– Вот и где теперь искать? – растерянно спросил Разумовский, после того, как они с Котовым обменялись информацией. – То, что ее нет в моргах – отличная новость. Но и в больницах ее нет! Значит, ее точно похитили.

– А если ее насильно удерживают преступники, то, во-первых, с какой целью? А во-вторых, почему они молчат? Мне казалось, что, чем быстрее они заявят о своих требованиях, тем больше вероятность того, что их выполнят.

– Оля права, – в который раз повторил Макс. – Но ситуация от этого не становится яснее. Мне кажется, нам надо понять, какой интерес она могла представлять для бандитов! Может быть, тогда будет видно, где и у кого ее искать!

– Я в сотый раз повторяю, – устало вздохнул Филипп Олегович. – Если бы Кристинка работала бухгалтером в каком-нибудь Газпроме, то я бы мог предположить, что это происки олигархов или акционеров…

– Это одно и то же, – невежливо перебила я. – Понятно, что сотрудник маленькой фирмочки не может представлять ценности для тех, кто не останавливается перед похищением. Но, может быть, у нее были какие-то личные враги?

Начальник отрицательно помотал головой.

– А отец Илюши? Что известно о нем?

Разумовский пожал плечами.

– Насколько я знаю, этот субъект исчез еще до того, как вырос живот. Не уверен, что он вообще в курсе того, кто у него родился и когда.

– А если он женатый? И похищение Кристины – месть со стороны жены?

– Бред! – отрезал Макс. – Это на ком же он женат? На какой-то железной леди, которая может без проблем похитить человека, а потом еще и устроить обыск? К тому же, логичнее было бы похитить Илюшу – ведь это он имеет право на алименты, наследство и тому подобное.

– Согласна, – кивнула я. – Тут, кстати, ты правильно напомнил. Помимо похищения у нас еще и погром. Что искали упыри, которые разнесли весь дом Филиппа Олеговича? Или они ничего не искали? Но тогда мы, опять же, возвращаемся к тому, что целью был Филипп Олегович!

Разумовский поморщился, как от зубной боли.

– Сделай одолжение, хотя бы вне работы зови меня просто Фил!

– Я уже сказала…

– «Выкай» если удобно, но отчество отбрось!

– Я подумаю, – хмыкнула я. – Итак, какие есть идеи, господа сыщики?

– У меня пусто, – развел руками Макс. – Могу только предположить, что страну она не покидала. По крайней мере, официально. Ведь для этого нужны документы.

– По вокзалам тоже искать бесполезно, – подключился Фил. – Без паспорта не продадут билет ни на поезд, ни на автобус, ни на самолет. Значит, либо она в городе, либо уехала на частном транспорте!

– А что если она, как раз, и вернулась за документами и искала их дома…

Макс вытаращил на меня глаза:

– Ты там была? Если бы ты увидела, во что превратилась хата…

– Кристинка никогда бы так не разнесла квартиру!

– Ладно, ладно, – тут же дала я задний ход, сообразив, что сморозила глупость. – Нелепое было предположение. Вспоминайте, Фил, мог ли кто-то вам угрожать последнее время.

Он поскреб свою вечную щетину и задумчиво изрек:

– Я и за всю жизнь-то таких смелых не припомню!

Илюша проснулся и заплакал, и я бросилась к нему, оставив парней размышлять. Малыш снова испачкал штанишки, и я принялась приводить его в порядок. Руки выполняли нехитрые действия, за сутки ставшие уже вполне привычными, а мысли крутились вокруг исчезновения Кристины.

Кому могла понадобиться новоиспеченная мать крошечного бутуза? Да первый месяц после родов у большинства женщин вся Вселенная сжимается до трех-четырех килограммов счастья! Никакого интереса для окружающих она в этот период не может представлять. Я слышала, что в роддомах мамочки ходят чуть ли не голые, и никто не обращает на это внимания, включая соседок по палате!

Соседки по палате… а что если?

– Макс! – заорала я, и Илюша испуганно сфокусировал свои серо-голубые глазки на моем лице. Я сбавила тон и позвала еще раз. – Котов!

– Что случилось? – перепугался Разумовский. – Что-то с Илюхой?

– Где Макс? – настойчиво повторила я, игнорируя его вопрос.

– В туалете, – раздраженно рявкнул Фил. – А я не подойду?

– Нет, мне нужен Котов!

– Тут я, – отозвался Макс. – Уже и отойти до ветру нельзя!

– Ты можешь залезть в базу роддома и посмотреть, с кем в одной палате лежала Кристина, с кем она рожала, с кем выписывалась… Там не должно быть слишком много народу.

– Я попытаюсь, – почесал переносицу приятель. – Не думаю, что в больнице такая уж серьезная защита. Фил, дай выписку или какие там документы у нас есть?

Разумовский сходил в комнату и вернулся с несколькими листочками и паспортом.

– Держи, – он протянул бумаги Максу и повернулся ко мне. – Зачем тебе это знать? Полагаешь, кто-то из них мог так привязаться к сестре, что после выписки не захотел расстаться?

Я одела Илюшку, аккуратно взяла его на руки и принялась ритмично покачивать.

– Пока не знаю. Может быть, появится зацепка… Понимаете, у вас нет никаких врагов, у нее – тоже. Но почему-то она пропадает сразу после выписки из родильного дома, а потом в вашем доме происходит то ли погром, то ли обыск, то ли ограбление! Значит, что-то могло случиться за время пребывания Кристины в больнице!

– Я слышал о том, что воруют младенцев, меняют их, продают… Но чтоб похищали мам?

– Нам нужны хоть какие-нибудь факты о самых недавних событиях – имена, происшествия… Может у кого-то умер малыш? Или рядом рожала цыганка… Я не знаю!

– А что это даст? – докопался начальник. – Разве цыгане воруют взрослых людей?

– Давайте получим хотя бы какую-то новую информацию, – попросила я. – Не задавайте мне вопросов, ответить на которые я не в состоянии. Просто в голове вдруг что-то щелкнуло – последнее значимое событие в жизни Кристины перед исчезновением это выписка из родильного дома и, собственно, пребывание в нем. Место, где происходит такое сильное в плане энергетики и эмоций событие, должно таить в себе какую-то загадку. Быть может, Котов узнает – какую.

– Макс!

– Стойте, – остановила я Филиппа. – Не трогайте его сейчас. Когда он что-то найдет, тогда и пообщаемся. У него сейчас процесс, который нельзя прерывать.

– Он хакер что ли? – вдруг сообразил поинтересоваться начальник.

– Просто компьютерный гений, – скромно потупилась я. – Пентагон, конечно, не взломает, но школьную базу, роддом, поликлинику – как два пальца на альт-шифт!

– Обалдеть можно! Я уже вторые сутки живу у человека, о котором практически ничего не знаю!

– Вы только не вникайте в ситуацию, ладно? – предупредила я. – У вас сейчас столько событий произошло, что лучше анализировать их поэтапно и крепко спать между осмыслениями. Давайте начнем с решения какой-нибудь простой проблемы? Например, что делать с бардаком у вас дома?

– С бардаком? – недобро усмехнулся шеф. – Бардак там был, когда мы уходили с детской кроваткой в обнимку. А сейчас там… я не могу сказать это слово, потому что тут ребенок и милая дама. Но ты меня поняла, да?

Я молча кивнула, и он продолжил.

– Вызову службу по уборке. Они вынесут все на помойку. Вряд ли там есть хоть что-нибудь целое и ценное. Мне даже одежду придется покупать заново! Скоты! Жить там в ближайшее время я не смогу. Честно говоря, я вообще не представляю, где и как мне теперь жить.

– А здесь? – я обвела рукой вокруг. – Макс пока никого не гонит.

– Вот именно, что пока, – понизил голос мой собеседник. – Не думаю, что я бы стал терпеть у себя дома какого-то постороннего мужика с маленьким ребенком дольше недели. Ладно, ты. Вы друзья, и, судя по тому, что у него дома твоих вещей хватит на целый магазин, довольно близкие.

– Мы просто друзья, – перебила я его и особо выделила. – Просто. Наши отношения длятся очень давно, интима в себя не включают, с годами становятся только крепче и доверительнее.

– Не хотел тебя обидеть, извини.

– Ничего, – примирительно улыбнулась я. – Люди редко верят в дружбу между мужчиной и женщиной. Между нами говоря, правильно делают! Но наш случай – тот самый, который является исключением, подтверждающим правило.

– Отличный у тебя приятель, – похвалил Разумовский. – Жаль, что у меня таких друзей нет.

– Дружите с моими, – великодушно разрешила я. – Мне не жалко.

– Это все, конечно, очень здорово, но пользоваться добротой и гостеприимством нельзя бесконечно. Если дело не сдвинется с мертвой точки, то мне надо будет брать на работе отпуск по уходу за ребенком, восстанавливать жилье… Это явно займет не меньше двух недель!

– Я поговорю с Максом…

Филипп Олегович схватил меня за плечи и горячо зашептал прямо в лицо.

– Даже не думай! Не сочти меня неблагодарной свиньей, но я не могу вот так принимать помощь. То, что ты возишься с моим племянником – уже ни в какие ворота не лезет! Это мои проблемы и я должен разбираться с ними сам. Прости, что я загрузил вас, но у меня просто голова кругом идет от всего этого… Я обязательно оплачу твое время…

Я уперлась ему руками в грудь и возмутилась:

– Какую ерунду вы несете! Я помогаю не за деньги! Я зарабатываю на жизнь у вас на службе, а в свободное от работы время могу заниматься чем угодно. В том числе – личной помощью начальнику. К тому же, я помогаю не вам, а Илюше. Вырастет – поблагодарит! И не волнуйтесь насчет жилья. Если не хотите стеснять Макса, то переезжайте в мою квартиру на время, а я поживу здесь. Там всего одна комната, но вам вполне хватит, пока вы занимаетесь ремонтом! В выходные я смогу вам помогать с малышом!

Филипп Олегович неожиданно схватил меня в охапку и крепко прижал к себе. Я замерла с закрытыми глазами, вдыхая легкий запах его парфюма и еле уловимый аромат мужского тела. Если бы можно было вот так просто прижиматься к крепкому мужскому плечу, чувствовать упругие мышцы под футболкой и верить в то, что все будет хорошо…

– Нашел! – прервал нас Макс.

Я оттолкнула шефа и понеслась на зов.

– Что?

– Ты оказалась права, – возбужденно начал приятель. – Сначала я зашел в общую базу. Там одна сплошная медицина – гипоксии, анемии, лапароскопии… нашел Кристину Разумовскую и посмотрел всех, с кем она рожала в один день. Как я понял, по палатам заселяют посуточно – поселили троих в один день, точнее – шестерых, если считать с детьми, потом выписали, тоже в один день и – сутки палата стоит пустая.

– Наверное, моют и стерилизуют, – предположила я. – А в чем я была права?

– В том, что из роддома может тянуться ниточка!

Макс выглядел довольным, его глаза горели, а на щеках появился румянец. Кстати, всегда завидовала этой его особенности – стоит чуть-чуть поволноваться и лицо становится выразительнее. Моя же кожа остается бледной в любых обстоятельствах. Поговорка «врет и не краснеет» как раз про таких, как я.

– Смотри, – он потыкал пальцем в экран. – В один день рожали вот эти женщины!

Филипп наклонился и зачитал:

– Кузубова, Тетинко, Новикова, Машенюк, Копылевич, Оганесян… Ну и?

– Имена! – хитро улыбнулся Котов. – Ладно, не буду тянуть кота за причиндалы. В одной палате оказались Кристина Разумовская, Олеся Копылевич и Кристина Оганесян! Копылевич выписалась на день раньше, а вот Кристины ушли из больницы одновременно!

– Интересно, – протянула я.

– Интересное совпадение, – поправил Разумовский. – Но я пока не могу понять, отчего вы так обрадовались.

– Что-то засияло в темноте. Это может быть и маяк, и блуждающий огонь! Мы не узнаем, пока не пойдем на свет, – объяснила я. – Надо узнать об этой Оганесян все, что есть! Где она сейчас? Может быть, в городе нарисовался маньяк-Кристинофил!

– Уже делаю, – отчитался Макс.

Разумовский повернулся ко мне и шепотом спросил:

– Пока я не забыл, что за блуждающий огонь ты имела в виду?

Я нахмурилась. Неужели он не слышал о так называемых «бесовских огнях»? Хотя, спроси меня, что такое задний редуктор, и где он находится в автомобиле, и я вряд ли отвечу, а ведь мой водительский стаж – почти десять лет! Так что, любому умному человеку простительно чего-то не знать.

Я пустилась в объяснения:

– По ночам на болотах и кладбищах возникают загадочные огоньки небольшого размера разного цвета – от холодного голубоватого, до оранжево-красного. Они находятся на высоте приподнятой руки, поэтому издалека похоже, что кто-то несет свечу в темноте. А поскольку ночью на кладбище никто из живых, как правило, не ходит, то их называют «свеча мертвеца». Сейчас у явления уже есть научные объяснения, а в давние время люди связывали их с душами покойных и дико боялись. Идти за огоньком запрещалось. И это, в общем-то, логично – на болоте можно уйти в трясину. Да и вообще, нечего ночью ходить по сомнительным местам!

– Надо же, – покачал головой начальник. – Прямо мистика! И страшновато, и увидеть хочется.

– Ой, знаете, я всю жизнь мечтала увидеть шаровую молнию! С одной стороны, головой я понимаю, что это может быть последнее, что я увижу, а с другой – ну так интересно! Но в нашей местности это большая редкость.

– Оганесян – жена того самого Оганесяна, – оторвался от компьютера Макс.

Я приподняла одну бровь. Макс стал рассказывать.

Мир бизнеса крайне жесток, особенно с теми, кто слаб и безобиден. Чем крупнее рыба, тем больше она жрет. Маленькие рыбешки-предприниматели частенько не выдерживают конкуренции и быстро уступают место акулам-воротилам. Девяностые со своими разборками и рэкетирами остались в прошлом. Сейчас в ходу иные методы выживания конкурентов.

Один из самых распространенных – это демпинг. Крупная устойчивая фирма объявляет «сезон скидок», сбрасывает цены до точки окупаемости (а за счет больших объемов продаж у них она гораздо ниже, чем у маленьких компаний) и за короткий период захватывает рынок полностью. Кстати «СпецИнвест», в котором я счастливо тружусь, давно работает по этой схеме. То у нас «зимняя заморозка цен», то «осенний ценопад», то «цены тают от весенней жары»… Каждый год одно и то же, но потребители «ведутся».

Арсен Каренович Оганесян – владелец сети шиномонтажных мастерских по всему городу. Каждый год весной и осенью он лишает прибыли остальных владельцев «пит-стопов» тем, что объявляет акции типа «переобуй машину и получи купон на бензин» или «приведи двух друзей и переобуйся бесплатно». Вроде бы такие нехитрые приемы, уже набившие оскомину, но они по-прежнему работают! Кстати, прошлой весной я, тогда еще водитель, переобувалась именно на «шинке» Оганесяна. Во-первых, там реально дешевле. Во-вторых, мне аккуратно упаковали зимние покрышки в чистые полиэтиленовые пакеты с фирменной надписью, логотипом и обозначением где какое колесо. В-третьих, в подарок мне дали спрей для чистки пластика в салоне. Работали ребята быстро, разговаривали вежливо, выглядели аккуратно и чисто, несмотря на грязную работу. В общем, с таким уровнем сервиса грех Оганесяну не процветать.

– Забавная ситуевина вырисовывается, – я задумчиво побарабанила пальцем по столу. – Оганесян – человек далеко не бедный, а жена рожает в обыкновенном муниципальном роддоме, да еще и лежит потом с остальными мамочками в общей палате!

– Может быть, ты слишком высокого мнения о его доходах? – хмыкнул Разумовский. – Да и где ей рожать? В Версальском дворце?

– Не думаю, что там будет удобно, – в тон ему ответила я. – Но отдельную палату для любимой супруги с единственным наследником мог бы и организовать.

– То есть, я плохо поступил с сестрой…

– Да при чем тут вы? – раздраженно перебила я. – О вас никто слова не сказал! Хватит мериться пи… эээ… В общем, начальник, пусть даже и такой прекрасный как вы, и владелец крупной и успешной сети, пусть даже и шиномонтажек, это разные уровни! Это просто факт, и незачем выпендриваться! Вон, герцогиня Кембриджская рожала – весь мир следил с замиранием сердца! Тауэрский мост подсветили розовыми гирляндами в честь такого события! И что теперь, остальным женщинам с горя повеситься? Ведь ради них такое не сделали!

– Ну, ты махнула, конечно! Где наследники британской короны, и где мы?

– Вот и с владельцами собственного процветающего бизнеса та же история! Они позволяют себе чуть больше заморочек, чем простые люди.

– Если, конечно, не являются патологическими скупердяями, – Котов поднял вверх палец. – Как твой жлобяра, помнишь?

Я усмехнулась, вспоминая.