В те три недели, что они занимались планированием и готовились к первому мероприятию Рози в качестве леди Розабел — Диана отказалась учитывать первый провальный музыкальный вечер, который посетила бедная девочка, — она ожидала, что иногда будет случайно видеться с герцогом. К ее досаде, сколько бы времени они с сестрами ни проводили в Гренвуд-Хаусе, он не встретился ей ни разу, даже мимолетно.

Хотя с ее сестрами беседовал. Те помогали ему подготовиться к его собственному появлению в свете в качестве герцога. Ему каким-то образом удалось договориться с графом Фокстедом, чтобы тот выступил его наставником. Судя по всему, лорд Фокстед вложился в один их проектов Гренвуда. Но Гренвуд не обмолвился с ней ни единым словом ни об этом, ни о чем другом.

Было невозможно игнорировать правду. Он избегал ее. Когда это стало очевидно, Диана почувствовала в желудке отвратительную пустоту, такую же, какую испытала на первом балу после того, как разнеслась новость о том, что мать сбежала. Все отворачивались от нее так, будто она не мылась или была дурно одета. И вот теперь Гренвуд поступал с ней таким же образом.

Он поцеловал ее и нашел непривлекательной. Иначе как это можно было объяснить?

Сегодня с самого раннего утра она, Рози и миссис Ладгейт обосновались в спальне девушки. Портниха подвернула тут, отрезала нитку там и в конце концов превратила просто очаровательное платье в выдающееся произведение искусства.

Тем временем Диана вносила заключительные штрихи в ансамбль Рози. Сегодня пройдет важное мероприятие — представление Рози и ее ужин для узкого круга гостей. Но из-за своеобразия придворных туалетов этих дней они полностью сосредоточились на платье Рози к ужину. Пошитое из бронзово-зеленого шелка, оно было искусно собрано в складки прямо под грудью. Темная зелень с голубым отливом подчеркивала красоту изумрудных глаз Рози, по подолу вокруг шла вышивка. Линия выреза на груди и прелестные рукавчики были расшиты белым бисером.

— Все. Готово! — объявила миссис Ладгейт и отступила в сторону.

— Что думаешь, Диана? — Рози медленно покружилась, чтобы показать себя.

— Думаю, это великолепно. А как тебе? — спросила Диана. — Миссис Ладгейт, вы превзошли саму себя. В этом платье Рози выглядит даже прекрасней, чем обычно.

Миссис Ладгейт пробормотала благодарность, а Рози вспыхнула.

— Наверняка прекрасной я не выгляжу, но, может, по крайней мере хорошенькой? Я слишком тревожусь из-за сегодняшнего вечера, чтобы смотреть на себя в зеркало.

— Ты абсолютно точно должна это сделать. — Диана развернула Рози лицом к зеркалу и подождала ее реакции.

Увидев свое отражение, девушка открыла рот.

— Это и вправду я? Я… я выгляжу как принцесса.

— Она самая. Принцесса, которая намеревается завоевать сердца множества поклонников. Особенно когда Элиза уложит тебе волосы. — Она окликнула сестру, которая сидела в дальнем конце комнаты и что-то шила. — Элиза, лента к тюрбану будет закончена к ужину, ведь правда?

— Конечно будет, — отозвалась та, не отрывая глаз от длинного куска материи, который расшивала рядами бисера. — Если меня перестанут отвлекать.

— У тебя осталось время на работу только до отъезда в королевскую гостиную, — напомнила Диана.

— Я знаю, — огрызнулась Элиза.

Они все больше раздражались по мере того, как приближался момент, когда Рози отправится на встречу с королевой, и становилось все труднее скрывать свою нервозность.

В дверях возникла Верити.

— Рози готова предстать перед джентльменом?

— Это зависит от джентльмена, — заметила Диана. — Она еще не причесана.

— О, осмелюсь предположить, брат уже видел ее такой пару раз, — засмеялась Верити.

Потом она пропустила герцога в комнату, и Диана потеряла дар речи. На нем был другой синий сюртук — на этот раз цвета индиго, цвет не самый модный, но очень ему шедший. В сливочно-белом шелковом жилете с полотняным галстуком, в отлично сшитых панталонах, заправленных в отполированные до блеска высокие сапоги, он выглядел потрясающе.

А еще — очень сконфуженно в этой комнате, полной женщин. И в ее присутствии. Он избегал смотреть ей в глаза, отчего ей все сразу стало понятно.

Их поцелуй пробудил в Диане надежду, что в будущем у нее все-таки есть шанс выйти замуж — не обязательно за него, но по крайней мере за кого-нибудь. Но, судя по всему, она придавала слишком много значения тому, что для него было всего лишь моментной прихотью. И если ей не удается побудить даже этого простоватого герцога вновь повести себя как соблазнитель, едва ли найдется другой предприимчивый мужчина, готовый забыть о скандале и всерьез ухаживать за ней.

Наверное, и к лучшему, что она не собиралась замуж. Диана проглотила комок слез в горле. Ни в коем случае нельзя выставлять себя на посмешище, и тем более из-за клиента. Это вовсе ни к чему. Она была слишком горда, чтобы дать ему повод подумать, будто она бегает за ним или еще какие-нибудь подобные глупости.

— Леди Верити, — начал герцог, бросив короткий взгляд на Диану. — Я не хотел прерывать…

— Джеффри! — воскликнула Рози. — Ты должен войти и посмотреть, как я выгляжу.

Герцог увидел сестру и подошел, не отрывая от нее взгляда. О такой реакции Диана могла лишь мечтать.

— О господи, Розабел! — с благоговением произнес он. — Ты словно ангел. Настоящий ангел, сошедший с небес.

— Я знаю! Разве не чудесное платье? — Она покружилась для него. — Леди Диана придумала его, а миссис Ладгейт сшила. Миссис Ладгейт, подойдите, познакомьтесь с моим братом.

Сначала портниха поразилась самой мысли о том, что сестра герцога представит ее ему, но быстро пришла в себя и позволила Рози сделать то, что та собиралась. К его чести, Гренвуд был настроен к портнихе более дружески, чем к Диане в первую их встречу. Никому бы в голову не пришло, что миссис Ладгейт стояла много ниже его на социальной лестнице, и Диана была ему за это благодарна. Она всегда восхищалась творениями этой женщины.

Затем Гренвуд подошел к Диане и, понизив голос, спросил:

— А как же украшения?

Удивленная тем, что он заговорил с ней после трех недель молчания, Диана сказала:

— Мы этим занимаемся. Полагаю, что в наследство вы не получили никаких фамильных драгоценностей Брукхаусов, потому что ни ваша матушка, ни сестра не смогли найти в доме ничего подобного. А вас не было рядом, чтобы прояснить ситуацию. Но у нас есть очаровательное бисерное ожерелье, которое подойдет к ее платью. И мы с сестрами собираемся взять напрокат…

— Изумруды подойдут? — спросил он, застав Диану врасплох.

— А что? Вы их в кармане носите? — Когда он улыбнулся ее шутке, пусть и не ей, Диана добавила: — Да, изумруды идеально подойдут к платью для ужина. Но они довольно дороги, знаете ли. И, если откровенно, меня больше беспокоят бриллианты и жемчуга. Считается, что женщины должны появляться в королевской гостиной именно в них.

— Это там будет происходить представление?

— Нет. Вернее, да, представление королеве будет происходить там. Но прием в Сент-Джеймсском дворце, во время которого королева дает свое благословение юным леди — или недавно получившим титул герцога, как вы, — тоже называется королевской гостиной.

— Бессмыслица какая-то, — заметил он, все так же не отрывая глаз от сестры. Казалось, он готов на все, лишь бы не смотреть на Диану.

— Настоящая бессмыслица — это абсолютно белое платье, которое Рози придется надеть на эту церемонию. Оно смотрится как гигантская порция взбитых сливок, в которую кто-то в последний момент воткнул модный лиф. Добавьте сюда шлейф и несколько длинных перьев, вставленных в тиару, и получится просто образец вычурности.

— Я понял, — сказал Гренвуд, хотя по его виду было ясно, что ничего он не понял.

— О, чуть не забыла о том, с чего мы начали разговор. О драгоценностях. Считается, что юные леди, которых представляют королеве, должны надеть на себя как можно больше бриллиантов и жемчуга. Желательно, конечно, чтобы это был полный бриллиантовый гарнитур…

— Конечно, — заметил он саркастически.

— У нас нет полных гарнитуров из каких бы то ни было камней, но я одолжила Рози бриллиантовую тиару, в которой была на своем представлении, — сообщила она. — Дополнила ее несколькими страусовыми перьями, хотя кое-какие из них пришлось заменить, потому что они слишком вытерлись и обвисли за семь лет и три женских дебюта. Их носила Элиза, потом я, а потом Верити.

«Перестань трещать, Диана!»

Она набрала воздуха в грудь.

— Мы собрали все бриллиантовые и жемчужные серьги, которые у нас нашлись, но нам не хватает ожерелья и броши, поэтому мы решили воспользоваться стразами… Главное, чтобы сверкало. На самом деле в этом, я думаю, весь смысл. О, и еще Элиза собирается одолжить Рози кое-что из драгоценностей, которые ей подарил муж.

— Господи боже, вам нужно было раньше сказать мне об этом.

— Вы вечно где-то пропадали, помните? — ледяным тоном сказала она. — А ваши матушка и сестра не хотели беспокоить вас по поводу драгоценностей, потому что вам и без этого казалось, что Рози не требуются новые платья, когда вы говорили со мной три недели назад.

Его лицо залилось краской.

— Вы правы. И мне, наверное, нужно было упомянуть это раньше, но, когда несколько месяцев назад оглашали завещание, поверенный, которого я тоже унаследовал от покойного герцога, показал мне фамильные драгоценности Брукхаусов, хранящиеся у него в сейфе. В любом случае я давно собирался привезти их сюда, но сегодня, подписывая бумаги в офисе у стряпчего, заберу шкатулку с драгоценностями с собой. Там точно был гарнитур из изумрудов, которые Рози может надеть сегодня к ужину. Думаю, есть и другие украшения, которые вы сможете использовать.

— Это будет чудесно, — обрадовалась Диана. — Благодарю.

— Пока не благодарите. — Он едва улыбнулся, но на этот раз их взгляды встретились. — Вам придется выбрать подходящие украшения ко всем ее разным платьям.

— Что за тяжелейшее испытание, — сухо сказала она. — Меня вынудят перебирать коллекцию, вне всякого сомнения, потрясающих драгоценностей. — Притворившись, что едва не падает в обморок, Диана даже приложила руку ко лбу. — Но я выдержу.

Гренвуд засмеялся.

— Рад, что смог вас позабавить. — Кивнул в сторону Рози. — И я очень рад, что вы позаботились о ее нарядах. Она сказала, что должна надеть кринолин. Я не видел ни единой женщины в этой штуке с тех пор, как был еще мальчишкой. И не имею ни малейшего понятия, где ее можно купить.

— Это из-за кринолинов платья выглядят как гора взбитых сливок.

— Я люблю взбитые сливки, — беззаботно сказал герцог, хотя его взгляд, устремленный на нее, стал напряженным.

— Ах, но ведь эти платья вы съесть не сможете.

— Какая жалость! — Он посмотрел на ее губы. — Я сегодня не завтракал, поэтому чувствую себя слегка… голодным.

Как же ему удается произносить каждую свою ремарку таким голосом, словно это ласка? И почему он опять флиртует с ней, будто между ними ничего не поменялось?

Как раз когда Диана подумала об этом, он, казалось, взял себя в руки и перевел взгляд на сестру, которая в эту минуту разговаривала с Верити.

— Вы полностью изменили ее, знаете ли. Позволю себе сказать, когда вы уложите ей волосы, я ее даже не узнаю.

— Уж постарайтесь. Вы ведь сегодня ее сопровождаете. Не говоря о том, что у вас состоится свое собственное представление. Или вы забыли?

— Я помню.

— Одежда для мужчин очень строго регламентирована.

— Мне это известно. Рози напоминает об этом постоянно. Длинный белый парик. Бриджи. Кафтан по старой моде. Туфли с пряжками.

— Вы уверены, что, когда поедете в офис к стряпчему, не забудете вовремя вернуться домой, чтобы сменить наряд?

Изогнув бровь, он встретил ее прямой взгляд.

— А что? Вы собираетесь сами меня нарядить?

Диана почувствовала, как жар заливает ей лицо. Он опять флиртует с ней. Почему бы не ответить тем же?

— И наряжу, если придется.

Между ними словно проскочил разряд, наэлектризовав воздух. Дышать было трудно. Сердце бешено колотилось. Диана могла поклясться, что с ним творится то же самое.

Герцог наклонился к ней и сказал шепотом:

— Даю вам разрешение одеть меня в любое удобное для вас время, Диана. — Затем выпрямился и, кажется, сообразил, что они не одни. Присутствовавшие не обращали на них никакого внимания, но все же… — Вы, возможно, не заметили, — продолжал он, — но у меня есть часы, и они идеально точны. В нужный час я буду здесь, уверяю вас.

Она заставила себя сделать вдох, потом еще один и еще, и только после этого смогла внутренне собраться.

— У вас есть треуголка?

— А что это такое?

Чувствуя, что ее охватывает паника, Диана сказала:

— Возможно, мы сумеем добыть ее в…

Гренвуд хмыкнул.

— Мне известно, что такое треуголка. Господи, вы действительно считаете меня зеленым юнцом. Мой новый портной сразу же отправил меня к шляпнику — единственному, которого считает сносным. То же самое с сапожником и перчаточником. Но так получилось, что треуголка у меня уже имелась. Я надевал ее на ужин в Обществе. Вы просто не видели, потому что ваш лакей забрал ее у меня, когда я переступил порог дома вашей сестры.

Она слегка успокоилась.

— Тогда вы знаете и про шпагу.

— Да, я планирую посвятить парочку джентльменов в рыцари.

— Будьте серьезны. Вы должны пристегнуть шпагу. Таковы требования.

Он скептически взглянул на нее, потом позвал Элизу.

— Мне обязательно иметь шпагу, чтобы присутствовать в королевской гостиной?

— Да. Не большую, но настоящую. Церемониальная подойдет.

— Быть может, вы удивитесь, но мне не доводилось оказываться в такой ситуации, где была бы нужна церемониальная шпага. — Герцог покачал головой. — Зачем, умоляю, скажите, она мне вообще? На случай, если придется защищать честь Рози в саду?

— Такие правила диктует королева, — заявила Диана. — Но я не знаю точно причин, стоящих за ношением шпаги. — Она лукаво улыбнулась ему. — Не забудьте сами спросить у нее, когда будете там. Я бы не осмелилась, но ведь вы герцог — можете выйти сухим из воды.

— У меня нет никакого желания разговаривать с королевой после представления. Уж если вы не одобряете, когда я ругаюсь, то только Господь знает, как на это среагирует Ее Недостижимое Величество. — Пока Диана боролась со смехом, он направился к двери. — Но проблему со шпагой я решу прямо сейчас.

О нет! Это не предвещало ничего хорошего. Диана заторопилась за ним. Было непонятно, что он имеет в виду. Но поздно. Гренвуд уже нашел камердинера.

При чем здесь камердинер? Чем камердинер может ему помочь?

— Скажите мне, Уэбб, — обратился к нему герцог. — У вашего предыдущего хозяина имелась шпага, которую он использовал для дворцовых церемоний?

Уэбб удивленно смотрел на него.

— Д-дворцовых ц-церемоний, ваша светлость?

Диана вздохнула.

— Речь идет о шпаге, которую надевали при посещении двора. Как сегодняшнее представление леди Розабел королеве. И его собственное.

— А-а-а, — сказал Уэбб. — Да, ваша светлость, мне кажется, у вашего предшественника имелась такая вещь. Сейчас я ее поищу.

— Она потребуется во второй половине дня, успеете? — спросила Диана.

— Да, миледи, — ответил Уэбб. — Не сомневаюсь.

Камердинер поспешно удалился, по пути собрав себе в помощь несколько лакеев.

Гренвуд самодовольно посмотрел на нее.

— Вот и все! Проблема решена.

— Если они успеют ее найти. В чем уверенности нет.

— Диана, успокойтесь, — понизив голос, сказал он. — Я вижу, вы страшно беспокоитесь и о представлении, и об ужине.

Изумленная тем, что он заметил, она выпалила правду:

— Конечно, я беспокоюсь. Эти два события могут лишить Рози уверенности в себе, если пройдут не так, как надо. Она будет обвинять в этом себя. А мы так много трудились, чтобы вселить в нее уверенность в собственных силах. — Не надо было ей говорить это. Главным их правилом было — никогда не признаваться в собственных страхах и слабостях перед клиентом.

— Согласитесь, — сказал он, — что это не единственное, из-за чего вы переживаете сегодня. Вы беспокоитесь, не нарушу ли я правил. Обещаю, что не посрамлю вас. И продемонстрирую наипрекраснейшие манеры.

— Верится с трудом.

— К счастью, вы сможете держать меня в узде.

— Что, простите?

— Разве вы не собирались сопровождать меня и Рози на представление королеве? Она сказала, что вы будете там.

— Я не могу. Я не замужем.

— Она тоже.

Диана сложила руки на талии.

— Королеве представляют не меня. После того как девушку представят королеве, она не посещает гостиные Сент-Джеймсского дворца, пока не выйдет замуж. Но не переживайте. Элиза, единственная из нас трех, кто может выступать наставницей Рози, проследит, чтобы все прошло как надо. Эту роль по правилам исполняла бы ваша матушка, но она не сможет, потому что наставницей должна быть леди, которую уже представили королеве, а леди Брукхаус говорила мне, что она даже в Лондоне ни разу не бывала после встречи с вашим отцом в Ньюкасле.

— Это выглядит черто… очень сложно. Если вы не можете быть наставницей Рози, тогда почему она сказала, что вы поедете с нами?

Диана ждала возможности сказать ему об этом, надеясь на подходящий момент. И вот подходящий или нет, но момент наступил.

— Рози уговорила меня по меньшей мере поехать вместе с ней в первой карете и дождаться, когда вы оба выйдете из дворца. Мне кажется, она рассчитывает в последнюю минуту услышать какую-нибудь мудрость, которая приободрит ее. Либо это, либо она видит во мне что-то вроде волшебного талисмана, который принесет ей удачу.

— Или она начинает зависеть от ваших наставлений и поэтому хочет, чтобы вы были рядом как можно дольше.

— Не понимаю, почему Элиза не подходит для этой цели, — сказала Диана. — Спросите сами об этом у своей сестры.

Он приподнял бровь.

— Значит, всего через несколько часов вы будете сопровождать миссис Пирс, меня и Рози?

— Да. Нет, не совсем так. Возьмем две кареты, и вы с моей сестрой поедете во второй. — Она почувствовала, как желудок завязывается в узел. — И я знаю, о чем вы думаете.

— Неужели? Тогда, умоляю, просветите меня.

— Вы думаете, что я все это подстроила с корыстной целью.

Гренвуд озадаченно смотрел на нее.

— С какой такой целью?

Диана с трудом сглотнула. Если он все же не подумал, что она плетет интриги вокруг него, тогда не надо наталкивать его на эту мысль.

— Скажите мне сами.

— Теряюсь в догадках. Я только удивлен, что вы собираетесь сидеть в карете и дожидаться нас, может, несколько часов.

Ему следовало бы удивиться тому, что Элиза с ее семейной ситуацией была допущена ко двору в качестве наставницы. Диана так точно удивилась. Потому что одно из требований крайне однозначно гласило: «Никого из членов семьи, замешанной в скандале, при дворе не принимают».

Диана могла лишь предположить, что правило про скандалы не распространяется на тех, кто опекает юных леди. Как иначе Элизу могли допустить до церемонии? Или, быть может, это допускают не ее, а леди Розабел, сестру новоиспеченного герцога. Возможно, поэтому они сквозь пальцы посмотрели на скандал с семьей Элизы.

Но тут в голову Диане пришла другая мысль.

— Возможно, Рози рассчитывает на дружескую помощь, если вдруг что-то пойдет не так и ей придется быстро уехать.

— Если такое случится, — протянул он, — вы ей поможете?

— Это зависит от того, почему ей захочется уехать. И насколько далеко зайдет ее участие в церемонии. — Она задумчиво вздохнула. — Я, скорее всего, упрошу ее вернуться. А вот Верити… С Верити во время дебюта случился небольшой конфуз. Так что теперь ее волоком не затащишь в королевскую гостиную, и мне совсем не хотелось бы увидеть у Рози такую же стойкую реакцию.

Он прищурился.

— И что это был за конфуз?

— Клянусь, Верити в этом не виновата. — Она отвела его по коридору подальше от комнаты Рози. — И вы ничего не должны говорить Рози, чтобы не поколебать ее уверенность в себе, потому что такое может случиться и с ней. Иногда разум действует вопреки нам.

— Что может случиться с ней тоже, ради бога?

— Леди должны приседать перед королевой в глубоком реверансе. А королева Шарлотта целует их в лоб, если это дочери пэров, а всем остальным протягивает руку для поцелуя. Затем они должны выйти спиной вперед из зала для представлений, не споткнувшись о свой шлейф.

— Я так понимаю, Верити споткнулась.

Диана поморщилась.

— На самом деле много хуже. Как раз когда ее величество нагнулась, чтобы поцеловать ее в лоб, она чихнула.

Гренвуд расхохотался. Дьявол! Но, увидев выражение ее лица, посерьезнел.

— Вы же понимаете, что такое может случиться с любым.

— В особенности с моей сестрой, потому что она чихает от множества вещей, в частности от перьев. Но нас приучают сдерживать кашель, чихание или любой другой неприличный телесный… звук, не важно, какой именно. Чихнуть в лицо ее величеству считается абсолютно неприемлемым поведением.

— Господи, помоги нам всем, если это считается неприемлемым в наши дни, — пробормотал он.

Диана проигнорировала его замечание.

— Конечно, мы научили Рози всему тому, чему учили нас. И мы по нескольку раз в день тренировали ее, как двигаться со шлейфом спиной вперед. Это намного труднее, чем вы думаете.

— Поверьте мне, я могу только представлять себе, насколько это трудно.

Она улыбнулась ему, подбадривая, и похлопала по руке.

— Все будет отлично. Рози быстро учится. Я уверена, она произведет отличное впечатление.

Гренвуд накрыл ее руку своей, прежде чем Диана успела ее убрать.

— Вы сами только что беспокоились.

Но теперь, когда его большая, теплая рука держала ее ладонь, Диана забыла все свои тревоги. Она заставила себя не читать в этом любезном жесте ничего лишнего.

— Я всегда много беспокоюсь. Спросите моих сестер. В день представления королеве я была сама не своя. И мне не хочется, чтобы Рози потеряла уверенность в себе.

Выскользнув из его хватки, она сжала пальцы в кулак, пытаясь удержать ощущение от его прикосновения.

— Вам надо идти. У вас едва хватит времени сделать все дела.

— Я думал, что церемония в королевской гостиной начнется не раньше двух.

— Да. Но дороги могут быть забиты экипажами, поэтому лучше отправиться пораньше.

— Насколько пораньше?

— В полдень.

Он застонал.

— Что ж, увидимся в полдень.

— Нет, еще раньше, потому что вам нужно переодеться.

— Хорошо. В одиннадцать.

Диана просияла.

— Прекрасно!

Когда она повернулась, чтобы уйти, Гренвуд остановил ее, протянув руку.

— Возможно, вам все-таки придется меня одевать, Диана, потому что это правда — времени совсем мало.

Она глянула на него, задрав нос.

— Тогда вам следует поторопиться, ваша светлость, не так ли? — И, не поддавшись острому желанию увидеть его реакцию, ушла с улыбкой на лице.