огда-то давно жили в одном ауле вдова и семеро её сыновей — все, как на подбор, богатыри. Люди, отдавая им дань уважения, клялись их именами. И неудивительно: юношей сильней и отважней, чем они, ни в ауле, ни в округе не было. Никто не мог сравниться с ними в стрельбе из лука, никто не мог превзойти их в воспитанности, в уме или в работе.

Отец оставил им неплохое наследство, но они неустанным трудом преумножили его. Бесчисленны были их отары, стада и табуны. Если откуда-нибудь грозила опасность, никто раньше них не выходил по тревоге с оружием в руках, никто так не бился с врагом, как они.

И с людьми они умели ладить. Потому именами семи братьев грозили обидчикам несправедливо пострадавшие. Потому те, у кого были дочери, мечтали породниться с ними, многие отцы и матери хотели бы видеть их своими зятьями.

Как-то раз пришли братья к матери и говорят:

— Надумали мы испытать свою силу в других землях, в наших краях нет у нас ни в чём соперников. Сказывают, что за большой рекой живёт злобный великан, уаиг, который угнетает бедных людей. Поедем, испытаем силу на нём и обиженным людям поможем.

Мать пыталась удержать их:

— Зачем вам что-то доказывать, лучше останьтесь дома и наслаждайтесь жизнью. Вы же ни в чём не нуждаетесь. Обзаведитесь семьями и не бросайте меня одну! Никто ещё никогда не смог победить уаига, живущего за рекой!

Не прислушались братья к словам матери, в один день собрались в дорогу. Едут они, едут, долго ли, коротко ли, вдруг видят: навстречу им пастух стадо гонит.

— Пусть множится твой скот, пастух! — приветствовали его братья.

— Добро пожаловать, странники! Простите за любопытство: куда путь держите?

— Едем за реку к уаигу, меряться силой.

— Оставьте эту мысль, — сказал братьям пастух. — Многие отправлялись к уаигу, да только назад никто не вернулся. Как бы и с вами не случилось беды.

— Ну, нет, об этом не может быть и речи, на попятную мы не пойдём — не в наших правилах сдаваться!

— Что ж, удачи! — пожелал пастух. — А пока подкрепите силы. — И он протянул братьям огромную чашу с молоком.

«Если выпьют они эту чашу, пока я обойду вокруг стада, то, может, и одолеют уаига», — подумал пастух.

Обошёл он стадо, возвращается, а всадники и половины чаши не выпили.

— Спасибо, пастух, — говорят, — не поминай лихом!

— Счастливого пути! — сказал пастух, и братья дальше поехали.

Долго ли, коротко ли едут, встречают ещё одного пастуха.

— Да умножится твой скот, пастух! — приветствуют его.

— Доброго здравия, дорогие гости! — отвечает пастух. — Сойдите с коней, отдохните.

— Спасибо за гостеприимство, но некогда нам отдыхать.

— Куда вы так спешите? Может, гонитесь за кем-то?

— Нет, ни за кем мы не гонимся, едем помериться силой с уаигом.

— Ох… — вздохнул пастух. — Не моё это дело, но лучше бы вы дома сидели. Многие отправлялись к уаигу, да только назад с того берега реки никто не вернулся. Как бы и с вами беды не случилось.

— И то верно, что не твоё дело! — рассердились братья. — Паси своих быков, а мы в советах не нуждаемся.

— Как знаете, — ответил пастух, — только есть у меня к вам просьба: видите, дерутся два моих быка, черный и бурый. Помогите их разнять, а то мне одному с ними не сладить.

Братья согласились, но, как ни старались, не смогли быков разнять.

Покачал пастух головой, удручённый увиденным: куда уж им уаига одолеть, если с быками не справились! А семь братьев попрощались с ним и продолжили дорогу торить.

Долго ли, коротко ли едут, смотрят: табун лошадей пасётся. Подъехали к табунщику, поздоровались.

— Да преумножится твоё благополучие! — говорят.

— И вам того же! — отвечает табунщик. — Извините за любопытство, но куда вы путь держите?

— К великану уаигу, что за большой рекой живёт, силой с этим злодеем хотим помериться.

— Ох, неладное вы затеяли, всадники! Многие отправлялись к уаигу, да только назад с того берега никто не вернулся. Как бы и с вами беды не случилось.

— Нечего учить нас уму-разуму, без твоих советов обойдёмся! Лучше за лошадьми следи, — сердито сказали братья.

— Воля ваша, храбрые воины! Но, я вижу, вы едете издалека, и впереди у вас неблизкий путь, а кони ваши устали. Берите моих, свежих — вон их в табуне сколько! Поймайте, какие глянутся, а своих здесь оставьте, я за ними присмотрю. Заберёте их на обратном пути.

Переглянулись семь братьев и согласились.

Стали ловить коней арканом, но, как ни старались, ни одного поймать не смогли. Тогда табунщик сам отловил семь красавцев жеребцов, оседлал их, и братья, с благодарностью сменив лошадей, поскакали дальше. А табунщик сокрушённо покачал головой им вслед и подумал: «Нет, не осилят они уаига — даже коней укротить не сумели!»

Долго ли, коротко ли ехали братья, наконец добрались до большой реки. В это время дочь уаига с высокой башни на реку смотрела и увидела семерых всадников. Побежала она к матери.

— Нана, нана! — кричит. — На том берегу реки — семь всадников!

— Слышу, доченька. Беги назад, глянь, что они делают. Если брод ищут — нам опасаться нечего, лёгкой добычей станут, но если пустились вплавь, напрямую — это может грозить неприятностями.

— Нана, они брод ищут — туда-сюда по берегу мечутся, выискивают, где помельче.

— Значит, и переживать не стоит, будет чем поживиться.

Семь братьев с трудом переправились через реку и спешились у замка уаига.

— Заходите, гости дорогие, милости просим! — говорит жена уаига.

— Спасибо, благополучия дому твоему, — отвечают братья. — Нам бы уаига повидать. Не подскажешь, где его можно найти?

— Так здесь и найдёте — это его дом. Только сейчас он на охоте, но к вечеру должен вернуться. А вы пока погостите у нас, отдохните, — сказала жена уаига и провела братьев в сад.

— Если хотите, посбивайте себе стрелами фрукты с деревьев, — посоветовала она, — вон их тут сколько! Сможете и жажду утолить, и силы подкрепить.

Жажда уставших с дороги братьев, и правда, мучила, да и силы были на исходе. Стали они стрелы в яблоки и груши пускать — ни один плод не сбили. Когда стрелы кончились, стали мечи бросать — и тоже безуспешно. В результате, остались братья без оружия: луки без стрел бесполезны, а все стрелы и мечи в листве да ветвях застряли.

Сидят братья, ждут, время тянется медленно. Солнце зашло, стемнело. Наконец уаиг вернулся с охоты: без малейших усилий тащит туши нескольких убитых оленей и косуль, да в придачу — вязанку вырванных с корнем деревьев — дрова для очага. Топот его шагов по всей округе разносится, голос как гром небесный гремит.

— Добро пожаловать, гости! — говорит уаиг. — Ваш приход — утренней заре подобен!

У братьев при виде великана сердце в пятки ушло, но отступать уже было поздно. Вскоре и ужин подоспел. Уаиг ест мясо, нахваливает, а братьям кости бросает. Так и легли братья спать на пустой желудок.

Когда рассвело, снова собрался уаиг на охоту, просит у жены еды в дорогу.

— Бери гостей наших, больше после вчерашней трапезы ничего не осталось, — отвечает жена. — Худоваты, конечно, но ничего, на перекус сгодятся.

Уаиг схватил братьев, рассовал кого в шапку, кого за пазуху, кого в карман, кого в рукав и пошёл добывать на обед что-нибудь более существенное, чем эти семь задохликов.

Много времени утекло с тех пор, как братья отправились к уаигу мериться силой, а всё нет их и нет. Мать надеется, ждёт, но ни слуху о них, ни духу. Соседи тоже тревожатся. Несколько юношей отправились на поиски. Все дороги-пути на конях проскакали, по горам, по долам пропавших братьев искали, да так и не нашли.

День за днём, месяц за месяцем плачет убитая горем мать. И так отчаяние бедной женщины велико, что даже ветер ей подвывает, даже небо слёзы на землю льёт.

— О сыночки мои ненаглядные, семь небесных радужных огоньков! На кого же вы меня покинули? — причитала она. — Все матери завидовали мне. А теперь нет на свете человека несчастнее, чем я. Кто продолжит наш род, кто поддержит огонь в очаге?

Прознал о беде вдовы милостивый дух гор, пожалел её и решил помочь.

Через год родился у вдовы ещё один сын — силой, храбростью и умом превосходящий всех семерых братьев, вместе взятых. Никто такого не ожидал, потому назвали мальчика Запоздалый.

Окружила мать Запоздалого заботой и любовью, посвятила свою жизнь тому, чтобы окреп он, возмужал, чтобы вырос из него настоящий мужчина. И усилия её не пропали даром.

Известно, что по телёнку, если за ним уход хороший, обычно сразу можно определить, какой из него бык вырастет. Так и по Запоздалому сразу было видно, каким сильным и отважным он станет, когда подрастёт. Никто не мог обогнать его, никто не мог побороть, никто не бросал так далеко камень и не стрелял так метко из лука. Люди восхищались им, а мать на радостях день ото дня молодела.

Шло время. И вот однажды гуляет Запоздалый по селу с другими мальчишками, смотрит: навстречу им с красивым кувшином на плече дочь колдуньи за водой идёт. Запоздалый взял лук и говорит друзьям:

— Хотите, я первым же выстрелом в кувшин попаду?

— Давай, покажи свою меткость! — ответили мальчишки.

И Запоздалый, недолго думая, пустил стрелу — глиняный кувшин разбился вдребезги. Дочь колдуньи, заплакав, убежала домой, а мальчишки бросились врассыпную, как воробьи при виде коршуна.

На следующий день всё повторилось. Снова пошла дочь колдуньи за водой, ещё один красивый кувшин разлетелся на тысячу осколков от пущенной Запоздалым стрелы, и девушка, молча проглотив обиду, опять убежала в слезах.

Однако когда Запоздалый в третий раз разбил стрелой красивый расписной кувшин, не дав дочери колдуньи принести домой воды, девушка уже не смолчала и не заплакала, а гневно сказала ему:

— Постыдился бы! Бить кувшины — невелика заслуга! Меня кто угодно обидеть может. Будешь продолжать в том же духе, и тебя не минует судьба твоих семерых братьев. Если ты такой смелый — лучше найди их убийцу и отомсти ему!

При этих словах Запоздалый застыл точно вкопанный. Товарищи его разбежались. Дочь колдуньи ушла восвояси. А он всё стоял и стоял, пытаясь осмыслить услышанное.

Когда же наконец Запоздалый вернулся домой, мать по обыкновению встретила его радостно, с пылу с жару еду несёт, как день прошёл, интересуется.

Но ему не до еды, не до её заботы.

— Скажи, нана, где мои семь братьев? Что с ними случилось? Кто их убил? — вопрошает он, схватив мать за руку.

— Будь проклят тот, кто рассказал тебе об этом! — воскликнула вдова и заплакала.

Да только теперь уже невозможно было правду утаить. Пришлось ей поведать сыну о том, как отправились семеро братьев за большую реку к уаигу силой мериться и не вернулись.

— Значит, не зря стыдила меня дочь колдуньи! — с горечью посетовал Запоздалый. — Негоже мне за нанину юбку цепляться, пора за братьев поквитаться.

— О сынок, не усугубляй мои страдания, — взмолилась мать. — Людские упрёки ветер унесёт, стыд со временем тоже пройдёт, а у меня один только ты и остался, не вынесет моё сердце новой утраты. Да и мал ты ещё, чтобы за братьев мстить.

— Нет, нана, это — долг чести, и я должен исполнить его. Лучше скажи, не осталось ли от отца каких-нибудь доспехов, или, может, знаешь, где взять коня? Сейчас бы мне всё это очень пригодилось!

— Кое-что от отца твоего осталось: в кладовой на стене висят лук и стрелы, колчан и меч, седло и уздечка, а в конюшне конь его старый стоит, за которым давно ухаживать некому. Да только боюсь, не поднять тебе этих доспехов, не оседлать отцовского коня.

Побежал Запоздалый в кладовую, снял со стены оружие да упряжь и в конюшню направился. На коня без жалости не взглянешь — по уши в навозе стоит. Вывел Запоздалый коня, отскоблил грязь, в родниковой воде отмыл, гриву в косички заплёл, любуется: кожа коня чистотой аж сияет — даже глазам больно смотреть.

Оседлал он коня, вскочил в седло, а конь под ним пляшет, мечется из стороны в сторону, на дыбы встаёт, но Запоздалый крепко держится в седле. Укротил он коня, направил на ограду двора, так конь туда-обратно будто птица перемахнул. В конце концов добился Запоздалый от коня полного взаимопонимания и стал в дорогу собираться: надел доспехи и оружие, приторочил к седлу сумки с лёгкой, но сытной пищей, а потом пожелал матери здоровья, сел на коня и пустил его во весь опор, так что искры из-под копыт полетели. Мать, провожая сына, расплакалась, но удержать его дома было уже не в её силах.

Скачет Запоздалый вперёд, отцовский конь будто устали не знает, скорости не сбавляет. Вдруг видит Запоздалый: пасётся впереди стадо овец и коз. Подъехал он к пастуху, поздоровался.

— Да умножится твой скот! — говорит.

— А тебе удачи в дороге, юноша! — отозвался пастух. — Куда это ты направляешься в полном вооружении?

— К большой реке еду, к уаигу, что живёт на другом берегу, — отвечает Запоздалый.

— Много таких молокососов пытались вызов уаигу бросить, да только даже костей от них не осталось. Лучше возвращайся домой, к няне, подрасти чуток. Нечего тебе пока делать на том берегу реки, сил у тебя не хватит, чтобы уаига одолеть.

— Спасибо, что не жалеешь советов для обычного странника, но, если мне и суждено будет умереть, что с того? Когда столько храбрых воинов уже погибло, смерть простого мальчишки вроде меня ничего не значит. «А этот юноша с характером! — подумал пастух. — Посмотрим, осушит ли он чашу с молоком».

— Ты, наверно, устал и голоден. Не в моих правилах гостя не солоно хлебавши отпускать. Попей молока, коли, конечно, сумеешь чашу удержать, — сказал он Запоздалому и протянул ему огромную чашу с молоком.

Юноша взял чашу и осушил её одним махом, так что пастух не то что стадо обойти, а даже шага сделать не успел.

— Спасибо за угощение! — поблагодарил Запоздалый, возвращая чашу. — Всех благ тебе, пастух. Но мне надо дальше ехать, прощай.

Пастух пожелал ему счастливого пути и подумал: «Этот юноша — не чета другим. Никому до него не удавалось выпить всю чашу до дна. Может, он и сумеет справиться с уаигом».

А Запоздалый снова погнал коня к большой реке и спустя какое-то время добрался до пастуха, который пас быков.

— Да умножится твой скот, пастух! — приветственно сказал он.

— Доброго здравия тебе, всадник! Куда путь держишь и как столь юного отрока отпустили в дальнюю дорогу?

— За большую реку еду к злодею уаигу, и удержать меня дома никто не мог, а уж как там сложится, посмотрим.

— Ох, юноша, видно, мало тебя пороли, раз так ума и не нажил. Был бы поумнее, остался бы дома. Немало твоих предшественников пыталось вызов уаигу бросить, да только даже костей от них не осталось. Куда уж тебе, сосунку, у которого молоко на губах не обсохло!

— Правду говоришь, мил человек, но и не ехать нельзя: семь моих братьев сгинули за рекой, и мой долг узнать, что с ними сталось, а придётся — так и отомстить за них. Ну, а если мне суждено будет умереть, что с того? Когда столько храбрых воинов уже погибло в тех местах, смерть простого мальчишки вроде меня ничего не значит.

— Что ж, удачи тебе в дороге! — пожелал Запоздалому пастух. — Но прежде помоги мне разнять бурого и чёрного быков — всё время дерутся, боюсь, как бы не покалечили друг друга. А сам думает: «Разнимет быков, может, и одолеет уаига, в противном случае ждёт его участь всех остальных».

Запоздалый поскакал в гущу стада. Не слезая с коня, схватил дерущихся быков за хвосты и кинул бурого через семь хребтов, а чёрного за семь рек забросил, потом попрощался с пастухом и продолжил свой путь. Долго ли, коротко ли ехал — коня даже пришпоривать не пришлось, так тот рвался вперёд.

Вскоре добрался Запоздалый до равнины, где табун на сочных травах пасся. Лошади почуяли всадника, заржали. А Запоздалый к табунщику подъезжает.

— Здравствуй, добрый человек! — говорит.

— И ты будь здоров, юноша! — отвечает табунщик. — Куда направляешься, если не секрет?

— Не секрет, еду я к великану уаигу, живущему на той стороне большой реки.

— Видать, ты маменькин сынок, привык, чтоб все тебя обслуживали — вон как коня своего загнал! Да и собственную жизнь не ценишь, раз к уаигу в гости собрался! И как только тебя родители отпустили?

— Нана и не отпускала, но я её не послушался. Спасибо, что беспокоишься за меня, но не ехать я не могу, даже если придётся голову сложить.

— Что ж, удачной тебе дороги! Но ты хоть коня смени — твой-то совсем устал уже. Выбери любого из моего табуна.

— За предложение благодарю, но сил у моего коня ещё достаточно — твоим до него далеко! К тому же он для меня не просто конь, а друг — я не могу его бросить. Но всё равно — спасибо. Счастливо тебе и прощай!

И Запоздалый поскакал дальше. Конь его, и правда, устали не знает, скорости не сбавляет, под седлом играет, рвётся вперёд.

Наконец увидел Запоздалый большую реку, а на противоположном берегу — громаду замка уаига.

Дочь великана заметила всадника с башни и кричит матери:

— Нана! Снова к нам кто-то едет! На сей раз только один всадник. Он уже у реки.

— Проследи за ним, доченька! Если будет брод искать — значит, лёгкая добыча. Если напрямик через реку поплывёт — стоит его опасаться.

— Нана! — снова кричит матери дочь уаига. — Он погнал коня напрямик, и тот переплыл реку, как рыба. А всадник, хоть и очень юн, даже не шелохнулся в седле!

У ворот замка Запоздалый спешился. Навстречу ему жена и дочь уаига вышли.

— Добро пожаловать, гость! — говорят в один голос.

— Благополучия вашему дому! — отвечает Запоздалый.

— Заходи, отдохни с дороги в саду, угостись фруктами, — предлагает жена уаига. — А к вечеру и муж мой вернётся.

Провела она Запоздалого в сад и вроде как удалилась, оставив гостя одного.

Но на самом деле вместе с дочкой подсматривает за ним.

Запоздалый огляделся. Яблок и груш на деревьях видимо-невидимо — спелые, красивые, так и хочется ими полакомиться. И вдруг среди листвы и фруктов заметил Запоздалый множество застрявших в ветвях стрел, мечей да разнообразной упряжи.

Стал он трясти деревья одно за другим — посыпалось с ветвей оружие, и столько его было, что даже траву под ним не видно.

Подивился Запоздалый, а мать и дочь шепчутся:

«Непростой это гость. Многие к нам приезжали, но такого ещё не было, хотя на вид — совсем мальчишка».

Когда солнце скрылось за горами и замок погрузился в сумрак, земля вокруг задрожала, послышался отдалённый грохот, будто лавина обрушилась с гор. Это уаиг возвращался с охоты, неся туши убитых оленей и косуль да вырванные с корнем деревья.

Сбросил уаиг добычу посреди дома, поздоровался с гостем. Потом помог жене и дочери развести огонь в очаге, сунул туда деревья прямо целиком и, освежевав туши, стал ждать, когда сварится мясо.

Наконец ужин был готов. Пока хозяева усаживались за стол, Запоздалый схватил нож и принялся мясо от костей отделять. Мясо тут же съедал сам, а уаигу кости бросал.

Пришлось уаигу голодным спать ложиться. Беспокойным был его сон — на пустой желудок не больно-то спится, потому поднялся уаиг ещё до рассвета.

Запоздалый услышал, как тот собирается на охоту и просит жену приготовить ему еды в дорогу, сразу вскочил с постели, выбежал во двор и преградил уаигу путь.

— Что ты встал в такую рань? — спрашивает уаиг. — Иди досыпай, это у меня дела, а ты — гость.

— Ну, нет, не для того я сюда приехал, чтобы спать. И тебя никуда не пущу, пока не скажешь, где мои семь братьев!

Слово за слово, уаиг всё больше злится, наконец совсем рассвирепел и набросился на Запоздалого. Завязалась жестокая схватка, не на шутку оба разошлись. Поднял уаиг Запоздалого, ударил его оземь, и Запоздалый по колени ушёл в землю, но тут же высвободился и вогнал по колени в землю уже уаига. А тот словно бы и не заметил этого, с высоты своего огромного роста ударил Запоздалого кулачищем по голове, и, как гвоздь, вбил бедного юношу в землю по пояс. И снова Запоздалому удалось вырваться из земли, в свою очередь он тоже ударил уаига да вложил в этот удар всю силу и всю жажду отмщения. На сей раз великан ушёл в землю по плечи. Попытался он высвободиться, но не смог. А Запоздалый выхватил отцовский меч — и отрубил злодею уаигу голову.

Потом к жене его побежал, замахнулся мечом и кричит грозным голосом:

— Говори, где мои братья, или тоже головы лишишься!

— Пощади меня, не убивай! Всё тебе скажу! Нужно разрезать мизинец уаига, там ты найдёшь своих братьев!

Запоздалый последовал её совету, осторожно разрезал мизинец великана, и оттуда высыпались семь его братьев.

А уж когда они узнали, кем приходится им спасший их юноша, радости братьев не было предела. Собрали они своё оружие, сели на коней и, спешно покинув дворец, отправились вместе с младшим братом в обратный путь, домой.

Но чем ближе подъезжали они к дому, тем мрачней становились семь старших братьев. Казалось бы, всё прекрасно — они спасены! Так-то оно так, да только их спасителем стал младшенький, совсем мальчишка. А это — позор. Раньше с ними никто в селении сравниться не мог, их уважали, почитали. И что теперь? Пойдёт молва: мол, они, взрослые мужчины, не смогли одолеть уаига, а мальчишка смог и пропавших братьев освободил, домой вернул. Вся слава ему достанется! Как после такого позора жить среди людей?!

Хмурят братья брови. Черно у них на сердце. Время от времени отъезжают от Запоздалого в сторонку, перешёптываются, чёрное дело замышляют: надумали они брата и спасителя своего убить. И как только такое им в голову пришло!

Едут они по лесу, в самую чёрную чащобу забрались, где в укромных норах дикие звери таятся да в темноте злые люди от посторонних глаз скрываются. Для чёрного дела лучше места не найти.

— Остановимся здесь, отдохнём, — говорит старший из братьев.

Спешились братья, расседлали коней и послали Запоздалого их пасти, сказав, что сами пока вздремнут немного. А когда он ушёл, сели семеро братьев на траву и стали совет держать.

— Нам с ним не справиться, — заметил один из них. — Тут надо действовать хитростью, иначе никак.

— Что ты предлагаешь? — спрашивает старший.

— Выроем глубокую яму, сверху постелим бурку, а когда он пригонит коней, скажем, что теперь и ему не мешает отдохнуть перед дорогой, пусть, мол, на бурку приляжет да поспит. Ступит он на бурку и в яму провалится. Тут и наш черёд действовать придёт.

— Хорошо придумал! — согласились остальные братья и принялись копать яму.

Землю, чтобы Запоздалый ничего не заметил, относили за деревья, вглубь леса. И такая у них глубокая яма получилась, что холм из вырытой земли чуть ли не верхушек деревьев достигал. Прикрыли братья яму чёрной буркой, а сами снова улеглись. Через некоторое время появился Запоздалый с лошадьми.

— Кони наелись, напились воды, — сообщил он, — готовы дальше скакать.

Похвалили его братья. Старший, как лежал, приподнялся на локте и говорит:

— Получается, все отдохнули, кроме тебя, несправедливо это. Поспи и ты чуток, а как проснёшься, тронемся в путь. Мы тебе и бурку постелили, ложись, набирайся сил. Нам всё равно ещё лошадей запрячь надо да в дорогу ягод каких-нибудь собрать, так что время есть.

Ступил Запоздалый на бурку, чтобы прилечь, и провалился в яму. А братья навалились всемером на холм из вырытой земли, к яме его придвинули, и посыпалась земля вниз. Вскоре чёрное дело было сделано — похоронили злодеи брата заживо.

Довольные, что всё у них получилось, оседлали они коней и поскакали домой.

Когда добрались семеро братьев до родного селения, радости матери, уже не чаявшей увидеть своих сыновей, не было предела. Улетучилось её горе, как не было, вернулись к ней прежние силы, даже помолодела она от нежданного счастья — носится по селу, все её поздравляют. Только и разговору, что о семи братьях. А о младшем на радостях никто и не вспоминает. Решили братья великий пир устроить в честь своего возвращения, пригласили всё село, назначили срок.

Но не бросил Запоздалого отцовский конь, стоит у свежей могилы, не отходит. Тоскливое ржание его разносится по лесу, созывает зверей на подмогу.

Первой на зов его лиса прибежала, высунула морду из кустов.

— Что случилось? — спрашивает.

— Всадника моего, друга моего сердечного, зарыли здесь живьём. Помоги мне, лиса, откопать его. За добро воздастся тебе, когда-нибудь это и тебя от беды убережёт.

Согласилась лиса помочь. Рыла, рыла землю, но устала и свалилась без сил.

А тут ей на смену серый волк прибежал.

— Что случилось? — спрашивает.

— Всадника моего, друга моего сердечного, зарыли здесь живьём, — снова объясняет конь. — Помоги мне, волк, откопать его. За добро воздастся тебе, когда-нибудь это и тебя от беды убережёт.

У волка лапы длиннее, сильнее, чем у лисы. Как он начал ими землю из ямы выгребать, быстро дело пошло. Но уж больно яма была глубока, волка тоже сморила усталость, хотя до дна уже совсем немного оставалось.

К счастью, тут из чащи вышел на поляну медведь.

— Что случилось? — спрашивает. — Издалека меня сюда твоё ржание привело.

И снова пришлось коню повторить свою просьбу:

— Всадника моего, друга моего сердечного, зарыли здесь живьём. Помоги мне, медведь, откопать его. За добро воздастся тебе, когда-нибудь это и тебя от беды убережёт.

— Хорошо, — согласился медведь и широкими лапами принялся разгребать землю, а большие камни из ямы выкидывать, будто это и не камни вовсе, а лесные орехи.

Вскоре медведь раскопал Запоздалого, тот вскочил на ноги, да только ни ему, ни медведю не вылезти из такой глубокой ямы.

«Как же их вытащить?» — думает конь.

Вдруг видит: белоголовый орёл кружится над поляной.

— Эй, орёл! — закричал он. — Вынеси моего всадника и медведя из ямы. За добро воздастся тебе, когда-нибудь это и тебя от беды убережёт.

Орёл опустился в яму, схватил Запоздалого острыми когтями и вынес его наверх.

— Вот, — говорит, — твой всадник. А медведя мне не поднять, слишком уж он тяжёлый.

— Ничего, — сказал Запоздалый, — медведю я выбраться помогу.

Упёрся он руками в ближайшее дерево и повалил его, а потом к яме подтащил да сбросил одним концом вниз. По стволу медведь быстро вылез из ямы.

Запоздалый поблагодарил своих спасителей, оставил им в знак признательности пищевые припасы, которые ещё во дворце уаига прихватил в дорогу, а там и мёд был для медведя, и мясо для лисы с волком и для орла нашлось.

Потом сел Запоздалый на коня и поехал домой, к родному очагу. Едет и думает:

«Как могли мои братья так со мной поступить? Как они теперь будут смотреть мне в глаза? Когда перед тобой враг — всё понятно, но как жить, если близкие люди могут нанести тебе подлый удар в спину?»

С такими горькими мыслями приехал он домой.

А там — пир горой, танцы, песни, чуть ли не всё селение гуляет. Увидели его люди, обрадовались, обступили и стали расспрашивать, где он пропадал, что делал.

Рассказал им Запоздалый о том, как убил он уаига, как свободил семерых братьев и как они отплатили ему чёрной неблагодарностью, как потом отцовский конь спас его с помощью лисы, волка, медведя и орла.

Старшие братья, чтобы выгородить себя, подняли Запоздалого на смех, обвинили во лжи.

Тогда Запоздалый возвысил голос и говорит:

— Если то, что я вам поведал, — неправда, пусть стрела, пущенная в небо, вернувшись, поразит меня в голову. Но если мой рассказ правдив — пусть вернётся она семью стрелами и поразит тех, что лгут и возводят напраслину, дабы скрыть свои чёрные дела.

Поднял он лук и выстрелил в небо. Все замерли в ожидании. Семью стрелами вернулась пущенная Запоздалым стрела, и эти стрелы поразили семерых братьев прямо в их чёрные сердца.

— Такова воля Небес! — рассудили старики. — Предатели получили то, что заслужили.

Никто не горевал о подлых братьях. Даже вдова смирилась с их кончиной.

Запоздалый остался с матерью, заботился о ней, а потом женился. И жили они с женой долго и счастливо. И было у них много детей — красивых, как мать, и смелых, как отец, которого все в округе уважали и почитали. Верный конь тоже доживал свой век в довольстве и радости. А ещё Запоздалый взял за правило подкармливать зверей и птиц в лесу.

Так всем и воздалось по их делам!