Диана, стараясь не терять терпения, начала во второй раз объяснять, почему за представлением леди Розабел королеве должен последовать ужин для узкого круга приглашенных в городском особняке герцога. Однако этот человек ее настораживал, и в первый раз в жизни она не могла объяснить почему.

За прошедшие четыре года она работала с дочерьми и женами графов и баронетов, адмиралов и генералов. Даже имела дело с каким-то промышленным магнатом. У некоторых из этих мужчин полностью отсутствовали манеры, другие задирали нос все из-за того же скандала. Но она всегда была готова натянуть на лицо улыбку и продолжать работать.

А те немногие, которым хватало глупости делать ей и ее сестрам отвратительные предложения? Те вдруг обнаруживали, что им придется заплатить весьма значительную сумму, если они желают, чтобы «Элегантные события» продолжали снисходить до сотрудничества с ними. Однако никто из них не доводил ее до белого каления так, как это сейчас удавалось герцогу. И в этом не было никакого смысла.

Хотя нет, какой-то смысл был. Казалось, этот мужчина не способен сосредоточиться ни на чем, кроме ее карандаша, потому что каждый раз, когда она облизывала кончик грифеля, у него на лице появлялось какое-то потешное выражение, и он не отрывая глаз следил за ее действиями. Вот как сейчас.

Леди Диана отложила карандаш.

— Вы согласны, ваша светлость?

Он недоуменно посмотрел на нее.

— С чем? — Потом его взгляд наконец сфокусировался на ней. — А, точно, ужин в узком кругу. Склоняюсь перед вашими исключительными познаниями в этой области.

Поразительно! Она-то боялась, что он встанет и уйдет из-за дороговизны плана, который она подготовила для леди Розабел. Еще до его приезда Элиза растолковала им с Верити, насколько важен для них именно этот клиент. Она предположила, что новоиспеченный герцог хорошо заплатит за то, чтобы леди была во всеоружии к сезону. Как выяснила Элиза, все предыдущие годы девушка провела в промышленном районе на севере, поэтому ее триумф в обществе станет их триумфом — настоящим превращением гусеницы в бабочку.

Элиза сказала, что лучше согласиться с ним поработать, даже если герцог и его сестра им не понравятся. У них еще никогда не было таких высокопоставленных клиентов, как герцог. И они всегда нуждались в деньгах, потому что нужно было обеспечить себя на восемь скудных месяцев, когда сезон не проводился, не говоря о том, что зимой требовалось отдавать больше средств на благотворительность.

Как и предсказывала Верити, отец снова женился, явно надеясь на то, что вдова, у которой уже было трое маленьких сыновей, принесет ему наследника. Когда они с Верити только переехали к Элизе, то объявили, что делают это, чтобы не оставлять старшую сестру в одиночестве, и он согласился с этим. Но как только отец узнал, что они основали общее дело, то заявил, что перестанет выплачивать им содержание, если отказываются жить под одной с ним крышей. Это была типичная с его стороны попытка принудить их вернуться домой, где он мог бы стращать и запугивать их сколько душе угодно.

Мало же он знал своих дочерей. Диана с Верити заупрямились и окончательно съехали из дома. Компания «Элегантные события» спасла их, позволив ускользнуть из-под отцовской пяты. А для Элизы она оказалась единственной поддержкой после гибели мужа. По завещанию он оставил ей лишь какие-то крохи, ошибочно предположив, что закончит войну героем, покрытым славой, а не залитым кровью.

— Вы так и не упомянули то, что меня больше всего беспокоит, — нетерпеливо проговорил Гренвуд. — Какой прок от всего этого, если Рози просто зажимается в уголок, чтобы избежать общения с людьми? Именно так она вела себя на музыкальном вечере, и мы с мамой не смогли уговорить ее присоединиться к толпе. Она просто слишком застенчива.

Диана выпрямилась. Опять он твердит о застенчивости. Настало время положить конец этому заблуждению.

— Она совсем не застенчива. Просто она не уверена в своей внешности и, если откровенно, перегружена новыми впечатлениями. Как любая юная леди в ее ситуации.

Герцог начал что-то говорить, но Диана подняла руку. К ее удивлению, он захлопнул рот, хотя и с несколько угрюмым видом. Большинство мужчин не послушались бы.

«Будь честна сама с собой, Диана. Огромное количество мужчин не стали бы вот так сильно переживать из-за своих сестер».

— Многие, многие женщины стесняются своей внешности, — продолжала Диана. — Единственный способ изменить это — воспользоваться внешними атрибутами, то есть одеждой, выставляющей фигуру в лучшем свете, более подходящими украшениями, изящными прическами. Вещами, которые подчеркнут природные достоинства дамы настолько ярко, что даже она сама их заметит. Вы ведь знаете, ваша сестра — очаровательное создание, и это намного все облегчает. К тому времени, когда мы поменяем ей гардероб и научим ее горничную нужным образом укладывать ей волосы, она будет чувствовать себя принцессой. А тот факт, что мы берем эту задачу на себя, подведет нас к решению другой ее проблемы — снимет с нее часть груза и позволит свободно вздохнуть.

— Как по мне, тот факт, что я все это оплачиваю, уже снимает с нее часть груза.

Услышав его вульгарное замечание о деньгах, она едва удержалась от вздоха. Этот человек ничего не знает о том, как должен вести себя герцог.

— У нее есть карманные деньги?

Он тихо выругался.

— Нет. Наверное, не мешало бы выдавать ей содержание. До этого момента мне и в голову такое не приходило.

«Конечно!» С огромным трудом Диана подавила в себе это восклицание.

— Значит, вы понимаете, что такое карманные деньги?

Его взгляд стал ледяным.

— Я не настолько варвар. Мне довелось закончить Академию в Ньюкасле-на-Тайне, кроме того, я член Литературного и философского общества Ньюкасла-на-Тайне.

Этим он сразил ее наповал. Ей трудно было представить, что он — любитель литературы.

— Вы узнали о карманных деньгах в Литературном обществе?

Он стиснул зубы.

— Да, я слышал достаточно разговоров, чтобы понять, что у женщин вроде моей сестры и матери должны быть свои деньги. Но я совсем не считаю, что они нуждаются в новых платьях и прочем. У них уже есть пропасть платьев. Почему они не могут воспользоваться ими?

Как ей достучаться в эту чугунную голову, чтобы он понял, что для первого сезона требуется абсолютно новый гардероб?

— Мне известны женщины, чьи семьи влезали в долги, чтобы оплатить их дебюты.

Заметно встревожившись, он попытался заговорить.

Диана остановила его.

— Но таких женщин среди наших клиенток не было. Мы пытаемся ограничить расходы, где возможно.

— Осмелюсь заметить, то, что я подразумеваю под «ограничением расходов», — протянул он, — может серьезно отличаться от того, что подразумеваете вы и ваши сестры.

— Вы будете удивлены, — тихо произнесла она. — В любом случае новые платья — это неотъемлемая часть дебюта. Судя по сегодняшнему ансамблю леди Розабел, она из своих выросла. Это объясняет, почему ее наряд кажется плохо скроенным и немодным. Это, в свою очередь, означает, что когда она смотрится в зеркало, то видит себя плохо скроенной и немодной. А если уж она так о себе судит, то трудно ожидать иного от других людей — хоть от лордов, хоть от инженеров и лакеев. И даже от женщин, которых она захочет иметь в подругах, а каждой женщине в свете требуются влиятельные подруги.

Именно таким вот образом им удалось сделать свой бизнес успешным. Леди Синклер похвалила их в разговоре с сестрой своего мужа, которая рассказала о них своей лучшей подруге, и уже скоро у них было довольно работы, чтобы полностью занять их на весь сезон.

— Вы когда-нибудь слышали фразу «встречают по одежке»? — поинтересовалась леди Диана. — Так вот, и женщину тоже.

— Как скажете, — заметил он уже не в первый раз за последний час. Она начала думать, что это означает: «Вы неправы».

«Тупоголовый болван!» О боже, не следует употреблять таких слов даже мысленно, иначе вдруг выскажет ему такое в лицо.

— Как я понимаю, вы не согласны.

Он встал и принялся ходить взад-вперед. Опять! Ей бы надо сделать то же самое, подняться и ходить вслед за ним по комнате, как учитель за непослушным учеником.

К сожалению, он не был ее учеником, ничего подобного. Он был слишком большим, слишком властным, слишком… вездесущим. Прямо как ее строгий, требовательный отец, Гренвуд каждым словом заставлял ее занимать оборонительную позицию. Однако отцу не хватало герцогских размеров. С отцом она могла управиться… иногда, а вот с герцогом? Такой уверенности у Дианы не было. Хотя для женщины она был довольно высокой, Гренвуд возвышался над ней. В нем было, пожалуй, больше шести футов роста. Широкие плечи и мускулистые руки — судя по тому, как облегала его одежда. В ней это рождало ощущение опасности.

И добавляло ему привлекательности.

Господи, о чем она думала? Какая еще привлекательность? Просто ему не хватало мягкости, которая у нее ассоциировалась с джентльменами его ранга. Он весь состоял из углов, начиная от волевого подбородка и высоких скул, кончая ботфортами с острыми носами. Выходец из семьи мастеров по металлу, он был джентльменом лишь по имени. Казалось, что если его раздеть целиком, то она не найдет на нем ни унции жира. Что неудивительно, учитывая то, как он провел последние несколько лет, но от этого ей легче не становилось.

Хотя у нее, конечно же, не было никакого желания видеть его голым. Боже сохрани!

В то же время, как женщина, которая рисовала все, что видела вокруг, она могла оценить мужскую фигуру в полном расцвете сил. Можно было догадаться, что у него весьма впечатляющий силуэт, хотя полной уверенности в этом не было. Леди Розабел оказалась не единственной из семейства Брукхаус, кто нуждался в более модной одежде.

Герцог остановился, чтобы посмотреть на нее. Глаза у него были необычного оттенка, который называют берлинской лазурью. Их голубизну подчеркивал кобальтового цвета сюртук. И вдобавок у него были совершенно восхитительные волнистые волосы цвета воронова крыла, которые просто умоляли о том, чтобы с ними поиграла какая-нибудь предприимчивая леди.

Как она, например. Диана поморщилась. Не в этой жизни!

— Давайте проверим, верно ли я все понял, — сказал он. — Моей сестре потребуется новый гардероб. Нескольким людям — ей и ее горничной, к примеру, — потребуется пройти обучение по части разных причуд высшего света. Я устраиваю ужин для важных людей, которые смогут представить ее приличным джентльменам. Потом, немного позже, я даю бал, на который будут приглашены многие из тех самых джентльменов. И, словно этого недостаточно, я должен буду умудриться добыть Рози поручительство, что бы это ни значило, для посещения «Олмакса», что бы это ни значило.

Диана скрыла, какое большое впечатление произвело на нее то, что Его Высокомерная Светлость, оказывается, все же внимательно ее слушал. А еще, судя по всему, он освоил снисходительную манеру говорить, необходимую для идеального образа герцога.

— Вы все поняли верно. Даже не делая записей.

— Записи мне не нужны. У меня голова хорошо работает. Кроме того, когда я в лесах выбираю маршрут для прокладки канала, нужно уметь делать заметки в уме. — Он хмуро посмотрел на нее. — И мои мысленные заметки подсказывают мне, что на все на это потребуются горы денег.

— Вы — герцог, — лукаво заметила Диана. — Тут не должно быть никаких проблем.

— Деньги — это всегда проблема, уважаемая леди. Я совсем неожиданно унаследовал прискорбно плохо управлявшееся поместье и другую недвижимость, которым потребуется существенный ремонт. Кто знает, во что мне это обойдется?

— Знаете ли, джентльмены никогда не должны говорить о деньгах настолько откровенно. Это отдает бестактностью.

К ее удивлению, он тихо засмеялся.

— А разве настоящие герцоги обычно не бестактны?

— Нет. Они высокомерны. Это не одно и то же.

— Понял. — Глаза его проказливо загорелись, и он махнул рукой. — Продолжайте. У вас отлично получается подавать пример высокомерия.

Она не знала, рассмеяться ей или возмутиться. Решила покачать головой.

— Теперь понятно, почему ваша сестра «застенчива». Вы ее запугали.

— Что? Никогда! — Озабоченная морщинка пересекла ему лоб, пока он обдумывал такую возможность. Потом лоб разгладился. — Нет! Только не Рози. Просто она… Как вы там сказали… Она стесняется. Думает, что никто ею не заинтересуется, и неважно, сколько раз я говорил ей, что это не так.

Его слова немного смягчили Диану к нему.

— Как ее брат, вы необъективны.

— Именно это говорила и она. А я убеждал ее, что существует огромное количество мужчин, которые найдут ее привлекательной.

— Вы так в самом деле считаете или просто успокаивали ее?

— Конечно, я так считаю. Моя сестра — ангел. Она слишком хороша для большинства мужчин из высшего общества. И тем не менее мне хотелось бы видеть ее замужем за достойным человеком, которого она сама выберет. Вот здесь в игру вступаете вы со своим предприятием.

— Именно, — сказала она. — И мы счастливы помочь.

— За большие деньги.

Диана вскинула бровь.

— Все зависит от того, что вы имеете в виду под словом «большие». Как минимум мы рассчитываем, что вы покроете стоимость нового гардероба и нескольких увеселительных мероприятий. — Лишь небольшая часть их гонорара отойдет ей и сестрам, а основные деньги будут предназначены больнице для подкидышей и Филморской ферме для падших женщин — двум выбранным ими в этом году объектам благотворительности.

Герцог снова уселся. Слава богу! Скрестил руки на груди. Может, она предпочитала, чтобы он сидел, потому что тогда он не казался таким властным? Или ей просто кажется, что смотреть ему в лицо разумнее, чем пялиться на мощные бедра и икры, весьма выразительно обтянутые узкими бриджами из оленьей кожи и отлично подогнанными сапогами для верховой езды? Пока он вышагивал по комнате, она вдруг испытала дикое и неожиданное желание нарисовать его обнаженным.

О боже! Раньше ее никогда не посещали подобные мысли. И это слегка тревожило.

С ней флиртовали многие мужчины, волочились, даже целовали. До злополучного Инцидента она была довольно популярна, несмотря на проклятые рыжие волосы и веснушки. Но мужские авансы всегда оставляли ее холодной.

До сих пор она считала, что мать вобрала в себя всю любовную страстность их семьи, оставив ей сухую шелуху. Почему именно этот джентльмен заставил ее усомниться в этом? Она не могла понять, и все же он будил в ней какой-то безумный жар.

Диана всегда думала, что если когда-нибудь встретит мужчину, который будет вот так возбуждать ее, то решится соблазнить его только для того, чтобы определить, понравится ли ей физическая сторона супружеской жизни. Потому что, если нет, тогда нет никакого резона пытаться выйти замуж, даже если она вдруг сможет когда-нибудь найти такого мужчину, которому будет наплевать на злые языки.

Она зашла настолько далеко, что даже выяснила, как защититься от беременности. Ей, разумеется, совсем не хотелось оказаться одной с младенцем на руках, ведь пришлось бы отдать ребенка в чужие руки или обречь себя на уединенную жизнь где-нибудь за границей. Или, хуже того, стать женщиной вроде тех филморских «падших». Такого не значилось в ее планах на будущее. К счастью, в том заведении оказалось несколько особ, которые были рады поделиться тем, что знали о наслаждении статусом «падших» без тяжких долговременных последствий. Диана сказала им, что информация нужна ей для памфлета, который она писала. Они в этом не усомнились.

Слава небесам! А еще слава небесам за то, что Элиза проявила доброту и объяснила сестрам, что происходит в постели между мужчиной и женщиной, — исключительно потому, что ей не хотелось, чтобы они оставались столь же невежественными, какой была она в свою первую брачную ночь.

— Вы уверены, что Рози сможет добиться успеха в обществе, если я поручу заниматься ее дебютом вам и вашим сестрам? — спросил он. — Вы действительно сделаете ее уверенней в себе и поможете привлечь внимание ухажеров?

Диана подавила неприличные чувства, которые всколыхнул в ней герцог.

— Разумеется. В вашей сестре нет ничего такого, что не смогут исправить новый образ и немного тренировки. Ужин в узком кругу очень важен — это, так сказать, практика общения в свете. Он поможет ей освоиться с новой ролью, а также завести подруг.

— И вы будете присутствовать. Все вы, я имею в виду. Как представительницы своего предприятия.

— Мы приедем заранее, чтобы убедиться, что вечерний туалет леди Розабел и ее прическа в идеальном состоянии, и укрепим ее веру в себя. Мы придумаем, как украсить зал, чтобы это не бросалось в глаза, но запоминалось, а также составим меню, которое соблазнит гостей задержаться допоздна и получше узнать вашу сестру. Но среди гостей нас не будет. — В особенности учитывая скандал, который прилип к их именам, но о котором ей почему-то не хотелось говорить герцогу. — Тем не менее, когда ужин начнется, ваша сестра сможет обращаться к нам по любому вопросу, потому что мы будем, так сказать, оставаться за кулисами в вашем доме, следя за тем, как идет вечер.

— А! — сказал он. — Так ей будет спокойнее.

— Поверьте мне, через какое-то время она достаточно освоится, чтобы чувствовать себя комфортно в обществе. Один только новый гардероб обеспечит ей это. Я лично прослежу за тем, чтобы все платья вашей сестры были скроены специально для нее. После этого, когда состоится ее представление королеве, а потом и ужин, мы в течение двух недель организуем несколько мероприятий, раз за разом увеличивая число и важность гостей. Таким образом мы сможем постепенно укрепить ее уверенность в себе.

— Только не чересчур постепенно. Ей еще потребуется время, чтобы обзавестись поклонниками.

— Если честно, я не думаю, что этого придется долго ждать. Когда дело дойдет до дебютного бала леди Розабел, она уже будет любимицей высшего света. Мы с сестрами сделаем все, что в наших силах, чтобы это обеспечить.

Он смерил ее взглядом, каким оценивают противника на боксерском ринге.

— А теперь мы подошли к главному. Сколько все это будет стоить?

Для нее было непривычно предлагать клиенту конкретные цифры. Люди, с какими она вела дела, выбрасывали деньги на что угодно, особо не задумываясь. Но говорить об этом с Его Бестактной Светлостью не хотелось.

Она быстро набросала несколько чисел и обозначила, на какие цели. Включила сюда гонорар «Элегантным событиям» и вывела общую сумму. Потом протянула бумагу ему.

Должно быть, он не стал вчитываться в каждый пункт по отдельности, потому что его взгляд сразу опустился вниз к итоговой сумме.

— Черт подери! Да это же грабеж на большой дороге! — Он бросил бумагу на чайный столик между ними. — Я не стану столько платить.

Тут от двери раздался голос:

— Еще как станешь, Джеффри Артур Брукхаус! — В комнату стремительно вошла его матушка, взяла лист бумаги в руки и, проглядев его, тяжело сглотнула. Потом обошла чайный столик и протянула лист Диане. — Он может себе это позволить. — Бросила взгляд на сына. — Ради Рози — может.

Не сомневаясь, что герцог сейчас заспорит с матерью, Диана очень удивилась, когда вместо этого он потер виски и простонал:

— Кажется, меня одолели и приговорили несколько недель терпеть вмешательство в мои дела. — Потом пристально поглядел на Диану. — Я заплачу за все, что вы тут перечислили, но… при одном условии.

— Каком? — осторожно спросила она.

— Вы дадите мне гарантию, что в результате всей вашей работы у Рози появится несколько ухажеров.

Его слова поставили ее в тупик.

— Не уверена, что поняла вас.

— Вы несете ответственность за свои услуги?

— Конечно, но…

— Не увиливайте, леди Диана. Либо вы несете ответственность, либо нет. — Он глянул на нее свысока. — Объясню, чтобы стало понятнее. Я оплачу все расходы, связанные с дебютом, вне зависимости от того, каким окажется результат. Так будет честно. Я всегда требую этого в своих контрактах, и вы тоже имеете право. Но вот гонорар вам я оплачу, исходя из конечного результата — количества поклонников у Рози.

— Вам требуется какое-то определенное количество? — саркастически осведомилась она. Мать герцога рассматривала их обоих с нескрываемым интересом.

Наклонившись вперед, он скрестил руки на груди.

— Пожалуй, следует уточнить, разве нет? Я даже не требую, чтобы они появились сразу после ее представления королеве и «ужина в узком кругу». Но после дебютного бала мне хочется увидеть по пять визитеров ежедневно в течение первой недели.

Она не была уверена, что сможет оправдать такие ожидания, но его самодовольство настолько раздражало ее, что ей тут же захотелось попробовать. Пять визитеров в день? Хм.

— Если ей удастся добиться этого, — продолжал герцог, — тогда я не только заплачу вам гонорар. Я удвою его.

Удвоит гонорар!

— А если ей не удастся привлечь пять визитеров в день? Что тогда?

— Тогда мы обсудим понижение гонорара в зависимости от конкретного числа визитеров. Но хочу вас предупредить: если визитеров не будет вообще, я не заплачу вам ничего.

— Джеффри! — зашипела мать. — Это ведь ради Рози.

— Вот именно, — сказал он ей. — И если приходиться платить какой-то взятый с потолка гонорар, то мне хочется, чтобы деньги пошли Рози на пользу. Иначе какой в этом смысл? Приманка в виде двойного гонорара заставит их работать усерднее.

— Нас заставит работать еще усерднее наша репутация, — заявила Диана, бросив на него самый холодный взгляд, какой только могла. — Раз уж на то пошло, у меня тоже есть условие.

— Вот как? — приподнял бровь он.

— Вы, сэр, должны согласиться на то, чтобы воспользоваться нашими услугами для своей собственной персоны. — И с наслаждением заметила, что обезоружила его. Ей еще никогда не доводилось видеть, чтобы человек так быстро лишился самодовольства и почувствовал себя оскорбленным. — Мы даже не станем брать с вас денег, если только вы покроете расходы. Это будет честно.

Герцог вскочил.

— Расходы! — воскликнул он. — Какие еще расходы на меня?

Диана поднялась.

— Счета от портного, сапожника, перчаточника… Уверена, список будет бесконечным, если судить вот по этому. — Она указала на его одежду. — По вашему абсолютно неприемлемому костюму для нанесения визитов.

— Я не наношу вам визита в общепринятом смысле этого слова. — Он был взбешен. — Это деловая встреча.

— Что не извиняет вас за сапоги для верховой езды и бриджи из оленьей кожи. Вы что, росли на конюшне?

— Нет, конечно, — сказала мать, опускаясь на кушетку. — Хотя очень похоже. Он меня никогда не слушает.

— Послушайте-ка. — Герцог глядел на нее волком. — С моей одеждой все в полном порядке. Просто я не ожидал, что дамы благородных кровей будут вести этот прокл… этот бизнес. Понятно? И в любом случае, как бы я ни был ужасно одет сегодня, у меня нет причин пользоваться вашими услугами для самого себя.

— Правда нет? — Диана принялась загибать пальцы, перечисляя его промахи. — Вы приехали в час, который никогда не используется для визитов. Ругаясь, не извиняетесь, и это в присутствии дам. Вы нависаете над ними в самой не достойной джентльмена манере. Садитесь, закинув ногу на колено, либо, — умоляю! — сидите, широко раздвигая ноги, что просто вульгарно.

— Многие мужчины сидят именно так, — огрызнулся он, хотя на его лице выступил румянец.

— Возможно, в сельских тавернах, куда вы частенько наведываетесь, как мне кажется, — заметила Диана. — Но только не в приличном обществе, уверяю вас.

От двери донесся взрыв смеха. Обернувшись, Диана увидела, что леди Розабел и Верити вернулись.

Смеялась именно леди Розабел.

— Никогда не видела женщину, которая так отважно противостояла бы всемогущему Джеффри. — Войдя в комнату, она захлопала в ладоши. — Впечатляющая работа, леди Диана!

— Послушай меня, кроха, — обратился герцог к сестре. — Это ведь я плачу за все это, не забывай.

— И вот еще что, — сказала Диана, уже начиная веселиться. — Вы обсуждаете денежные дела самым грубым образом! Даже после того, как я сказала, что это неприлично.

Его глаза вдруг озорно сверкнули.

— Вы сказали, что это бестактно. Что не одно и то же.

— Но весьма близко, — отрезала она. — Итак, ваша светлость, вы согласитесь с моим условием?

Герцог пристально смотрел на нее, словно выискивая трещинку или слабину, которую можно было бы обратить к своей выгоде. Потом оглядел других женщин в комнате, тяжело и прерывисто вдохнул. Судя по всему, ему стало понятно, что в данный момент он обезоружен и лишен пространства для маневра.

— Если это необходимо.

Мать поднялась со своего места.

— Необходимо, мой дорогой. — Она подмигнула Диане. — Иначе мы не сможем воспользоваться их услугами, ведь так, леди Диана?

— Именно. Наши усилия окажутся бессмысленны, если ваш сын будет все портить каждым произнесенным словом.

— Не надо мне тюкать этим по голове, — проворчал он. — Я уже согласился на ваше условие.

— Прекрасно! — Диана повернулась к леди Розабел. — Завтра я в первую очередь навещу вас и вашу матушку в вашем семейном особняке. Оценим ваши туалеты, прежде чем отправиться к модистке, где с вас снимут мерки для новых платьев и всего того, что отсутствует у вас в гардеробе.

Занервничав, леди Розабел глянула на брата.

— Даже не знаю. Кажется, это будет жутко дорого.

— Вспомните, что я говорила вашему брату по поводу обсуждения денежных вопросов.

— Хорошо, — согласилась леди Розабел, слегка покраснев. — Я запомню на следующий раз.

— И, кроме того, — вступил в разговор герцог; теперь голос его звучал ласково, — я уже согласился заплатить за платья. И они у тебя будут. Ты этого полностью заслуживаешь. Я в состоянии их купить.

К своей младшей сестре он обращался с такой нежностью, что у Дианы комок подступил к горлу. Но тут она вспомнила, как этот парень с крутыми кулаками спорил с ней из-за новых платьев, пока сестры не было рядом.

— Джеффри, не следует говорить о деньгах, ты помнишь? — с упреком напомнила ему леди Розабел.

— Ничего. — Он искоса глянул на Диану. — Меня уже заклеймили «бестактным» и «неприличным». Еще один проклятый эпитет меня не обидит. Что скажете на этот раз, миледи? Грубый? Тупой? Не имеющий понятия о правилах поведения?

— Осторожнее, ваша светлость, — предупредила она, тщательно скрывая улыбку. — Не заставляйте меня переменить решение работать с вами. Особенно учитывая, что вы только что опять опустились до проклятий в присутствии дам.

Герцог вскинул голову.

— Потому что я сказал «проклятый»? Но вы сами только что упомянули «проклятия», чтобы выбранить меня за ругань.

— Я употребила существительное, в этом контексте оно не является грубым словом. А вы — прилагательное, и это неприемлемо.

— Господи боже, женщина! — Он закатил глаза. — Вот почему мне никогда не хотелось попасть в высший свет. Вы все там просто с ума посходили. Доброго вам дня. Выход найду сам. — Повернулся к матери. — Я велю подать карету и подожду вас с Рози там. — И он широким шагом двинулся к двери.

Но Диана решила не отпускать его просто так.

— Если вам станет от этого легче, — внутренне ликуя, произнесла она ему вслед, — то имейте в виду, что употребление глагола «проклинать» вполне приемлемо и даже совсем не грубо.

Уже стоя на пороге, он обернулся к ней.

— Мне от этого не легче. Мне от этого никак. Чувства здесь вообще не при чем. Идите к черту! И да, я знаю, что говорить «черт» и «господи боже» не принято в обществе. Мне на это наплевать! — А потом, круто развернувшись на каблуках, удалился.

Застыв в молчании, женщины слушали звуки его торопливых шагов вниз по лестнице. И только когда за ним захлопнулась входная дверь, рассмеялись.

— Он такой мужчина! — заявила Элиза с легкой тоской в голосе. Она до сих пор переживала гибель мужа.

Диана, продолжая думать о статной фигуре Гренвуда, сказала:

— Да, самый настоящий. — Потом, сообразив, что все с недоумением глядят на нее, покраснела. — Я имела в виду, что он всегда поступает по-своему. — А еще потому, что в нем не было ничего от последнего герцога, с которым она общалась, — старого, плешивого, с тощими икрами и блуждающими глазами.

Вспомнив, как смотрел на нее Гренвуд, когда она лизала кончик карандаша, Диана подавила вздох. Наверное, у всех мужчин глаза блуждают. Но опять же, он мог просто удивляться тому, почему она лижет карандаш. Да, наверняка. В конце концов, ведь он ясно дал понять, что она ему не понравилась.

— Этот мальчишка всегда был своевольным. С самого дня рождения, — сказала миссис Брукхаус. И все же в каждом ее слове сквозила гордость за герцога. — Он никогда и никому не позволял себе указывать, кроме деда. И если, к примеру, мой отец допускал какие-нибудь ошибки при конструировании, Джеффри указывал ему на них. Даже в десятилетнем возрасте. — Она обвела взглядом комнату. — Но нам с Рози нужно идти. Мы наверняка отвлекаем вас от работы. А кроме того, Джеффри будет удивляться, что тут нас так задержало.

— Уверена, будет, — согласилась Диана. И возможно, станет обвинять в этом ее. Или подумает, что не нужно было связываться с ними. Как там его назвала сестра? «Всемогущий Джеффри». Диана не осмелилась бы называть его по имени, но прозвище Гренвуд Всемогущий ему точно подходило.

Мать и сестра герцога попрощались с хозяйками и, переговариваясь о чем-то, пошли вниз по лестнице. Затем Диана и ее сестры отправились в свою приватную гостиную, которая выходила окнами на площадь, чтобы, как всегда делали после первой встречи, обменяться мнениями по поводу новой клиентки. Или клиентов, учитывая сделку, которую Диана заключила с Гренвудом.

Верити сразу подошла к окну, чтобы посмотреть, что происходит на улице, и Диана последовала за ней. Они наблюдали, как две леди Брукхаус спускались по ступням крыльца, продолжая что-то оживленно обсуждать.

— Леди Розабел кажется многообещающей, просто алмаз неограненный, — сказала Верити, глядя на мать и дочь. — Как только она научится держать себя в обществе, ты сможешь с легкостью превратить ее в бриллиант чистейшей воды. Внешность у нее подходящая, или будет подходящей, если сменить это кошмарное платье и сделать модную прическу. Тебе есть над чем поработать, Диана, и ты отлично умеешь выпускать на свободу истинную красоту дам.

— Спасибо, — сказала Диана, прищуренным взглядом следя, как Гренвуд выпрыгнул из кареты, чтобы помочь матери и сестре забраться внутрь. — Меня больше беспокоит он.

— Герцог, конечно, не похож на других джентльменов, не правда ли? — заметила Верити.

Диана физически ощущала на себе пристальный взгляд сестры.

— Да уж. Потому что, увы, он и не джентльмен. Не могу понять, хорошо это или плохо. Бог знает, сможем ли мы контролировать его. Надеюсь только, что эта неотесанная дубина не схватит за грудки какого-нибудь поклонника и не выкинет его с балкона, если тот не окажет леди Розабел должного уважения.

— Хотелось бы посмотреть, — хихикнула Верити. — Хотя я ничуть не сомневаюсь, что сил ему достанет. Он впечатляющий образец мужской красоты, не правда ли? И может дать фору даже знаменитому боксеру Джексону.

— Уверена, что папа с тобой не согласится. Ты же знаешь, как он обожает Джентльмена Джексона. — Неожиданная мысль заставила ее забеспокоиться. — Ты ведь не положила на него глаз, я надеюсь?

— На Джентльмена Джексона? — спросила Верити.

— Конечно, нет. На Гренвуда. — Эта мысль встревожила Диану по причине, о которой ей не хотелось задумываться.

Верити засмеялась.

— Я — нет, а ты, кажется, да.

— Не говори глупостей, — возмутилась Диана. — Из него получится такой же плохой муж, как из папы, если не хуже.

— Как скажешь. — Верити отвернулась от окна. — Это правда, что Гренвуд пообещал удвоить наш гонорар, если ты сможешь обеспечить его сестре по пять визитеров каждый день в течение недели после ее дебютного бала?

— Правда, — донесся голос Элизы, которая заняла свое любимое местечко на уютном диване. — А потом Диана отчитала его и сказала, что он должен принять ее условия.

— Ах да, я как раз в тот момент вошла. — Верити села рядом с сестрой. — А что думаешь о нем ты, Элиза?

— Я думаю, что любой мужчина, который готов заплатить нам двойной гонорар, — само совершенство, — заявила Элиза. — И понимаю, почему Диана положила на него глаз.

Диана в раздражении обернулась к ним.

— Я не положила на герцога ни глаз, ни что-нибудь другое.

— О! Интересно, что означает это «что-нибудь другое». — В глазах Верити заплясали чертики. — Звучит весьма неприлично.

— А ты ведешь себя непрофессионально, — отрезала Диана. — Это деловое знакомство, и вам обеим нужно помнить об этом.

— Есть, капитан! — отсалютовала Верити. — Осторожнее, Элиза, или она щелкнет кнутом. Подожди, может, это и есть «что-нибудь другое»? Как-то я сомневаюсь, что Гренвуду понравится такая штука.

Диана вздохнула.

— Вы обе слишком много времени проводите за чтением готических романов.

— Поверь мне, — сказала Элиза, и ее глаза искрились смехом, — в готических романах не щелкают кнутом. Об этом мы узнали от наших подопечных с фермы для падших женщин. Кстати, я когда-нибудь говорила, как ненавижу сам термин «падшие женщины»?

— Неоднократно, — в унисон произнесли Диана с Верити.

Элиза не обратила на них внимания.

— Ведь никто не называет мужчин, которым они предоставляют свои услуги, «падшими», не так ли?

Верити фыркнула.

— Все потому, что мы живем в мужском мире. — Даже четыре года спустя Верити по-прежнему испытывала горечь от потери поклонника, случившейся из-за Инцидента.

— Кстати, о мужском мире, — обратилась Диана к Элизе, — Гренвуд действительно инженер?

— Откуда мне знать? Я вообще не слышала о нем, пока он не прислал письмо на бумаге с гербом герцога Гренвуда, в котором объявил, что желает проконсультироваться с нами насчет дебюта своей сестры.

— Ты не говорила, что речь шла о его сестре.

— Разве? — удивилась Элиза. — Могла бы поклясться, что говорила.

Щеки Дианы залило жаром.

— Я подумала, что она его жена. И страшно смутилась, когда они меня поправили.

— Была бы готова заплатить хорошие деньги, чтобы увидеть такое, — сказала Верити. — Ты! Смутилась в общении с людьми? Вот уж действительно — чудеса не кончаются. Такое случается настолько нечасто, что каждый раз — настоящая редкость.

Диана хмуро глянула на нее. Сестра рассмеялась. Если честно, Диана не понимала, почему они всегда ведут себя с ней так, словно она непогрешима. У нее бывало довольно много трудных ситуаций в обществе. Просто она на них не зацикливалась.

Пора поменять тему.

— Верити, ты так не рассказала, видела ли своего «призрачного приятеля» на вчерашнем балу.

— А, точно! — Она взглянула на старшую сестру. — Сейчас вспомнила, что рассказала только Элизе. Но да, я видела его на балу у леди Каслри. И опять лакей, к которому я обратилась, отказался назвать мне его имя. Вообще-то, он заявил, что не понимает, о ком я говорю. Это просто абсурдно. Кто-то ведь должен был видеть его, знать, кто он такой.

Верити настаивала, что вот уже на нескольких мероприятиях, в которых они участвовали, видела одного и того же человека, но он всегда скрывался в коридорах. Сестра не сомневалась, что он готовился совершить какое-нибудь злодейство, и однако при этом был прекрасно одет и выглядел, как джентльмен. Так насколько же злодейским может быть это злодейство?

— Все-таки я продолжаю утверждать, что он работает на Министерство иностранных дел, выискивает в высшем обществе французских шпионов, — сказала Элиза.

— Да пусть он будет хоть фокусником из цирка, — отмахнулась Верити. — Я просто хочу знать его имя.

— А почему он появляется только возле тебя? — спросила Элиза. — Должен же кто-нибудь еще обратить на него внимание.

Сестры принялись строить домыслы на этот предмет, оставив Диану сидеть в благословенном молчании. Они явно не были готовы серьезно обсудить новых клиентов. Их трудно было в этом упрекнуть. У них еще никогда не появлялось подобной парочки; требовалось немало потрудиться, чтобы направить брата и сестру Брукхаус в правильном направлении, когда даже их мать не имела представления, как вести себя в свете.

Но Диана по меньшей мере должна была выяснить, что именно делает гражданский инженер и как получилось, что этим ремеслом занялся внук виконта.

Завтрашний день обещал много интересного.

Пока мать и сестра строили планы на следующий день, Джеффри хмуро глядел в окно. Завтра ему придется что-то придумать, чтобы улизнуть из дому, когда к ним в особняк приедут «Элегантные события». Оценка Леди Надменности, данная его соответствию образу джентльмена, продолжала жечь душу, и он не собирался давать ей новый шанс себя унизить. Язык этой женщины умел оставлять ожоги на мужской коже.

Не говоря о том, как воспламенились другие члены его тела. Страшно не хотелось признаваться себе, но губы у нее были самого соблазнительного вида. А этот сладенький кончик языка… Каждый раз, когда она лизала карандаш, он не мог не представлять себе, как она лижет головку определенной части его тела.

Помоги ему, господи! Спор с ней оказался настолько возбуждающим — он даже не представлял, что такой эффект может произвести на него благородная леди, несмотря даже на все оскорбления! Больше такого допускать нельзя, как бы это его ни волновало. Слишком опасно!

Кстати говоря, она была не так уж неправа насчет того, что ему требуется более модная одежда. Он отложил решение этого вопроса до поездки в Лондон, но теперь оттягивать было уже нельзя. Вот-вот начнется сезон, и нужда в паре новых брюк становилась отчаянной — в особенности если ему придется повсюду сопровождать Рози, у него был один приличный костюм, но он предназначался для завтрашнего ужина в Обществе гражданских инженеров.

— Что-то ты затих, — обратилась к нему мать. — Все хорошо, сынок?

— Все прекрасно. Или будет прекрасно, как только дебют останется позади.

— Ты в любой момент ты можешь поменять решение насчет «Элегантных событий», — беспечно заявила Рози. — Мы вернемся в Ньюкасл, и я буду ухаживать за тобой до конца наших дней.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Ты все еще хочешь этого?

Лицо Рози приняло комичное выражение. Она явно боролась сама с собой. Потом вздохнула.

— Нет. Они чудесные женщины. Думаю, им удастся помочь мне стать настоящей леди, как… как леди Диана.

— Боже упаси, — пробормотал он себе под нос.

— Что?

— Ничего. — Джеффри оглядел сестру. — Я надеюсь, что они помогут тебе стать самой собой — леди Розабел. Меня это порадует куда больше. — Когда она застенчиво улыбнулась, он добавил шутливо: — К тому времени, когда все закончится, я рассчитываю, что у тебя объявится тридцать пять поклонников.

— Тридцать пять! Я прекрасно удовольствуюсь и тремя.

Джеффри рассмеялся.

— Леди Диану это не устроит, уверяю тебя. — Он обратил внимание, что эта заносчивая женщина не отказалась от его предложения удвоить гонорар. Пусть она не одобряла разговоров о деньгах, но наверняка с радостью тратила их, в особенности когда они принадлежали кому-то другому.

Впрочем, он не собирался смотреть, как она это делает. Он будет чувствовать себя слоном в посудной лавке, если отправится вместе с ними к модистке. Пусть леди занимаются такими делами сами.

Вместо этого он еще до их визита наведается к портному. Леди Надменность никогда больше не прочтет ему лекцию о том, как нужно одеваться, если в его силах это предотвратить. В следующий раз она увидит герцога отменно одетым, пусть ему ради этого придется в лепешку расшибиться.

А такое возможно, учитывая обычную реакцию портных на его размеры. Они всегда вызывали подмастерьев, чтобы и те попялились. Ему это не доставляло ни малейшего удовольствия. Насколько он мог судить, высокие, мускулистые парни в высшем свете встречались нечасто.

Было, однако, кое-что, что говорило в пользу Леди Надменности. Ее, казалось, вовсе не смутили его размеры. Хотя разве он может быть в этом уверен, если дамы ее сорта не делятся своими настоящими чувствами ни о чем?

Джеффри заметил, что мать внимательно разглядывает его.

— Что такое?

— Ты был весьма груб с ними, знаешь ли.

— В самом деле? — Конечно, он это понимал. Иногда темперамент подводил его. — Я нашел, что они немного чванливы.

— А я нашла их весьма милыми, — возразила Рози. — В особенности учитывая, почему они оказались в таком положении.

Джеффри сразу насторожился.

— В каком положении? Сестер, которые занимаются, как кажется, прибыльным бизнесом?

— Они — дочери прелюбодейки и ее мстительного мужа, — сказала мать. — Их мать сбежала с любовником, совершенно не думая о последствиях для своих дочерей. А потом их отец, тоже тот еще эгоист, публично потребовал развода через суд, и в результате семья — сестры — стали объектом многомесячных сплетен и пересудов. Несмотря на то, что сами они не совершали ничего предосудительного.

Его это отрезвило. Теперь Джеффри вспомнил, почему фамилия Харпер показалась ему такой знакомой. Он слышал упоминания о ней в колонках сплетен, которое Рози любила читать им за завтраком.

— Вот значит, почему три красивые женщины благородного происхождения до сих пор не замужем? — задумчиво произнес он. — А я удивлялся. Особенно когда леди Диана обозначила мне их гонорар. Не мог представить, как им троим удается зарабатывать такие внушительные гонорары.

— Миссис Пирс — вдова, так что по крайней мере единожды она была замужем, — заметила Рози. — Ее муж погиб на войне.

— Господи, да откуда тебе все это известно? — поинтересовался Джеффри. — Я об этом ничего не знал.

Рози пожала плечами.

— Мне рассказала леди Верити. Она думала, что мы знаем, почему они решили открыть собственное дело.

— Очень храбрый шаг в обществе, которое не позволяет незамужним женщинам заниматься чем-нибудь, кроме как жить на средства семьи, становиться гувернантками или соглашаться на всевозможные унижения в качестве компаньонок каких-нибудь дам. — Мать недовольно смотрела на него. — Ты не можешь порицать их за то, что они прячутся за собственной гордостью.

— Ну, можешь не беспокоиться, что завтра я вдруг обижу их каким-нибудь словом, — сказал он. — У меня в планах исчезнуть. Все равно я вам не потребуюсь.

— Не потребуешься, — заявила Рози. — У тебя полностью отсутствует вкус, когда дело касается моды.

«И ты, Брут?» — подумал Джеффри, но промолчал. Ему нравился Шекспир, хотя мать и сестра не разделяли его увлечения. Вообще-то это было единственное, что объединяло его с отцом.

Мысль об отце напомнила ему, ради чего он в первую очередь приехал сюда, в Лондон — чтобы убедиться, что Рози и матушка не станут объектом мерзких слухов, как сестры Харпер. Чтобы обеспечить им комфортное существование на случай, если вдруг случится худшее и отцовский секрет вскроется.

Да, ему надо держаться от всех этих глупостей, связанных с дебютом, как можно дальше. Потому что если Джеффри примет в них участие, то уже вскоре увязнет в трясине разных слухов и спекуляций. Например, о том, что он отчаянно влюбился в некую статную рыжеволосую девицу.

Такого он не мог допустить.