Стоя рядом со своим другом Фокстедом в углу Голубой гостиной, Джеффри наблюдал за Рози. Он уже по горло был сыт Сент-Джеймсским дворцом. Слишком много незнакомцев, слишком много странных взглядов от людей, гадавших, кто он такой, слишком много перьев и какое-то безумное сияние бриллиантов. Ему здесь просто-напросто было не место.

Хуже того, леди Диана осталась одна в первой из двух карет, которыми пришлось воспользоваться из-за двух дам, одетых в платья с кринолинами. Он говорил себе, что в Лондоне сейчас нет места безопаснее, чем улицы, прилегающие к дворцу. Но его все равно беспокоило то, что он оставил леди Диану одну.

Словно прочитав его мысли, лорд Фокстед повернулся к нему.

— Знаешь, тебе совсем не обязательно оставаться здесь. Никому не обязательно. Дамам придется подождать еще какое-то время, судя по длинной очереди из ожидающих леди в коридоре. Видел их, когда шел сюда. Так что я ухожу. Ты можешь составить мне компанию в «Уайтсе», выпьем по бокалу бренди. До клуба тут недалеко пешком. Уверен, что миссис Пирс все дела леди Розабел держит под контролем. Почтенная вдова, без сомнения, привезет твою сестру домой задолго до ужина.

Вот дьявол! Он совсем забыл, что вечером в Гренвуд-Хаусе должен состояться еще и ужин с тремя десятками гостей и танцами.

«Ужин для «узкого круга», да уж, конечно!»

— Спасибо, Фокстед, — ответил он графу. — Но думаю, что мне лучше подождать сестру в карете. — «С леди Дианой. Которую ты должен был бы избегать. Но которая притягивает тебя к себе, как магнит — кусок железа».

— Как пожелаешь. В любом случае увидимся вечером. Если передумаешь насчет клуба, просто скажи швейцару, что ты мой гость, и он сразу тебя впустит.

Они вышли вместе, обсуждая планы, касавшиеся теддингтонского шлюза. К счастью, путь Фокстеда лежал не мимо кареты Джеффри, поэтому он не мог увидеть, как тот присоединится к леди Диане. Джеффри не понимал, почему его так тревожило, что его заметят. Впрочем, ему, конечно, не хотелось давать пищу злым языкам, ведь между ним и леди Дианой ничего не было, кроме невинного поцелуя.

«Ага, совершенно невинного».

Джеффри вздохнул. Надо поостеречься, как бы не повредить ее репутации. Не зная наверняка, он все-таки был уверен, что сидеть наедине с мужчиной в карете — прямой путь к тому, чтобы высший свет вычеркнул женщину из своих списков. Если бы не «Элегантные события», общество уже поставило бы на ней крест, поэтому страшно не хотелось нанести ущерб еще и ее предприятию.

Джеффри с Фокстедом разошлись в разные стороны, и он направился к карете, в которой Диана дожидалась его сестры. При его приближении лакей соскочил с запяток, но Джеффри махнул ему, чтобы тот стоял где стоит. Ему хотелось застать Диану врасплох. Казалось, что она всегда контролировала себя, а ему хотелось увидеть настоящую Диану.

Увы! Его ожидало разочарование. Когда он заглянул внутрь кареты, Диана с открытыми окнами читала какой-то журнал. Прямая спина, ни единой прядки не выбилось из прически, даже юбки не были помяты.

Тут, лизнув палец, она перевернула страницу, и похоть в нем снова подняла свою гнусную голову. В буквальном смысле. Дьявол! Ему надо развернуться и уйти, пока она его не увидела.

Он этого не сделал.

— Вам бы следовало по крайней мере закрыть окна. Ради вашей же безопасности.

Ее головка повернулась в его сторону, и, вспыхнув, Диана принялась засовывать журнал под шаль, которая, как ему показалось, принадлежала Рози.

— Я подумала, что при таком количестве лакеев вокруг и с половиной дворцовой гвардии поблизости мне ничего не грозит.

— Полагаю, что так, — сказал он. — Что вы читаете?

— О, ничего серьезного.

— Вас что-то очень увлекло. — И, прежде чем она успела сказать хоть слово, Джеффри протянул руку через открытое окно и выхватил журнал из-под шали.

Диана чопорно поджала губы.

— У вас отвратительная привычка исподтишка нападать на людей и воровать у них вещи.

Он засмеялся.

— Не на людей. На вас. Я все пытаюсь понять вас. — Затем посмотрел на обложку. Это был «Журнал гражданской инженерии». Ничего удивительного, что она покраснела. Он поднял глаза на нее. — Признайтесь, вы читали мою статью.

— У меня не причин отрицать это. Я тоже пытаюсь понять вас, — сказала она, сверкнув глазами.

У нее отлично получалось бросать ему в лицо его же слова.

— Успешно?

— Едва ли. Не поняла половины из того, что тут написано. Но очевидно, что пишете вы со страстью.

— С такой же страстью, с какой вы ведете дела, связанные с сезоном. Скажите, кто помог вам провести ваш собственный сезон? Или вы родились, уже зная все эти правила?

Джеффри думал, она засмеется. Вместо этого Диана отвернулась и посмотрела в окно, потом вновь повернулась к нему и обратила взгляд ему за спину, словно чтобы убедиться, что никто не подслушивает их по обе стороны кареты. Расправила юбки.

— Мне помогла Элиза, к счастью.

— Не мать?

Она пожала плечами.

— Мама была слишком… занята.

Он облокотился на открытое окно.

— Так занята, что не побеспокоилась о дебюте собственной дочери?

Послышался тяжелый вздох.

— Да. Вам, должно быть, известно, что они с отцом в это время были поглощены своими непрекращающимися ссорами.

— Ссорами из-за чего?

Диана фыркнула.

— И вы утверждаете, что только великосветские люди интересуются сплетнями.

— Поверьте мне, я не собираюсь рассказывать об этом кому-нибудь еще. И это не сплетня, если я получаю информацию из первых рук.

— Пожалуй. Но ответить сложно. Они ссорились о том, есть ли у него любовница. Есть ли у нее любовник. Если честно, они могли ссориться по любому поводу. Папа мог пойти в клуб и не вернуться домой до рассвета, что приводило в бешенство мать, которая не сомневалась, что он навещает любовницу. Поэтому мама могла позволить себе исчезнуть на несколько дней и не сообщить ему, куда она отправилась. Отец сходил с ума, не зная, где она. Наверняка ради этого она так и делала.

— Должно быть, вы с леди Верити тоже сходили с ума. В конце концов, неспроста от джентльменов ожидают осмотрительности в отношениях с любовницами, а от леди ожидают, что они будут делать вид, будто не имеют любовников. Все это делается, чтобы не доставлять огорчения детям. По крайней мере, мне так говорили.

Она встретила его взгляд.

— Мы к этому привыкли. К тому времени Элиза уже была замужем, но стала приходить в наш дом на Гросвенор-сквер, просто чтобы посмотреть, как мы с Верити живем, и убедиться на всякий случай, что отец с матерью не убили друг друга. Это было бы жутким скандалом, знаете ли. А наша семья, предположительно, скандалов не одобряла.

Его семья — тоже, в особенности такого сорта скандалов, который мог разразиться, если он не будет осторожен.

— Не могу осуждать вашу семью за это. Скандал порождает огромное количество сплетен и создает трудности в свете.

— Чаще всего отцу удавалось сохранять их битвы в секрете, но не всегда. От их криков порой тряслись потолки. Сразу после моего представления королеве Элиза стала брать меня с собой на каждый прием, на котором присутствовала сама, только чтобы увезти из дома и дать мне видимость дебюта в обществе. Ей очень хорошо удавалось не обращать внимания на то, что происходило у нас дома, и она помогла мне — и Верити во время ее сезона — завести знакомства и найти подруг.

Джеффри покачал головой.

— Для вас этим должна была заниматься ваша матушка, насколько я понимаю.

— Да, должна была… Но маму никогда не интересовали материнские обязанности. — В ее словах неожиданно прозвучали циничные нотки, которых он от нее обычно не слышал. — Маму интересовали две вещи — возможность развлечься и возможность разозлить папу. Только когда она довела его до предела своим бегством с генерал-майором, он решился на развод.

— Совсем не удивлен. Ее поведение, наверное, разбило ему сердце.

— На самом деле нет. Просто он терпеть не мог позволять матери добиваться своего.

Утомившись стоять рядом со своей собственной каретой, Джеффри опустил подножку и открыл дверцу. Но не успел забраться внутрь, как к нему подскочил лакей.

— Ваша светлость, вам туда нельзя.

— Почему? — спросил он раздраженно, удерживая дверцу открытой. — Это моя карета. Я предпочел бы сесть в нее. И возможно, — такое вот я бесчувственное создание! — даже проехаться в ней.

Казалось, что Диана, глядя на Джеффри, борется с одолевающим ее смехом.

— Томас беспокоится о моей репутации. Леди непозволительно сидеть наедине с мужчиной в закрытой карете. Это уничтожит ее репутацию.

Джеффри махнул рукой в сторону целого ряда карет, возле каждой из которых слонялось по меньшей мере по одному лакею, не говоря уж о кучерах.

— С трудом можно представить, что мы здесь «наедине». Или что это закрытая карета. Тут все окна открыты, занавески распахнуты, и, кроме того, сейчас разгар дня.

— Все хорошо, Томас, — обратилась Диана к его, черт побери, лакею. — Я приехала во всеоружии. — Она подняла руки к шляпке, распустила на ней вуаль и потянула вниз. Словно пелена накрыла ей лицо.

— О, ради бога! — пробормотал он сквозь зубы. Потом поднял подножку и захлопнул дверцу. — Я и здесь постою.

— Как хотите, — легко согласилась Диана. — Мне, конечно, не хотелось бы делать то, что доставило бы вам неудобство.

— Хорошо. — Он показал на шляпку. — Теперь можете поднять вуаль. — Ему не нравилось то, что он не видит выражения ее лица.

— О, что вы, и не подумаю, — сказала она лукаво. — Мне нравится быть ко всему готовой.

Неожиданно карета вздрогнула и тронулась вперед.

— Что за черт? — воскликнул он. — Вы поехали! — Но, шагая сбоку, Джеффри увидел, что она подвинулась вперед на длину экипажа и снова остановилась.

— Мы стоим в очереди, знаете ли, — сказала Диана.

— Не знал. Если вы помните, я целый час провел в этой камере пыток в ожидании Рози, которая так еще и не вышла.

— Это потому, что она семнадцатая в списке. Очередь движется время от времени, потому что кареты стоят под теми же номерами. А почему «камера пыток»?

— Давайте прикинем. — Он принялся раздраженно загибать пальцы. — От парика у меня начался зуд. Я не мог пошевелиться, потому что моя шпага все время задевала за что-нибудь.

Прежде чем Джеффри продолжил, она дерзко ухмыльнулась.

— Видимо, вам нужно было преподать те же самые уроки движения в королевской гостиной, что и вашей сестре.

— Возможно. — Он внимательно посмотрел на нее. — Или, возможно, вам нужно было подыскать мне другую шпагу.

— Такую, которая испарилась бы, когда вы закончили?

— Хорошо бы. Кстати… — Он снял с пояса шпагу и ножны и протянул кучеру. — У тебя найдется для них место под сиденьем?

— Конечно, ваша светлость, — заверил кучер, забирая оружие.

— Вот видите, — усмехнулась она. — Вы и сами придумали, как заставить ее испариться.

Джеффри рассмеялся. Затем закашлялся.

— Господи помоги, у меня во рту сухо как в пустыне. И это, кстати, еще одно. Если бы вы предупредили меня, что в королевской гостиной не подают вообще никаких напитков, я бы сунул в карман фляжку перед уходом из Гренвуд-Хауса.

— Ничего у вас не вышло бы. Кафтан слишком плотно облегает фигуру, фляжка была бы очень заметна. — Диана высунула голову из окошка. — Томас, не могли бы вы принести его светлости чего-нибудь прохладительного?

Когда тот ответил согласием, Джеффри удивился, откуда у этого малого все под рукой. Чертова леди уже ведет его хозяйство лучше, чем он сам. Хотя он каждый день срывается из дома, чтобы избежать встречи с нею, так что у нее нет другого выхода.

Стоило ему облокотиться на окно кареты, как та снова дернулась вперед.

— Ну все, — проворчал он. Открыв дверцу, забрался внутрь и опустился на сиденье напротив леди Дианы. — Я могу устроиться поудобнее, раз уж вы сохраняете анонимность.

Вытянув ноги, он натолкнулся на ее колени, которые были прикрыты слоями ткани, но все же угадывались под одеждой. Эта карета, как и вторая, стоявшая в очереди за ней, были самыми просторными, какие кучерам удалось отыскать в недрах каретного сарая Гренвуд-Хауса. Только они могли вместить женщин, одетых в платья с кринолинами, и их спутников.

Но он не ожидал, что ему придется оказаться в одной карете в компании с Дианой, даже на короткое время. Сюда она ехала вместе с Рози в этой карете, а он с миссис Пирс — в другой. Поэтому у него не было возможности привыкнуть к тому, что у Дианы длинные ноги, как и у него.

Зато эта возможность появилась сейчас, потому что он сидел прямо напротив. Вместо того чтобы отодвинуться, Джеффри занял такое положение, чтобы его обтянутое тонкими бриджами колено коснулось ее колен. Желание тут же молнией пронзило его. Было ясно, что он ведет себя неправильно.

На секунду Диана замерла; ее груди поднимались и опускались заметно быстрее, чем обычно. Он не мог дождаться сегодняшнего ужина, когда увидит их более открытыми в вечернем наряде. Сейчас на ней было платье из какой-то фиолетовой ткани, укрывавшее ее от кончиков носков туфель прямо до подбородка, под которым виднелись завязанные бантом лавандового цвета ленты соломенной шляпки. Все было слишком неоткровенным на его взгляд.

Затем она выпрямилась и отодвинула свои колени. Проклятье! Вот именно поэтому неженатым парам нельзя было сидеть в каретах вдвоем.

— Признайтесь, — сказала она. Голос звучал напряженно. — Вам просто не захотелось есть, идя рядом с каретой.

Это был подходящий повод отвлечься, слава богу!

— Вы захватили что-нибудь и поесть тоже? — В животе у него заурчало, словно эхом повторяя вопрос.

— Не могу же я позволить, чтобы мужчина ваших габаритов надолго остался без возможности подкрепиться. Вы можете упасть в обморок, и тогда даже с помощью Томаса мы не сумеем вас поднять.

— Довожу до вашего сведения, что я в жизни не падал в обморок.

— Ну вот и чудесно! А то могли бы покалечить кого-нибудь. Но прямо сейчас вид у вас слегка изможденный. Вот и все, что я хотела сказать.

Скрестив руки на груди, Джеффри фыркнул. Это было смехотворно. Он никогда не выглядел «изможденным». Разве только если умирал от голода или жажды.

К окну с его стороны подошел Томас и протянул ему маленькую корзинку для пикников. Джеффри практически выхватил ее из рук лакея, потом быстро обследовал содержимое.

— Что это, дьявол побери? — спросил он, вытаскивая малюсенькую грушу, которая была слишком мала, чтобы быть настоящей.

— Марципановая груша.

У него потекли слюнки.

— Обожаю марципаны. — Он подозрительно посмотрел на нее. — Вы узнали у моей матушки, что я люблю есть?

— Да. И пить. Я также спросила, что любят ваша матушка и сестра. Как мне кажется, тем, кто организовывает у себя приемы, всегда нужно иметь в меню несколько блюд, которые они сами любят. Согласны?

Джеффри кивнул. Говорить он не мог, потому что рот был забит марципанами. Проглотив последний кусок, пошарил в корзинке и нашел какие-то небольшие сэндвичи.

— Скажите, что это не из марципана, — сказал он, вынимая сэндвич и показывая ей.

Диана засмеялась.

— Нет. Это сэндвичи с ветчиной и чеддером, огурцом и маслом и с ростбифом с горчицей. Горчица приготовлена по собственному рецепту Верити. Она даже нам с Элизой не хочет рассказывать, как ее делает и что в ней, но вкус божественный.

Джеффри начал с этого сэндвича и, попробовав, блаженно зажмурил глаза.

— Господи, как хорошо! — Он взял сэндвич с огурцом и указал на что-то, похожее на небольшие пирожные. — Что это?

— Фруктовые тарталетки с лимоном, джемом и франжипаном. О, еще и пирожки с рубленым мясом. — Когда он потянулся взять один, Диана добавила: — Мы это все подадим на ужине после бала через две недели. Что думаете?

— Я думаю, что вам нужно выделить леди Верити более высокий процент из вашей прибыли.

Она искоса посмотрела на него.

— Если вы не против, я сохраню это как наш маленький секрет. Она уже и так слишком много воображает.

— Я тоже ужасно много воображаю. Поэтому у меня постоянные проблемы со шляпами — не хотят держаться на голове. — Он уничтожил пирожное с лимонной начинкой. — Нет ли чего-нибудь попить?

— О, совсем забыла! — Диана высунулась из окна. — Томас, мы готовы пить кларет.

— Разумеется, миледи.

Томасу пришлось подождать, пока карета снова проедет несколько шагов вперед, но как только она остановилась, он наполнил им два бокала и подал через окно. Джеффри поглядел на свой. Вино в нем на вид казалось вполне приличным. Позволить женщине взяться за хозяйские дела в его доме оказалось удачным решением, даже учитывая высокую стоимость услуг «Элегантных событий».

«Не расслабляйся слишком сильно. Единственная женщина, которая еще долго будет заниматься твоим домом, — это твоя мать. По крайней мере до тех пор, пока я не почувствую, что жениться вполне безопасно».

Диана обратилась к Томасу:

— Можете начинать охлаждать шампанское. Перед нами примерно пять карет, я права?

— Четыре, миледи.

Когда Томас отошел от окна, она подняла вуаль и сделала маленький глоток кларета. Джеффри внимательно посмотрел на нее.

— По какому поводу шампанское?

— Чтобы отпраздновать успех вашей сестры, разумеется.

— Вы уверены в ее успехе?

— Я уверена в способности Элизы провести ее через все это. И да, в Рози уверена тоже. Ваша сестра за несколько недель прошла огромный путь. Она решительно настроена все сделать как следует.

Он отпил немного кларета.

— Тогда я надеюсь, что вы правы. Потому что если вы ошиблись, то сегодняшний вечер будет ужасен.

— Но, как известно прошлым моим клиентам, в таких делах я всегда права.

— А еще вы очень скромны, — протянул Джеффри.

— Разумеется. Думать иначе было бы нетактично.

Карета снова дернулась с места, подтолкнув его бокал.

— Вести себя иначе может быть нетактично. А вот думать — это нечто совсем другое. К счастью, я отлично знаю собственные возможности, и мне начинает казаться, что вы тоже знаете.

Улыбнувшись, Диана отпила кларета.

— Знаю ваши или свои?

— Догадываюсь, что и то и другое. — Лучше бы ему сменить тему. — Вы разбудили во мне любопытство разговором о вашей матушке. Что произошло между ней и ее любовником?

Диана пренебрежительно отмахнулась.

— А! Они поженились. Некоторое время он из-за скандала не мог служить в армии, но в конце концов отправился в Европу, чтобы снова пустить в дело саблю и винтовку.

— А ваша матушка? Поехала с ним?

— Поехала. Примерно на четыре месяца. Но война — дело неприглядное, как вы можете предположить, поэтому генерал-майор собрал ей вещички и отправил ее назад, дожидаться его в семейном поместье в Камберленде.

— Я могу понять, почему он… Подождите, так у него есть поместье?

— Есть. Его отец скончался — уже после его женитьбы на маме, — и он унаследовал виконтство. — Она поджала губы. — Наверное, нужно перестать называть его генерал-майором, но мы просто не можем иначе. Это очень неприятно — осознавать, что после того, как он и мама поломали нам жизни, ему без всяких усилий и несмотря на адюльтер удалось стать лордом Рамриджем. А мама превратилась в леди Рамридж и теперь устраивает приемы в Камберленде.

— Я бывал в Камберленде. Это не то место, где можно устраивать приемы.

— Откуда же мне знать? Нас с сестрами туда не приглашали. — Отчетливая боль, прозвучавшая в голосе Дианы, вызвала у него искреннее сочувствие. Он с трудом мог поверить в ее слова. Как взрослые мужчина и женщина… нет — дети!.. — могли так поступить со своим потомством? Господи, дочери вели себя более зрело, чем их родители!

Диана расправила плечи и вздернула подбородок.

— Значит, вы, без сомнения, поймете, почему мне так не хочется выходить замуж. Наблюдения за театральными баталиями между моими родителями и отпечаток, наложенный на всю мою жизнь, сделали меня… Можем мы поменять тему разговора, пожалуйста?

— Конечно. — На секунду он забыл, что хотел сказать. Затем отважился: — Значит, все дела, связанные с дебютами, проходят вот так? Вы сидите в карете, пока юная леди под руководством вашей сестры совершает представление?

Диана издала грустный смешок.

— Обычно все проходит не так, как сегодня. Как правило, я не участвую в этом, а руководят юными леди их матери, так что даже Элиза появляется редко. Как я уже вам говорила, это Рози попросила меня быть здесь сегодня.

— Верно. Чтобы приободрить ее, так сказать.

У нее крепко сжались губы.

— Вы мне не верите?

— Разумеется, я вам верю. В особенности после того, как Рози подтвердила это. — Хотя Диана сама говорила сегодня утром, что он наверняка думает, будто она подстроила это, исходя из каких-то собственных причин. Она так и не ответила ему, какие причины имела в виду. Джеффри уже собрался надавить на нее, чтобы добиться ответа, но тут карета снова тронулась с места. — Какие мы теперь по счету?

— Не уверена. Я отвлеклась.

А вот Джеффри не отвлекался. Только следил он не за каретой, а за ее губами, которые мимолетно видел каждый раз, когда она поднимала вуаль.

В окно заглянул лакей.

— Молодые леди выходят. Мне открывать шампанское, миледи?

— Да, конечно, — сказала она.

Выглянув наружу, Джеффри тут же увидел их. Миссис Пирс гордо улыбалась, а Рози ускорила шаги, плывя к карете в своем платье с кринолином. Диана не солгала ему. Оно действительно походило на вазочку с взбитыми сливками. А может, на воздушный шар. Но, к его удивлению, Рози исключительно ловко маневрировала в нем.

Когда дамы подошли ближе, Джеффри выскочил из кареты, чтобы помочь им подняться внутрь, и запоздало сообразил, что он с Рози должен ехать в другом экипаже. Ни одна из этих карет не вмещала больше одной леди в платье с кринолином и в головном уборе, утыканном перьями. Значит, его разговор с Дианой останется незавершенным. Жаль! Он так и не задал ей вопрос по поводу их утренней беседы.

— Это было чудесно, Диана! — воскликнула Рози, торопливо подходя к ним. — Королева спросила меня, как мне понравился Лондон, и я ответила так, как ты и сказала, что я в восторге от видов города, но скучаю по дому, где мне уютнее. Потом она поцеловала меня в лоб и сказала, что мой сезон пройдет удачно и что она в этом не сомневается.

— Это же потрясающий успех! — обрадовалась Диана. — Мы так гордимся тобой, правда, Элиза?

— Да, очень. — Элиза повернулась к Джеффри. — Вам надо было видеть ее, ваша светлость. Она высоко держала голову и ни разу не оступилась. — Элиза одобрительно посмотрела на его сестру. — И у нее уже появился первый покоренный: девонширский наследник, маркиз Хартингтон. — Она бросила Диане понимающий взгляд. — Красивый, с хорошо подвешенным языком молодой человек всего на год или два старше Рози.

Девушка вспыхнула — и ее нетрудно было понять, учитывая, что Хартингтон богат до неприличия. Впрочем, неприличным можно посчитать и еще кое-что: он является близким другом сильно пьющему принцу-регенту. Весьма предосудительная дружба.

— Рози, я должен предостеречь тебя… — начал Джеффри.

— Пусть сегодня она насладится собственным триумфом, хорошо? — шепотом сказала ему Диана. — Завтра вы предостережете ее от всего, от чего захотите.

Он увидел, как Рози смотрит на него полными надежды глазами в ожидании, что он облагодетельствует ее какой-то мудростью. Черт! Очень не хотелось, но пришлось признать правоту Дианы.

— Я должен предостеречь тебя: не надевай больше этого платья, если вздумаешь встретиться с ним, — ты с легкостью собьешь его с ног.

Рози весело рассмеялась и шлепнула его по руке.

— Ой, иногда ты бываешь таким глупым, Джеффри. Не настолько мои кринолины грозное оружие.

Как бы ему хотелось, чтобы они были оружием! Тогда можно было бы вовсе не переживать из-за поклонников.

— К нам идут, чтобы попросить нас отъехать, — сказала миссис Пирс. — Поэтому нам, наверное, пора занять места в каретах и трогаться.

— Конечно. — Он предложил руку Рози. — Поехали?

— Я хочу сесть с Дианой. Я не до конца рассказала ей, как все прошло.

У него вырвался тяжелый вздох. Он уже делил сегодня карету с миссис Пирс. Неужели придется это делать снова?

Но тут его озарило. Он ведь может расспросить ее о Диане теперь, когда узнал больше о положении, в котором оказались сестры.

«А зачем тебе это?»

Проклятье! Ему не следует сейчас сосредоточивать свое внимание на Диане. Он должен думать о Рози.

— Ты можешь рассказать мне, как все прошло.

Она склонила голову набок, и ее тиара, украшенная перьями, чуть не свалилась с головы.

— И ты в самом деле станешь слушать?

— Разумеется. — Раз уж он платит за эту чепуху, то может и узнать, что получает за свои деньги. — Кроме того, мама тоже захочет узнать все подробности, так что просто позови леди Диану, когда будешь ей рассказывать.

Только так ему удалось уговорить ее сесть в карету с ним.