ил некогда в одном ауле джигит с женой и маленьким сыном. Однажды пришли в тот аул разбойники и украли мальчика. Увезли они его далеко от родных мест и продали богатому князю.

Князь сразу пристроил мальчишку к работе.

— Будет до конца дней своих пасти моих овец! — сказал он.

Как-то раз пастушок поднял в степи лошадиный череп и долго его рассматривал.

А потом горько заплакал. Путник, спешивший по своим делам, увидел это и спрашивает:

— Что ты плачешь, мальчик, над каким-то старым лошадиным черепом?

— Это череп алыпа — самого лучшего, самого быстрого, самого неутомимого коня, — ответил мальчик. — Вот почему я плачу.

Путник рассказал о том, что видел, князю. Тот удивился и позвал мальчика к себе.

— Говорят, ты по черепу узнал алыпа. А смог бы ты узнать алыпа в живом скакуне?

— Да, — ответил пастушок.

Князь приблизил мальчика к себе, поселил в своём доме, стал хорошо кормить, одевать, подарил дорогое оружие. Больше он не должен был пасти овец. «Надо приручить мальчишку, — думал князь, — и он найдёт мне непревзойдённого бесценного алыпа! Тогда я стану самым знаменитым на Кавказе!»

— Ты — мой лучший джигит, — говорил князь, — ты — мой лучший друг!

«Я твой невольник, но не друг, — мысленно возражал мальчик. — Не верю я в искренность твоих слов».

А князь чуть ли не каждый день твердил ему:

— Мне нужен алып, ты должен найти алыпа.

— Алып — это большая редкость, — отвечал мальчик, — на земле их очень мало. Придётся пересмотреть десятки, может, даже сотни табунов!

— Мы объездим с тобой все долины, все ущелья и предгорья, осмотрим табуны ближних и дальних земель, но найдём алыпа. И тогда все князья и богачи Кавказа будут завидовать мне! — сказал князь.

«Да, я найду алыпа, — думал мальчик, — но не для князя, которому он нужен лишь затем, чтобы возвеличить самого себя да посрамить других. Я найду алыпа, дабы он помог мне вырваться из неволи и вернуться домой к родителям. Вдали отсюда, в родном краю горюют они обо мне, гадают, жив ли их похищенный сын. Отец крепится, а мать, наверное, плачет: «Верно, продали разбойники нашего мальчика к кому-нибудь в услужение. Как живётся ему на чужбине, что с ним сталось?»«

Шло время. Десятки, сотни табунов в ближних и дальних землях уже были отсмотрены, и вот наконец мальчик увидел вороного жеребца без единого светлого волоска и говорит князю:

— Надо его купить, сколько бы он ни стоил.

Князь купил.

А вскоре мальчик заприметил чистую вороную кобылицу с чуть заметным белым пятнышком на левой задней ноге. Посоветовал купить и её.

«Да этому мальчишке нет цены! Как бы он не сбежал», — подумал князь, вернувшись домой. И потребовал:

— Поклянись, что не уйдёшь от меня.

На что мальчик ответил:

— Клянусь. Я уйду от тебя, князь, только в том случае, если ты сам мне велишь: «Уйди от меня!»

Князь успокоился, уверенный, что никогда такого не скажет, и говорит:

— Да будет так! А теперь давай объезжать новых лошадей. Какая из них лучше?

— Кобылица лучше. В ней видна стать алыпа, — откликнулся мальчик.

— Тогда я буду объезжать кобылицу, — рассудил князь, — а ты — жеребца.

Поехали они в долину. Там мальчик начал гарцевать, резвиться да всё время на князя налетает, побольнее задеть его норовит. Надоело это князю, и он в сердцах крикнул:

— Уйди от меня!

А мальчик только того и ждал — развернул коня и пустил его вскачь. Понял князь, какую оплошность совершил: ведь своими словами освободил он мальчика от клятвы! Погнался князь за беглецом, но приблизиться никак не может. Однако и мальчику увеличить расстояние между ними не удаётся. Долго они скакали. «Ведь это в моём коне стать алыпа, — думает мальчик. — Почему же не могу я оторваться, уйти?» И тогда направил он коня в сухое, каменистое русло, круто идущее вверх, в гору. Его жеребец скачет неутомимо, как прежде, а кобылица стала отставать — сказалась слабость её задних ног, о которой свидетельствовало чуть заметное белое пятнышко. Князь понял, что беглеца ему не догнать, и повернул назад.

А мальчик прискакал в родной аул, въехал во двор родного дома и привязал коня к коновязи. Конь заржал.

— Наш сын вернулся! — радостно воскликнул отец.

По ржанию коня он понял, что это алып. А если алып, значит, на нём — его сын, потому что тайну, как распознать алыпа, знала только их семья. Выбежали отец и мать навстречу сыну, обняли его. И зажили они, как прежде.