Я затащила покупки на кухню. Оказывается, ходить в магазин с коляской довольно удобно – корзина очень вместительная. Я снова вспомнила подъезд Разумовского и пандус в супермаркете. Нет, все-таки, с коляской удобно ходить в магазин где-нибудь в Европе. В России, к сожалению, такое понятие, как «социальная программа» реализуется медленно и со скрипом. Я верю, что когда-нибудь у нас будут широкие тротуары, чистые подъезды, уютные дворы, просторные парковки, аккуратные мусорки, красивые детские площадки.

Наши собачники научатся убирать за своими любимцами, а курильщики перестанут бросать окурки в песочницы. Российские дороги обязательно станут лучше, чем в Германии и США, даже японцы будут приезжать, чтобы перенять наш опыт. Но пока – что есть, с тем и живем.

Я достала стеклянный лоток и уложила в нем замороженную брокколи вперемешку с цветной капустой, немного посолила и залила все молоком. Потом потерла кусочек брынзы, засыпала капусту толстым слоем и сунула лоток в духовку на двести градусов. Приготовить что-то проще абсолютно невозможно. Теперь осталось только подождать, пока зарумянится брынза. На все у меня ушло меньше пяти минут – дольше терку мыть.

А ведь это очень вкусное и полезное блюдо. Правда, некоторых смущает запах. У цветной капусты он довольно специфичный. Зато вкус – просто божественный!

Не успел мой обед остыть, как пришли Котов с Разумовским.

– А чего это вы вдвоем? – удивилась я. – Вроде ж в разных местах были?

– Мы вчера дверь в квартиру Фила запирали? – вместо ответа поинтересовался Макс.

– Откуда мне знать? Я же на улице вас ждала…

Макс повернулся к Филу.

– Я же говорил, что она не в курсе.

– А что случилось-то? – напугалась я. – Еще кто-то пропал? Что вообще по поискам?

– В Зеленогорске ее нет и не было, – с тяжелым вздохом ответил Филипп Олегович, разуваясь. – У Макса результатов тоже нет, что с одной стороны – хорошо, а с другой – плохо. Но самое интересное, что в моей квартире кто-то побывал.

После поездки в Зеленогорск Разумовский решил заглянуть домой. Почему-то никому из нас не пришла в голову мысль, что Кристина может вернуться в наше отсутствие, а поскольку ее ключи остались в квартире, попасть она не сможет. Конечно, она всегда может попросить у соседей телефон и позвонить Филиппу. Они не откажут и напоить ее чаем, пока она дожидается брата. Но, в любом случае, Разумовский решил съездить осмотреться.

Входная дверь оказалась приоткрыта. Вместо того, чтобы вызвать полицию, мой начальник отважно ворвался внутрь, рассчитывая там застать хоть кого-нибудь. Мысль о том, что это может быть сестра, он отверг сразу – все комплекты ключей лежат у него в кармане.

К сожалению, по мнению шефа (и к счастью, по моему личному мнению) в квартире никого не оказалось. Но тот, кто там был, оставил после себя такой разгром, что проще взять паяльную лампу и начать жизнь заново, чем пытаться прибраться.

Таинственные посетители вытряхнули все банки на кухне, переколотили посуду, распороли подушки, выворотили все из шкафов, порезали всю одежду, сломали ванну, раскурочили всю бытовую технику, и, кое-где, даже оторвали обои и отбили кафель.

– Эти уроды даже разломали встроенный шкаф в коридоре. Страшно представить, что они могли бы сделать, если бы застали там тебя с ребенком.

Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать от ужаса. Удивительно, как вовремя мне пришла в голову идея уехать!

Походив по квартире, которая стала напоминать побоище, Разумовский позвонил Максу, который как раз выехал из последней больницы в нашем районе. Вдвоем они пришли к выводу, что кто-то устроил обыск, причем, вряд ли они нашли что-то ценное.

– Ничего серьезного я не храню дома – деньги на счете в банке, цацок-побрякушек у меня нет вообще, какие-то серьезные документы обычно всегда с собой. Что можно найти у меня дома? Компромат? Тоже ерунда! Слава богу, я с собой унес ноутбук – там куча нужной информации. Надо бы продублировать ее в облако, да руки никак не дойдут.

– Эти сволочи даже не пытались сымитировать ограбление, – поделился наблюдениями Макс. – Все более-менее ценные вещи, я имею в виду технику, они тупо сломали! Ни себе, ни людям!

– Пидо… – начал Филипп Олегович, покосился на племянника и осекся. – Прошу прощения. Негодяи!

– Полицию вызвали? – догадалась спросить я.

– Вызвали, конечно, – очень едко протянул Котов. – Обещали приехать к вечеру. Ждать мы их не стали, толку в этом нет. У нас сейчас есть дело поважнее…

– Что говорят соседи? – додумалась спросить я.

– Молчат, как рыбы об лед, – сжал кулаки шеф. – Музыку в мой день рождения все слышали, а погром – никто!

Мне вспомнился случай, произошедший однажды в нашем доме. Соседи сверху – не над моей квартирой, а над жильем моей соседки Людмилы Михайловны – решили сделать ремонт и начали, как водится, с ванной комнаты. Горе-работники демонтировали огромную чугуняку, но стащить вниз то ли поленились, то ли не смогли. Кулибины вспомнили, как на уроках труда попахивающий сивухой мастер уверял учеников:

– Если в ванну уронить, едрить, молоток, то ванне – каюк. Вы не смотрите, что она – дура здоровая. Она – хрупкая и нежная, как нимфа в весеннем лесу!

То, с чем справится обычный молоток, однозначно под силу и здоровенной кувалде. Работяги выволокли изделие добротной советской промышленности в самую большую комнату и торжественно перевернули. Надев маски и защитные очки, во избежание попадания осколков чугуна в лицо, труженики бросили жребий. Нанести первый сокрушительный удар выпало самому здоровенному мужику. Радостно ухмыляясь, он поднял над головой грозное орудие и с размаху опустил его на несчастную посудину, годами служившую верой и правдой нашим соседям.

Чугунный колокол издал такой «Бум!», что у меня остановилось сердце и заложило уши. Подумав, что случился теракт, я сиганула под стол. Чем он мог защитить меня от взрыва? Не знаю. Полагаю, в стрессовой ситуации у меня включился какой-то инстинкт из детства. Минуты ожидания томительно тянулись, но новых взрывов не было, поэтому я рискнула вылезти из своего укрытия и выглянуть в подъезд. По лестнице хмуро спускалась бригада «Скорой помощи».

– Что произошло? – испуганно поинтересовалась я, плохо слыша собственный голос. – Бомба?

– Хреномба! – устало проворчал врач с чемоданчиком. – Соседи ваши пошалили – решили расколоть чугунную ванну. А у дедушки этажом выше сердце прихватило от такого стресса.

К счастью, Людмилы Михайловны не оказалось дома. А вот ее кошку Тоню мы потом искали вдвоем целый вечер. Несчастная киска забилась за диван и не хотела вылезать даже ради обожаемого паштета из баночек.

Так что, если соседи Фила не слышали, как разбивают чугунную ванну, то им стоит проверить слух. Или совесть – на ее наличие.

– Короче, – Разумовский рубанул рукой воздух, и я вернулась в реальность. – Мы пришли к неутешительному выводу. Исчезновение Кристины и обыск в моей квартире явно взаимосвязаны. Нет, это конечно может быть совпадением, но какова вероятность наступления двух крупных геморроев за одни сутки?

Филипп Олегович договорил последние слова, уже закрывая дверь в ванную.

Я вздохнула и ответила в пустоту:

– С точки зрения математики – очень низкая, а с учетом закона подлости – именно парами неприятности и ходят!

– Нет, Олька, – покачал головой Котов. – Фил прав. Если до этого были мысли о том, что Кристина могла уйти сама под действием гормонов, которые делают родивших женщин неадекватными, или она могла потерять сознание на улице, выбежав на пару минут в аптеку. Мы даже предполагали, что она стала случайной жертвой наркомана или маньяка. Теперь у нас нет сомнений – ее похитили!

Я чуть не выронила ложку со смесью, которую несла к бутылочке. Мы уже успели перебраться на кухню, и я занялась детским питанием, решив, что взрослые мужики потерпят еще десять минут – не опухнут с голоду.

– Слушай, тебе не кажется, что Илюшу надо поменять подгузник. А то попахивает как-то…

– Издеваешься? – я уперла руки в бока. – Это пахнет исключительно полезная и невероятно вкусная цветная капуста!

Макс поднял руки:

– Простите, госпожа шеф-повар, случайно сорвалось.

– Кто ее мог похитить и зачем? – сменила я тему, решив не обижаться на друга-мясоеда.

– Вот это-то и непонятно, – ответил, выходя из ванной, Филипп Олегович. – Кристинка работала бухгалтером в маленькой фирме, которая занимается то ли ремонтом дрелей, то ли починкой лесопилок!

– Визитеры искали что-то не слишком большое, судя по тому, что они расфигачили ящики комода, – предположил Макс.

– Драгоценности?

Разумовский отрицательно покачал головой.

– У Кристинки тоже не было ничего особо ценного. Наша мама не была богатой дамой, поэтому никаких фамильных драгоценностей она не оставила. Сестра тоже не привыкла носить золото-бриллианты. У нее простая серебряная цепочка с крестиком, даже уши не проколоты.

– А ее квартиру в Зеленогорске тоже обшарили?

– Нет, – как-то удивленно ответил начальник и выпрямился на стуле. – То ли еще обыщут, то ли они о ней не знают.

– А если не знают, то как она могла быть целью? Скорее всего, это у вас хранится что-то важное! – заключила я.

– Тогда где моя сестра? – резонно возразил Разумовский.

Макс неожиданно вскочил и забегал по кухне.

– А что если ее забрали, чтобы надавить на тебя? Потребовать выкуп? Но, в твоем случае, деньгами много не возьмешь. Без обид, но ты не олигарх. Так, простой начальник среднего звена. А вот обменять любимую сестру на какие-то… документы?

– Да нет у меня никаких документов! – растерялся Фил. – Наша работа, Олька не даст соврать, это рутина и тягомотина! Никаких секретных разработок, военных тайн и эксклюзивных материалов у нас нет и никогда не было!

– Подтверждаю, – согласилась я. – У меня такое ощущение, что мы чего-то не знаем. Чего-то важного.

– Ну, надо же, – съязвил шеф. – Может быть, мы не знаем, где находится мама этого очаровательного малыша, которого ты кормишь?

– Я не об этом, – не обращая внимания на хамский тон, ответила я. – Я о том, что похитили-то Кристину, а обыскали вашу квартиру. Вашу, а не ее. Должна быть какая-то связь! И, если похитители хотят выкуп, то почему они не связываются с нами?

– Оль, я еще раз повторяю, уже, наверное, десятый, не «выкай» мне. Ты нянчишь моего племянника, спишь со мной в одной квартире и готовишь мне ужин. Мы же с Максом друг другу не «выкаем».

– Вы с Максом можете хоть водку пить, а я с вами работаю. И, заметьте, не на равных.

– Но мы же не на работе!

– Не хочу сокращать дистанцию, – нахмурилась я. – Мне так проще. И давайте не будем к этому возвращаться. Вы, кстати, сбили меня с какой-то очень важной мысли.

– Извини, – стушевался начальник. – Ты лучше раздай указания, как вчера, что нам делать. А то пока вы с Илюхой кормитесь-моетесь, мы с Максом сожрем котлеты замороженными.

– Это не котлеты, а бифштексы, – поправила я.

– Любимая бабуля?! – заорал Макс и разбудил Илюшу. – Подходящее название для мясного полуфабриката! Я не смогу это есть. Пойду почищу зубы, а то затошнило.

– А мне пофиг, – зевнул Филипп Олегович. – Бабуля, дедуля, внучок-пятачок… Кстати, по-моему, Илье следует поменять подгузник, а то уже пахнет…

– Да вы задолбали! – рассердилась я. – Не нравится цветная капуста – не ешьте. Я сама ее съем, меня запах не смущает!

– А, так это твоя еда пахнет, – испуганно вытаращил глаза Фил. – А я подумал, что Илья обкакался!

– Давайте без уточнений, – прорычала я. – Я приготовила ее себе. А вам купила мясное!

– Ну, прости, прости, – примирительно помахал руками начальник, и моя обида испарилась. – Первый раз вижу вегетарианца, который покупает котлеты.

– Я же не себе, – объяснила я. – Я всегда беру домой сосисочки – кидаю их в морозилку, колбаску иногда покупаю для друзей, замороженные окорочка у меня есть. Мой рацион – это мой личный выбор, и я не обязываю никого питаться так же. Я уважаю пристрастия окружающих людей и не называю их трупоедами.

– Мудро, – восхитился Разумовский. – У меня была одна знакомая веганка, так она всем мозги затрахала со своей философией. Мол, гореть нам в аду за то, что мы убийцы! Однажды она подожгла шубу другой знакомой. Ну не дура ли? Животное от этого не ожило и к детишкам не побежало. Наоборот, та знакомая слупила компенсацию и купила себе новую шубу! А эта все не успокаивалась. Она с яйцами в холодильнике разговаривала, у сметаны прощения просила…

– Я – вегетарианка, а не веганка, – уточнила я.

– А это не один и тот же… ну, этот… только в левой руке?

– Не совсем, – пустилась я в объяснения. – Веганы – это более строгие вегетарианцы. Они, как раз, абсолютно не едят пищу животного происхождения. Вегетарианцы же, а точнее, оволактовегетарианцы, не едят только то, что было убито. «Ово» – яйцо, «лакто» – молоко. То есть мы едим эти продукты, ведь ради них не пришлось никого убивать.

– А в яйце – зародыш курицы.

– Кто сказал вам эту глупость? Курица несется без участия петуха, по крайней мере, на фабриках именно так. А если петуха не было, то откуда взяться зародышу?

– Тогда почему веганы не едят их?

– У них более совестливая политика, чем у нас. Яйца получены от кур, которые содержатся в неволе. Наверняка, вы видели эти жуткие видео про то, как несчастным цыплятам отрубают клювики… А молоко – отбирают у коров, которые должны кормить телят. Хотя я точно знаю, что столько молока, сколько дает корова, ни один теленок не съест! И вообще, корова никогда не выживет в естественных условиях. Без человека она умрет довольно быстро. Если домашняя лошадь еще может одичать, хотя я в этом сильно сомневаюсь, то дикой коровы не существует вообще! Кстати, мед веганы тоже не едят, потому что при его сборе нарушаются права пчел.

– С ума сойти, – потер лоб Разумовский. – А комаров они тоже не убивают?

– Знаете, Филипп Олегович, – медленно произнесла я. – Вы умеете поставить подчиненных в тупик.

Он открыл рот, но не успел ничего ответить, потому что в кухню вошел Макс со списком больниц в руках и предложениями по разделу территории поисков. Я отвернулась к плите и принялась жарить «Бабулю».