давние-давние времена, когда потомки древних богатырей только начинали заселять наши земли, на высоком берегу Камы поселилось на холме племя, которое называли чудь светлоглазая. Вольные и независимые, люди этого племени не любили жить в тесноте, а потому рассредоточились на расстоянии друг от друга. Но жили они дружно: если на кого-то из них надвигался неприятель, заметившие это пускали стрелы на курган, что у реки Белой, и дальше, к Чегандинскому урочищу, предупреждая соплеменников, которые тут же собирались все вместе и встречали неприятеля.

Статью они отличались богатырской — огромного роста, косая сажень в плечах и бицепсы крепче камня. Силой обладали немереной, а нравом — свободолюбивым. Другие племена величали их батырами.

Однажды напали на них полчища врагов. Отбиться удалось, но от поселения осталось одно лишь пепелище. Тогда мать, три брата и красавица сестра, прихватив свои несметные богатства, ушли туда, где теперь находится селение Чеганда и где берег Камы выступает в реку тремя мысами. Приглянулась им эта земля, и решили они там обосноваться вместе с бесчисленными стадами, которые привели с собой.

На среднем мысу, среди могучих сосен, построили они просторное жилище, обнесли изгородью загон для скота. Но уж больно разными были братья и обликом, и характерами, не получилось у них жить в мире друг с другом, и вскоре начались между ними ссоры да раздоры.

Когда отношения их накалились до предела, пришли они к своей мудрой матери за советом.

— Что нам следует сделать, чтобы впредь больше не ссориться? Мы хотели бы жить врозь, но как поделить наши земли по справедливости, да так, чтобы и тебя не обидеть? — спросили братья.

Посмотрела мать на возмужавших сыновей и сказала:

— Что ж, дети мои, так уж устроен мир: научившись летать, птенцы всегда стремятся покинуть родное гнездо. Видимо, настало и ваше время. Не буду удерживать вас. Выбирайте, кому какое место по сердцу, и поселяйтесь там.

Первым взял слово белокурый голубоглазый младший брат, у которого ещё даже усов не было.

— Уступите мне левый мыс, — попросил он братьев. — Уж больно я землю люблю пахать, а там земли предостаточно и соловьи по весне поют, душу мою радуя.

В ожидании ответа посмотрел он на братьев с опаской и тревогой, но те молча поклонились ему, и тогда мать сказала:

— С твоим трудолюбием и умением обрабатывать землю это правильный выбор. Силой и ловкостью ты тоже не обделён, сумеешь за себя постоять. Коли нравится тебе левый мыс — владей им, братья отступаются от него в твою пользу.

Следом взял слово средний брат, рыжеволосый, с густой огненной бородой, могучими плечами и широкой грудью, на которой красовалось ожерелье из медвежьих и кабаньих клыков.

— Я принял из рук смертельно раненного отца его меч, — молвил он. — Отец завещал мне свои доспехи, лук и колчан со стрелами. Мне по душе охота и скотоводство. Отдайте мне этот средний мыс! Я возьму на себя защиту всех вас. А мама и сестра останутся здесь, со мной, будут жить, как жили.

Закончив говорить, он посмотрел на братьев. В его зелёных глазах сквозила уверенность в собственных силах. Младший брат ответил ему поклоном, а старший только кивнул и усмехнулся одними губами.

— Ты берёшь нас под свою защиту? — повторила мать слова сына и продолжила: — Спасибо, это делает тебе честь. Мы с твоей сестрой согласны жить здесь, с тобой. Ты любишь охоту, как любил её ваш отец, и стрелы твои не знают промаха. Не случайно именно ты пронзил стрелой сердце врага, убившего отца. Ты смел и бесстрашен, сын мой, никто не смеет нападать на твой скот и твоё жилище. Ты будешь хорошим защитником. Но хочу предостеречь тебя: не обижай сестру, братьев и меня. Я знаю твой вспыльчивый нрав и злопамятность, поэтому прошу: поклянись, что не обидишь никого из нас!

Он поклялся.

— Смотри же, не нарушь свою клятву, иначе боги покарают тебя! — заключила мать. — Теперь послушаем, что скажет мой старший сын.

Высокий, под стать братьям, с длинными чёрными волосами, схваченными вокруг головы кожаным ремешком, с чёрной бородой, ниспадающей на грудь, с твёрдым пронзительным взглядом тёмно-карих, как у матери, глаз, он был спокоен и рассудителен:

— Ничейным остался правый мыс. Значит, я буду владеть им.

Все поклонились ему. И с тех пор стали жить братья неподалёку друг от друга, но порознь.

Наступила весна. Младший брат, идя за сохой, радовался хорошей погоде и пел песни.

Его голос сливался с весёлыми птичьими трелями и был слышен по всей округе.

Долетал он и до среднего мыса, где красавица сестра, украсив длинные белокурые волосы венком из полевых цветов, внимала пению брата и птиц. По вечерам в любимой берёзовой роще младший брат подпевал соловьям, которые так радовали его душу, и сестра выходила из дома, чтобы послушать их песни, а иногда и сама начинала петь. И таким нежным был её голос, что, казалось, всё вокруг смолкало, дабы не спугнуть эти чарующие звуки.

На своём правом мысу прислушивался к её пению старший брат. А у матери голос дочери вызывал улыбку, и у неё теплело на сердце. Только средний брат не любил исполненных любви песен сестры: какой в них прок, если они не призывают к ненависти и мести?! И каждый раз, как она начинала петь, он обрывал её, громогласно приказывая идти домой. Не нравилось ему и то, что сестра частенько навещала младшего брата, но, опасаясь гнева матери, запретить ей видеться с ним он не мог.

Чтобы защитить скот от нападения диких зверей, средний брат соорудил два высоких земляных вала. Целыми днями он охотился в лесу, а по вечерам выходил на край мыса с луком в руках и бил пролетавших лебедей и гусей.

Правый мыс казался необитаемым, лишь укромное жилище и ведущая к нему еле заметная тропинка свидетельствовали о том, что там всё-таки кто-то живёт. Едва занималась заря, черноволосый старший брат в полной тишине отправлялся в лес собирать травы, ни одним звуком не выдавая своего присутствия. А вечером так же тихо он с пучком трав возвращался домой, где его встречала мать. Не говоря друг другу ни слова, они заходили внутрь жилища и плотно закрывали дверь, чтобы никто не слышал их беседы. Мать любила всех детей одинаково, но вещие знания и умения решила передать именно ему. Далеко за полночь дверь снова открывалась, и мать спешила обратно к среднему сыну.

Ни сестра, ни братья не догадывались об этих тайных встречах, ничего не знали они и о том, чем занимается их старший брат, которого они почти не видели с той поры, как отделились. Только сестра, собирая цветы, время от времени встречала его, когда он шёл к пещерам. Она молча раскланивалась с ним, но заговаривать не смела, робея от его глубокой задумчивости. Младший брат знал о нём не больше, чем она, к тому же он почти никуда не ходил со своего мыса, разве что к матери, да и то редко, поэтому в ответ на вопросы сестры о старшем брате ему нечего было ей сказать.

А между тем правый мыс выглядел неприветливо: природа там казалась мрачной, и по вечерам жуткие крики сов — единственных птиц, обитавших на правом мысу, — пугали сестру, когда она, заслушавшись младшего брата и соловьёв, сидела возле своего дома.

Всё так бы и шло дальше, но после смерти матери жизнь их изменилась. Горько оплакивал мать младший сын, самый сердечный из братьев. Но ещё горше плакала сестра, ведь теперь некому было заступиться за неё, некому защитить её от притеснений среднего брата. Младший брат, хоть и очень любил сестру, не мог ей помочь, поскольку был робок и не владел оружием, а старший никогда не вмешивался в их жизнь, и ей казалось, что ему нет до неё никакого дела.

Не сомневалась она и в том, что средний брат, ревновавший её к младшему, при первом удобном случае расправится с ним, ибо не мог смириться, что сестра предпочитает младшего брата ему.

Впрочем, он тоже оплакивал мать. Лишь старший брат был по-прежнему молчалив и не выдавал своих чувств ни слезами, ни как-то иначе.

После похорон умолкли песни на левом мысу. И сестра перестала туда ходить, боясь прогневать среднего брата. Только когда он отправлялся охотиться далеко от дома, она перекликалась с тем из братьев, кто был ей дороже всех. Но однажды средний брат вернулся с охоты раньше и услышал, как они общаются. В гневе он схватил лук, вытащил стрелу из колчана и хотел пустить её в младшего брата. Тот испугался, бросился с мыса в Каму и поплыл. «Всё равно утонет, не переплыть ему полноводной Камы», — подумал средний брат и не стал стрелять, пожалев стрелу.

Но беглецу удалось переплыть реку, и он поселился на ближайшем холме.

А сестра ещё больше невзлюбила того, с кем приходилось жить под одной крышей.

— Теперь, полагаю, ты больше не будешь песенки распевать да без дела сидеть, — насмехаясь, сказал ей средний брат, зная, что она всё видела. — Зерно ведь тоже кто-то должен молоть — вполне подходящее для тебя занятие. И, кстати, можешь гулять где угодно: кроме меня, на всём побережье есть только старший брат, а он, сама знаешь, мне не помеха, он не вступится за тебя. Да и оружия у него нет.

Днём, когда средний брат был на охоте, она поднималась на высокую гору над пещерами, откуда хорошо был виден холм, где нашёл приют белокурый беглец. Она махала ему рукой, и он отвечал ей тем же. Но слов друг друга они разобрать не могли, и это разрывало ей сердце, и она начинала горько плакать. Слёзы капали на песок и были так горячи, что песок плавился. Оплавленные её слезами песчаные камушки до сих пор находят над пещерами.

Однажды, когда она предавалась своему горю, кто-то подошёл к ней и осторожно положил руку на плечо. Оказалось — старший брат.

— Не плачь, сестра, — обратился он к ней. — Не держи всё в себе, может, я сумею помочь твоей беде.

Но она зарыдала ещё горше и, всхлипывая, молвила сквозь слёзы:

— Никто, наверное, мне не поможет. Средний брат сильнее вас обоих и будет держать меня в неволе до скончания века. А если ты попытаешься что-то предпринять, чтобы я смогла сбежать, он и тебя убьёт.

— Хочешь сбежать от него? — переспросил старший брат. — Это очень просто, сестра. Я помогу.

— Ты не сумеешь. Он спрятал лодку где-то далеко в лесу, а другой нет, да и сил у тебя не хватит притащить лодку к воде.

Старший брат улыбнулся в ответ на её слова. Она совсем не знала его.

— Если твой брат увидит, как ты тащишь лодку, — между тем продолжала сестра, — то пустит стрелу прямо тебе в сердце.

Пока они говорили, сгустились сумерки, над Камой повис туман, в лесу заухали совы. Тёмная ночь окутала землю, а сестра всё упрашивала старшего брата не рисковать собой ради неё.

Вдруг громкий крик разорвал ночную мглу. Это средний брат обнаружил исчезновение сестры. Запуганная девушка вздрогнула и в страхе зашептала:

— Беги, брат. Если он найдёт нас, то убьёт тебя. Беги отсюда, спасайся!

— Не бойся, — ответил тот. — Теперь ничего не бойся!

Он взял её на руки и, взмыв в воздух, полетел. Спустя мгновение они уже были возле его жилища на правом мысу. Сестра, оказавшаяся здесь впервые, с интересом осмотрелась: вокруг летали совы и летучие мыши, по стенам висели сушёные травы, на полках стояли горшочки с разными снадобьями.

— Ложись спать, сестра. Утро вечера мудренее, — философски заметил старший брат.

Утром он дал ей горшочек с каким-то настоем и сказал:

— Выпей это и превратишься в белую лебедь. Лети к холму, где живёт наш младший брат. Там искупайся в ключе, который бьёт у подножия, и снова вернёшь свой облик.

Средний брат всю ночь искал сестру. Утром вышел на мыс, а над ним белая лебедь летит.

— Прощай, мой опостылевший мучитель! — прокричала птица человеческим голосом.

Тут он догадался, что это сестра, обернувшись лебедем, улетает от него. Рассердился средний брат, разозлился и пустил в неё стрелу. Но впервые в жизни его стрела пролетела мимо цели. Он стал пускать стрелы одну за другой, да только с тем же успехом — даже задеть белую лебедь не сумел.

За Камой лебедь искупалась в ключе у подножия холма и опять стала прежней девушкой-красавицей.

А у среднего брата от злости помутился рассудок. Со звериным воем рухнул он как подкошенный, катается по земле, скрежещет зубами. Немного успокоившись, поднялся он с земли и увидел старшего брата, который стоял на правом мысу и смотрел на него с укором. Тогда он выхватил из колчана последнюю стрелу и пустил её в брата. Стрела тут же вернулась обратно в колчан. И так — раз за разом, пока не понял он тщетность своих попыток. Глядя на него с осуждением, старший брат по-прежнему стоял как скала. Но гнев — плохой советчик. Средний брат никак не мог смириться с поражением: тряхнул он огненной головой, будто раздул костёр, схватил копьё и метнул его в брата. Копьё сломалось, не долетев до цели.

В бессильной ярости снова бросился средний брат на землю. Тело его вдруг покрылось густой шерстью, мгновение — и он превратился в огромного рыжего волка, присел на хвост и завыл. Услышали этот вой его бывшие враги — волки — и стали ему подвывать. Только страх удерживал рыжего волка от того, чтобы наброситься на черноволосого человека, и он продолжал громко выть да рычать, не смея даже приблизиться к брату.

А тому надоело слушать волчий вой, повернулся он и ушёл домой. Тогда рыжий волк побежал к пещерам, где были спрятаны несметные богатства, оставшиеся ещё от отца с матерью. Там, поблизости от этих сокровищ, он и поселился, по ночам наводя своим воем страх на всё живое вокруг.

Черноволосый старший брат вскоре тоже сменил место жительства, перебравшись на другой берег Камы, где построил себе новое жилище на дальнем холме.

С той поры холм этот стали именовать Чёрной горой, а холм, на котором нашли приют белокурые брат с сестрой, — Белой горой.

Говорят, что на среднем мысу и в овраге даже сегодня находят стрелы, пущенные средним братом в белую лебедь. Встречали искатели кладов и огромного рыжего волка, охраняющего вход в пещеры напротив устья реки Белой, где сокрыты богатства братьев племени чудь.