была совсем не против такой перемены в планах. Когда Картас проявлял инициативу, тут вообще было не до возражений. Робкая и стыдливая часть меня пообещала, что обязательно подумает обо всем потом. И, вообще, прикосновения супругов — это прекрасно, уединение беседки — чудесно, а поэтому полностью подчинилась, позволила Картаса пить мои стоны, а потом долго приходила в себя в его объятиях.

Наконец, когда связанные мысли снова появились в голове, я прошептала:

— Ты хотел поговорить.

— И сейчас хочу. Планирую. И даже собираюсь.

— Поговорить.

— Да. Все остальное только после выделения нам супружеских покоев.

— А как тогда называется то, что сейчас было?

— Супружеским авансом. Или прелюдией к серьезному разговору.

Картас целомудренно поцеловал меня в лоб, помог пересесть на кушетку и только тогда положил подушку себе на колени.

— Ни слова больше. Приличные темные леди молчат. И слушают.

— Ладно. И о чем ты хотел поговорить?

— О моей семье. Подозреваю, дядя тебе уже кое-что рассказал.

— Дядя сожалеет, что я не выбрала себе в мужья менее проблемного светлого, — призналась я, с трудом сдерживая улыбку.

В ответ Картас что-то бросил сквозь зубы о том, что чья бы лягушка квакала, а дарреновская не вякала. Дядю мне обсуждать не хотелось, поэтому я сделала вид, что ничего не расслышала, а Картас сухо бросил:

— Я из военного рода Абергов. Мы — опора трона. Причем опора не магическая, а военная. В нашем роду традиционно рождаются тактики, мечники и управленцы. Один мой дядя — военный министр, а другой — заведует обороной светлых земель. К слову, оба не маги.

— Эм… И что с родом Абергов не так?

— Ты могла бы спросить потактичнее, — заметно опешил супруг.

— Ты не просил быть тактичной, — я сложила руки на груди и откинулась на лавку, повторяя позу Аберга. — Знаешь, я заметила, что у светлых сплошные проблемы с магией, хотя, казалось бы, вам живется проще, чем темным по другую сторону барьера.

— Ошибаешься. И не проще, и не спокойнее. Иначе бы приграничные гарнизоны не стали бы принимать ополченцев-простолюдин.

Это да, сама такой отбор проходила. И я знала, почему светлые гарнизоны обучают простых людей без магии.

— На светлых землях магов на всех не хватает. Вас мало. И становится все меньше. При этом нечисть плодится так, словно настал ее час. Селяне страдают и от лесной, и от полевой, и от водяной нечисти, — загнув три пальца, навела указательный на Аберга. — Все стало так плохо, что у вас даже вроде как боевые жрецы появились.

— Ты тоже оценила тот бравый отряд.

— Он выглядел жалко. Не понимаю, как те жрецы смогли завалить Свена-Пушистика. Всей толпой, что ли, накинулись. Трусы!

Я не знала, на что способен был Свен. Но я видела, его кузину Таишу. Она была великолепным зверем. Стремительным, грациозным… Без магии. Точно! Когда Таиша пыталась располосовать мне лицо, то магией точно не пользовалась. Надо бы попытаться побольше выяснить о светлых магах, утративших свою личину, раз судьба меня с ними постоянно сталкивает.

Сначала я познакомилась с Таишей Хорн. Потом видела, как сорвался Нортик во время рейдовой практики. Аберг уверял, что с парнем все в порядке. Отоспался и стал снова вменяем и даже не помнит, как был лысым волком. Магию тоже вроде как восстановил, хотя там той магии было кот наплакал. Нортик не любил напрягаться на занятиях, а дар невозможно раскачать без практики или отточить без знаний.

И все-таки что-то неладно с землей рода Хорн. Вернусь в Агревуд, поговорю с дядей Таиши. Вдруг и вокруг их семейного замка кто-то с любовью вырастил кравец.

— И что произошло возле домика Свена после того, как Авердан утащил меня на Изнанку?

Муж мрачно зыркнул на меня, но когда ответил, его голос звучал ровно, словно он отчитывался на собрании:

— Я вызвал знакомых светлых дознавателя для исследования места гибели Свена. Лорд Дарт помог с темным специалистом.

— Ты вызвал темного мага на помощь светлым? И они даже не подрались?

— Только попробовали бы. Поверь, дорогая, тогда я был не в настроении мирить светлых и темного.

Охотно верю. Скорее прибывшие оценили настроение светлого карателя и предпочли заняться делом.

— Почти весь лес был обследован, место гибели Свена изучено, жрецы допрошены. Вывод светлые и темный сделали одинаковые: Свен Хорн пал в бою от магического истощения. Он выжег себя только, чтобы не сдаться.

— Они не стали бы брать его живым!

Я вскинула руку и вздрогнула, когда на ладони появился сгусток тьмы. Да я словно жижи из черного болота зачерпнула. Клякса упала на платье. Я с трудом сохранила невозмутимость.

Аберг молча взял меня за свободную руку, переплел пальцы и сжал, поддерживая. Ничего не говорил, но я чувствовала, что он в меня верит. Я мысленно потянулась к тьме, и она легко и послушно испарилась, возвращаясь в мой внутренний источник.

Муж одобрительно кивнул и продолжил разговор:

— Я не смог доказать, что жрецы хотели убить Свена. Их всех проверил менталист, но считал лишь желание защититься.

— Конечно. Бедные светлые так испугались измененного мага, что совершенно случайно его убили.

— Признай, эта версия выглядит правдоподобно. — Я передернула плечами, а Аберг продолжил: — Я не сумел призвать жрецов клана Грах за убийство, но как представитель рода Абергов инициировал финансовую проверку Пресветлого ордена, расположенного на наших землях и подконтрольных провинциях. Времени пока прошло мало, но мне уже сообщили, что жрецы начали отбирать для обучения детей из приграничья.

— Позволь, угадаю, они обучают их не письму с чтением?

— Выяснится. Проверка показала, что с земель Абергов и вассальных провинций жрецы отобрали более ста детей. Сотня! — вымученно бросил Аберг. — А отец, когда я ему сказал, только равнодушно пожал плечами. Простолюдины быстро плодятся. Плюс-минус сотня детей его не волнует.

— Он не слишком высокого мнения о неблагородных? — осторожно заметила я, заранее предчувствуя, что мне с отцом Аберга будет сложно найти общий язык.

И Аберг еще хотел устроить мне домашнее обучение! Представляю, как обрадовались бы его родные.

— Мой отец признает только благородную кровь, преклоняется перед магией и хочет вернуть роду Аберг былое величие. Терос Аберг всю свою жизнь посвятил тому, чтобы его дети стали магами. Даже жену не пожалел.

— Так твоя мама?..

— Умерла, когда мне было восемь. Она была из древнего рода целителей, но при этом единственная не получила искру дара. И все-таки она могла родить магов, поэтому родители выставили ее на брачный рынок. Лорд Аберг, мой отец, запросил за нее такое приданое, что другие послали бы жениха в дальние дали, но дедушка, отец мамы, очень хотел породниться с Абергами. В конечном счете все получили то, к чему стремились. Отец поправил финансовое положение рода, дед со стороны мамы получил полезные связи в министерстве. А мама… Она просто хотела семью. Родила двух детей, меня и брата. Жила в поместье, вдали от столицы. Когда выяснилось, что мы с братом — носители светлого дара, она радовалась больше всех. Ей казалось, что нашим рождением она искупила свою ущербность…

— Как… грустно, — с трудом выдохнула я.

Хотя хотела сказать другое.

Гнусно. Мерзко. Тошнотворно.

Каким уродом надо быть, чтобы винить свою внучку, что она родилась не такой, как рассчитывалось? Отец Аберга мне тоже был малосимпатичен, но на таких лордов я и на темной стороне Дельтрана насмотрелась. Многие видели в темных леди всего лишь сосуды, способные породить новых магов. От такой судьбы я и бежала, такой участи страшилась, поэтому и отправилась на светлую сторону Дельтрана…

И получилось же.

Я бросила быстрый взгляд на профиль сидящего рядом мужчины. Я смогла отыскать самого лучшего, любимого, единственного. Теперь я не сомневалась, что Аберг позволит мне остаться собой: неунывающим артефактором с обширными связями и неиссякаемой жаждой знаний. Моя темная магия была всего лишь приложением к личности, как рост или цвет глаз. И Аберг это прекрасно понимал. Именно поэтому был готов вести к алтарю снова, вопреки мнение светлого высокородного общества, для который тьма — пожизненное клеймо.

Аберг всегда видел меня, а не мой магический дар. И мне хотелось как-то его отблагодарить, например, я могла подумать, как сделать так, чтобы и в его сердце наступил мир и покой.

Для этого мне надо было выяснить, как он жил на светлой стороне, на которой, как и в любом другом месте, могли происходить мрачные вещи.

Магическая склонность не определяет человеческую сущность, даже светлые способны на мерзости. Человечность не передается по наследству вместе с магией, доброта и порядочность не прилагаются к имени рода или титулу. Я чувствовала, что Аберг натерпелся, как и многие дети в благородных семьях, поэтому сейчас, когда он рассказывал о своем прошлом, то старалась не шевелиться. Только бы не прервать мгновения откровения, которые помогут мне лучше понять Картаса.

Только бы его не спугнуть…

— Мы с братом выросли в деревне. Хотел бы сказать, что мы жили с мамой, но не могу. Скорее, это ей позволили жить с теми, кого она родила. Это ей разрешалось, лишь пока она ни во что не вмешивалась. Мама приняла правила, установленные отцом. Думаю, она согласилась бы на что угодно, только бы ее не разлучили с нами. Мама проводила с нами все дни, но сейчас мне кажется, что ее было меньше в нашей жизни, чем отсутствующего отца. Лорд Аберг даже из столицы контролировал каждый наш с братом шаг. Лично наведывался с проверками всего несколько раз в год, в остальное время корректировал наше обучение через почту и сеансы связи сквозь волшебное зеркало. И все же у меня было хорошее детство. Лучше, чем у многих. Сытое, безопасное, — уверенно произнес Аберг, но у меня от его тона заныло сердце.

Я чувствовала, что маленьких светлых воспитывали не как благородных наследников, а как новых воинов. Лорд Аберг желал получить светлых магов и выращивал их, не жалея сил и средств. Наверняка у Картаса и его брата были лучшие учителя, а к ним прилагались жизнь по строгому распорядку, тренировки на износ и так мало маленьких радостей, наполняющих детство.

— А потом что-то случилось? Когда тебе было восемь…

— Спустя три дня после моего восьмого дня рождения в наш край пришла магическая чума. Когда я вырос, то подняв архивы, и выяснил, что ее создали светлые, не сумевшие пройти инициацию в Гиблой долине. В отчетах говорилось, что они обиделись на лордов, их забраковавших и обрекших на запечатывание. Лишившись активного дара, они начали изучать алхимию и зельеварение и создали мерзость, что и выпустили на землях Абергов. Подозреваю, что наш замок был намечен главной целью. За два дня в горячке свалились все жители замка и ближайших деревень. Деревни выжгли. А в замке опустили решетку и активировали защитный барьер.

— Чтобы препятствовать распространению хвори? — с надеждой уточнила я.

— Чтобы никто не сбежал. После того как прибывший отряд целителей сам заразился и сообщил, что не знает, как нейтрализовать болезнь, имеющую магическое происхождение, отец принял решение о введении карантина. Помню, как мы с братом стояли перед зеркалом и слушали его инструкции. Нам было приказано наблюдать и вести записи, которые следовало передавать через почтовик. По нашим наблюдениям светлые целители и алхимики должны были создать эликсир…

— Вы не заболели…

— Как я уже говорил, мама была из рода сильных целителей. Лечить не умела, но передала мне и брату неуязвимость ко многим болезням. К той дряни мы с Леоном тоже оказались иммуны. Но мама заболела…

— Мне жаль.

Настал мой черед сжать руку Аберга, но мужу этого показалось мало, и он обнял меня за талию, прижимая к себе. Так и продолжил свой рассказ, больше похожий на исповедь.

— Мы с братом могли спасти маму. Для этого было бы достаточно поделиться с ней частью магии. Но мы не умели. Леон был старше меня на четыре года, он сумел найти схему рунического круга, но разобраться в связках, соединяющие руны не смог. Мы просили отца помочь. Рассказали, что задумали…

— А он? Отказал?

— Он приказал нам вести наблюдение и записывать, как именно умирала наша мама.

— Как он мог?..

— Разумеется, он выразился иначе. Записи были нужны для создания эликсира. И его в самом деле смогли изобрести. Вот только мама, как и многие жители замка Аберг, его не дождалась.

— Картас, мне так жаль!

Картас сидел, упершись руками в колени. Его дыхание было тяжелым, словно он совершил изнуряющий забег. В какой-то степени так оно и было. Погружение в тяжелые воспоминания — то еще испытание. Я опустилась на пол беседки, сжала его лицо в своих ладонях и прошептала:

— Я рядом.

И услышала в ответ безжалостное:

— Я не дам и тебе умереть.

— Так я и не собираюсь. Честно-честно.

А еще я отметила, что Аберг не рассказал, что же случилось с его братом Леоном. Зато я точно знала, что отец все еще управлял родовыми землями и был благородным лордом замка Абергов. Того самого, где когда-то за барьером умирали его жители.

Прежняя Аманда уже бы мысленно пожелала бездушному светлому лорду сдохнуть, нынешняя понимала, что в отданном приказе имелось жуткое рациональное зерно. Тогда лорд Аберг использовал своих сыновей, чтобы собрать сведения о хвори. Не позволил ей распространиться и все-таки получил лекарство. Но сейчас, когда я смотрела в глаза мужа, мое сердце плакало о маленьком мальчике, запертом в замке, где умирали люди.

— Знаешь, почему я тебе все это рассказал?

— Хочешь, чтобы я заранее получила представление о своем свекре?

— Хочу, чтобы ты поняла, почему я так боюсь тебя потерять. У меня, кроме тебя, никого не осталось.

— Совсем? Насколько я помню, род Абергов ветвист и многочислен.

— Родовое дерево Абергов засыхает. Все сильные маги — старше меня. Из ровесников мало кто смог пройти инициацию.

— Ты поэтому и стал обучать ополченцев в гарнизонах? Чтобы простолюдины могли помогать себе сами? А не ждали, как жители Светлых горок, пока в гильдии о них вспомнят.

— Верно. Никогда не стоит ждать чуда. Никогда не нужно надеяться на мага или жреца, что явится и спасет. Когда жители моего замка погибали, а прибывших на помощь целителей затянуло беспамятство чумы, знаешь, о чем я жалел больше всего? Что у нас в замке нет даже самой обычной знахарки или ведьмы, которые смогли бы смешать жаропонижающее. Пусть оно бы не спасло, но облегчило бы страдания. Мы часто выбираем самый действенный способ, а когда что-то идет не так, остаемся не с чем.

— Ты за разнообразие и варианты? — улыбнулась я, радуясь, что пелена боли, затянувшая глаза мужа, понемногу посветлела.