Лондон

Весна 1811 года

Джеффри Брукхаус — новоиспеченный герцог Гренвуд — опустил окно фамильного экипажа и высунулся наружу, чтобы получше рассмотреть забитый экипажами Путни-бридж. Каждый раз, когда он ехал в город из их охотничьего дома в Ричмонд-парке, пересекал Темзу по разным мостам, чтобы оценить искусство инженеров. К сожалению, на какое-то время эта поездка станет его последней. Они все перебирались в семейный особняк Гренвуд-Хаус в Лондоне.

Решительно настроенный разглядеть каждую деталь сегодняшнего моста, он передвинулся на другую сторону кареты и опять выглянул в окно. Как раз в тот момент, когда он любовался деревянными конструкциями, возведенными больше восьмидесяти лет назад, его застенчивая сестра Розабел откашлялась. Опять!

Джеффри неохотно оторвался от размышлений о том, зачем инженерам понадобилось устанавливать двадцать шесть арок в реке, известной нескончаемым потоком барж.

— Да? — спросил он, не отрывая взгляд от окна. — Тебе что-то нужно, Рози?

Судя по всему, детское имя заставило ее удивиться. Как раз в этот момент решила вмешаться их мать, также сидевшая напротив него.

— Ей нужно твое полное внимание, сын.

Вот дьявол!

— Ладно! — Он откинулся на спинку сиденья и посмотрел на Розабел.

В свои девятнадцать Рози уже превратилась в настоящую женщину, и все-таки, будучи на одиннадцать лет младше брата, для него она оставалась ребенком — маленькой девочкой с вьющимися черными волосами и зелеными глазами, которая хихикала, когда он катал ее по дому в игрушечной карете. Ее белое муслиновое платье, всегда напоминавшее ему младенческую крестильную рубашечку, тоже не помогало делу.

С самого рождения сестру защищали от любых волнений, а вот он был яблоком раздора между уже покойными отцом и дедом с материнской стороны Джозайей Стокдоном — владельцем самого крупного металлургического предприятия в Англии. Отец и дед боролись за его будущее, пока дед не выиграл сражение.

Джеффри ничуть не жалел, что выбрал дорогу деда — ни капли! — но если бы ему было известно то, что он знает сейчас…

Нет, не было бы никакой разницы. Это лишь укрепило бы его в стремлении защитить младшую сестренку от бури, которая разразится, если кто-то пронюхает…

— Мне не хочется туда ехать, — тихо произнесла Рози.

— Куда? — спросил он.

— В эти «Элегантные события». — Ее пальцы теребили белую кружевную отделку на платье. — Они будут судачить за моей спиной, как остальные, и…

— Не посмеют. В любом случае я им этого не позволю. Твой брат теперь герцог, помнишь?

— Ты был герцогом и на музыкальном вечере на прошлой неделе, и это ничего не изменило. Ведь так?

Вспомнив шепот и снисходительные взгляды, он вздохнул. Для лондонского общества он не был настоящим герцогом. И уж совершенно определенно он не был одним из них. Поэтому Джеффри понимал, что она чувствует, каково это — не принадлежать к определенному кругу, быть речной форелью, потерявшейся в океане ожиданий и ответственности, к встрече с которыми ты не был готов. Вот только вчера…

Но речь не о нем, вот проклятье! Речь о Рози. И об их матери тоже, понимает она это или нет. Учитывая, как мать напряженно наблюдала за их разговором, наверное, понимает. Чувствует ли она то же, что и он, пытаясь устроить для Рози сезон в Лондоне?

Неважно! Он должен защитить их обеих, даже если это означает, что придется пинками выбросить их в реальный мир. Мать все еще носила траур по отцу, поэтому ее стремление к уединению пока можно было как-то объяснить. Но Розабел необходимо найти мужа теперь, когда ее собственный период траура по отцу закончился. Это был единственный способ удостовериться, что ее положение не ухудшится по сравнению с нынешним. В Англии титулованный муж — самая лучшая защита, какую можно купить за деньги.

— Ты права, — сказал Джеффри. — Музыкальный вечер оказался… трудным. Но никто из нас не был готов, в Ньюкасле мы никогда не сталкивались с подобным. Именно поэтому мы должны нанять людей, которые помогут тебе… нам. — Он выдавил из себя улыбку. — Чтобы на следующем великосветском вечере ты не зажималась в угол, где тебя никто не заметит. Ты ведь слышала, что говорила знакомая мамы о компании миссис Пирс «Элегантные события». Они возьмут все хлопоты на себя.

Он еще не провел в Лондоне достаточно времени, чтобы добыть необходимую информацию, которую обычно собирал о тех, с чьим предприятием собирался сотрудничать. Но даже если бы провел, это бы ему не помогло. Лондон был чужой территорией, где у него не имелось друзей за исключением нескольких инженеров, которые все равно не имели доступа в высшее общество. Но так как миссис Пирс удивила его, согласившись на его запрос встретиться сегодня с ней и ее сотрудниками, Джеффри ухватился за возможность лично оценить компанию. В последнюю минуту он решил взять с собой мать и сестру. Хотя об этом, наверное, следовало подумать в первую очередь.

Роль старшего брата начинала его тяготить.

Рози рассматривала свои руки.

— Мне совершенно ни к чему участвовать в сезоне. Я могу до конца жизни сидеть дома с тобой и мамой. Или поеду с тобой туда, где ты захочешь строить туннели, мосты и все остальное. Буду вести твой дом.

Об этом не могло быть и речи. К сожалению, он не осмеливался сказать ей почему. Сестра не была болтливой, но если бы она допустила оплошность и открыла матери или еще кому-то правду об отце…

От этой мысли Джеффри содрогнулся. Поняв, что мать заметила его реакцию, он потянулся к ладони сестры.

— А если я отправлюсь в Бельгию и останусь там на несколько месяцев? Что будет с мамой? Ты бросишь ее одну, когда я не смогу быть с ней?

— Не впутывай меня, — заявила мать. — Я уже устала — безумно! — от безуспешных попыток увлечь ее мыслями о сезоне.

Джеффри сжал руку сестры.

— В любом случае, кроха, ты заслуживаешь своего собственного дома с мужем и детьми, которых будешь обожать. Я ничуть не сомневаюсь, что ты найдешь кого-нибудь подходящего, как только мы подготовим тебя к лондонскому сезону. Уверен, когда ты познакомишься с сотрудницами «Элегантных событий» и освоишься в Лондоне, дело останется за малым.

Сестра приподняла бровь.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы я «осваивалась» среди чужих людей?

— Нет, — признал Джеффри. — Но, возможно, настало время научиться.

— Чтобы я могла спокойно танцевать с вереницей джентльменов, которым интересен только размер моего состояния?

— Это глупости. Ты очень красивая девушка.

Она высвободила руку.

— Тебе полагается так говорить. Ты ведь мой брат. Но я плотная, и не могла не заметить, что джентльменам такие девушки не нравятся.

— Мне нравятся.

— Ты не в счет. Ты ведь мой…

— …брат. Все правильно. Я просто хотел подчеркнуть, что джентльменам нравятся разные девушки, в том числе такие, как ты.

Мать похлопала Рози по руке.

— Мне показалось, что тот очаровательный лорд Уинстон Чалмерс на музыкальном вечере нашел тебя очень привлекательной. Почему, как ты думаешь, на следующий день он приехал к тебе с визитом?

— Потому что мы с ним любим Бетховена. Мы только и говорили, что о музыке и поэзии. О, и еще об искусстве. — Она вспыхнула. — Его очень заинтересовал мой альбом с рисунками.

— Могу поспорить, что заинтересовал, — пробормотал Джеффри.

Рози съежилась на сиденье.

— Что ты хочешь сказать?

Ему пришлось прикусить язык, чтобы не высказаться по поводу того, что искусство, музыку и поэзию любят все леди. Поэтому тот повеса наверняка вызубрил все об этих предметах, как любой другой опытный охотник за приданым.

Заметив его молчание, сестра вдруг побледнела.

— Вот теперь правда вышла наружу. Ты считаешь, что никакой достойный мужчина не захочет взять меня в жены, кроме как только за мое приданое, — проговорила она с отчаянием и, опустив глаза, уткнулась взглядом в подол. — Конечно, я слишком глупая и толстая, чтобы быть интересной для такого мужчины, как лорд Уинстон.

— Прости меня, мой ангел, я ничего подобного не имел в виду, — запротестовал Джеффри. — И если мне кажется, что ты скучная или «толстая», зачем тогда мне вздумалось тратить целое состояние на «Элегантные события» только ради того, чтобы унять твои тревоги из-за этого чертова сезона?

— Следи за выражениями, Джеффри, — пробормотала мать. В последнее время она говорила это по крайней мере раз пять на дню.

Рози просто отвела взгляд к окну.

Джеффри стиснул зубы. Если бы только он мог собственный взгляд туда отвести! Но теперь в этом не было смысла — они уже давно миновали мост. Придется специально приехать, чтобы его осмотреть, после того как все разместятся в Гренвуд-Хаусе.

Заставив себя мысленно вернуться к делам насущным, он сказал:

— Что касается лорда Уинстона, ты слишком хороша для таких, как он. Я поспрашивал там и сям. Не позволяй его почтительности поколебать тебя — он всего лишь четвертый сын маркиза, поэтому все, что у него есть, — это денежное содержание, не такое уж, кстати, значительное, и ничего больше. — Увидев, как заволновалась сестра и удивилась мать, Джеффри добавил: — Вы обе об этом не знали, да?

— Неважно, — презрительно фыркнула Рози. — Ты приказал ему держаться подальше, поэтому я больше с ним не увижусь. — Она нервно поправила на себе узкое платье, отказываясь глядеть в сторону брата.

Это обеспокоило его.

— Я не смогу отгонять его от тебя на чужих балах и вечерах. Мне просто хочется, чтобы ты была осторожна с ним и с другими мужчинами его склада.

Рози повернулась к матери.

— Мама, ну хоть ты-то понимаешь, правда? Папа всем пожертвовал, чтобы жениться на тебе. Речь не о том, что лорд Уинстон обязательно захочет жениться на мне, я этого и не ожидаю, но если вдруг…

— Не знала, что Джеффри уже выяснил, какая у него репутация, — сказала мать. — Но раз уж он это сделал, я согласна с твоим братом. Мы должны быть осторожны с ним и со всеми джентльменами, если говорить откровенно.

Матушка тяжело вздохнула.

— Что же касается вашего папы… Его нельзя сравнивать с лордом Уинстоном. В отличие от тебя, у меня не было приданого. Это было до того, как мой отец стал таким богачом. Так что он совершенно точно женился на мне не ради выгоды. А вот лорд Уинстон… Ты ведь едва знаешь этого человека. Тебе будет полезно познакомиться еще с несколькими джентльменами, прежде чем принять решение.

— Об этом я и говорю, — подхватил идею Джеффри, — Судя по тому, что я слышал, лорд Уинстон известен главным образом своим умением пробираться к женщинам в постель.

— Джеффри! О боже! — возмутилась мать.

— Прошу прощения, — сказал он, хотя считал, что извиняться не за что. — Одно только общение с этим человеком грозит тебе потерей репутации, Рози. Мне не хотелось бы этого, потому что у тебя впереди прекрасное будущее.

Сестра послала ему полный печали взгляд.

— Признайся, это из-за папы ты терпеть не можешь таких людей. Ты всегда говоришь, что светские люди ведут себя так, словно они лучше всех остальных. Иногда папа так держал себя. Но ты ничем не лучше. Вспомни, как ты говорил с дедушкой о лондонских «щеголях», как будто сам не был рожден одним из них, говорил, что они даже не понимают, что за мир вокруг. Это две стороны одной медали. Ты смотришь свысока на них, а они — на тебя. Но теперь ты — герцог и можешь смотреть свысока на любого, а они не посмеют ответить тем же.

Ее слова ранили, отчасти потому, что в них была правда. Джеффри и его покойный дед разделяли увлечение гражданским строительством. Именно поэтому Джеффри, а не его отец, в конце концов стал партнером в «Стокдон и сын», хотя по завещанию дед все-таки оставил компанию отцу. Но кто мог предположить, что отец, будучи всего лишь третьим сыном виконта, стал бы наследником герцогства Гренвуд, если бы не его безвременная кончина? Или что Джеффри унаследует титул от дальнего кузена?

Неожиданно Джеффри стал владельцем герцогского поместья Гренвуд в Йоркшире, а также охотничьего дома в Ричмонде. Имелся еще особняк в Лондоне — Гренвуд-Хаус; он стоял напротив Гайд-парка и, как понял Джеффри, предназначался в качестве жилища холостякам семейства Брукхаус. У него пока не было возможности осмотреть дом, поскольку он был очень занят встречами по поводу Теддингтонского шлюза. Однако Джеффри предполагал использовать Гренвуд-Хаус как семейную резиденцию, пока мать и Рози будут участвовать в сезоне. Охотничий дом в Ричмонде находился слишком далеко от города и не годился для дебюта Рози.

Его разъездная карета вздрогнула и остановилась, и, выглянув наружу, он увидел, что они прибыли к месту назначения. Джеффри проверил карманные часы; было десять утра — время, как ему сказали, не слишком раннее для деловых визитов в Сити. Выбежавший конюх принял лошадей, а его собственный лакей опустил подножку кареты.

Он попросил лакея подождать. Ему нужно было закончить разговор с Рози до того, как они выйдут из кареты.

— Я скажу тебе вот что, кроха. Если ты согласишься помочь нам устроить тебе дебют в этом сезоне и приложишь для этого все усилия, но не сможешь найти себе мужа, который будет тебе по душе, или добиться успеха в свете, или даже если тебе в конце концов все это опротивеет, я больше не стану на тебя давить. Один сезон — это все, что я прошу. А после делай что хочешь. Просто попытайся. Ради меня. И матушки тоже, разумеется.

Прищурившись, Рози посмотрела на него.

— А что, если в конце концов я решу, что хочу выйти за лорда Уинстона? Конечно, если он все-таки сделает мне предложение.

Мысль об этом приводила его в ярость, но как еще он мог заставить ее сделать шаг в сторону дебюта? Джеффри оставалось только надеяться на то, что после знакомства с несколькими другими достойными джентльменами она перестанет зацикливаться на лорде Уинстоне.

— Решать тебе, — произнес он ровно, стараясь не давиться словами. — Но ему не позволено являться к тебе с визитами, пока ты не проведешь здесь хотя бы часть сезона.

Рози склонила голову набок, словно пытаясь понять, правду брат говорит или нет. Затем кивнула с видом принцессы, которая одаривает его величайшей милостью.

— Поклянись, Розабел Мэри Брукхаус, — потребовал он. — Могилой отца.

— Джеффри! — прошипела мать. — Она не должна клясться, и уж конечно, не могилой отца. Это не аристократично.

Он фыркнул в ответ. Как будто мать имела понятие о настоящей аристократичности, хотя Джеффри никогда бы не сказал ей этого в глаза. Из-за отца идея аристократичности была важна для нее.

Но Рози чопорно произнесла:

— Мое слово — мой залог.

Джеффри чуть не расхохотался.

— Ты даже не знаешь, что это означает.

Это немного сбило с нее спесь.

— Хорошо. Я клянусь — могилой отца, — что дам моему дебюту шанс на успех. Достаточно?

Он решил, что следует принять оливковую ветвь, которую Рози ему протягивала.

— Вполне достаточно, ангел мой. — Оставалось только надеяться, что до конца сезона ею заинтересуется хоть кто-нибудь приличный.

Выскочив из кареты, он помог спуститься обеим дамам, а когда повернулся к зданию, осознал, что офис «Элегантных событий» располагался во впечатляющем особняке, стоявшем на роскошной Гросвенор-сквер. Как необычно! Но ведь дела компании вела женщина — возможно, она предпочитает, чтобы все выглядело более «аристократично».

Джеффри повел мать и сестру вверх по ступеням и, когда они оказались перед дверью, постучал. Дверь оставалась плотно закрытой. Джеффри постучал снова. Ничего! Только после третьего раза дверь открыл дворецкий; вид у него был весьма угрюмый — в особенности после того, как он оглядел их с головы до ног и остался недоволен зрелищем.

— Я — Гренвуд, — объявил Джеффри. — Здесь для того, чтобы проконсультироваться с миссис Пирс из «Элегантных событий».

В лице слуги ничего не изменилось.

— Подождите здесь.

Когда он начал закрывать дверь, Джеффри просунул в щель ногу, чтобы помешать ему.

— Нас ждут.

Тот посмотрел так, словно сомневался в этом. Потом вздохнул.

— Что ж. — Открыл дверь шире, жестом пригласил войти. — Мне все равно нужно посоветоваться с хозяйкой. Она и ее сестры предполагали, что вы приедете позже, в обычные часы для визитов.

Сестры? Может, он ошибся домом? Но нет, учитывая, как неприветливо вел себя дворецкий, этот малый отправил бы Джеффри восвояси, если бы он перепутал дома. Вместо этого дворецкий отвел в сторону одного из лакеев и что-то прошептал ему на ухо, отчего тот мигом помчался вверх по лестнице.

Джеффри смерил дворецкого взглядом.

— Вы понимаете, что это не светский визит? Сейчас как раз «обычные часы» для обсуждения деловых вопросов, не так ли?

— Конечно, ваша светлость. — Слуга охладил его пыл одним взглядом. — Однако леди вчера вечером выезжали весьма поздно по делам очень важного клиента.

Прежде чем Джеффри смог уточнить, какой клиент по важности мог превзойти герцога, в разговор вступила мать:

— Ничего страшного, Джеффри. Мне кажется, чайная лавка Гунтера где-то здесь неподалеку, а я как раз хотела попробовать их мороженого, чтобы понять, о чем вся шумиха. Можем вернуться сюда попозже.

— Я не возражаю, — добавила Рози.

К дьяволу! Сквозь стиснутые зубы он спросил дворецкого:

— Есть здесь комната, где мы можем подождать?

— Если настаиваете. Уверен, что леди очень скоро спустятся. — Всемогущий дворецкий распорядился, чтобы им подали чай, а потом провел их в прекрасно обставленную гостиную, каких Джеффри никогда не видел в Ньюкасле. Мебель здесь была хрупкой и не выдержала бы размеры такого человека, как он, если только этот человек был не из газетной бумаги. Посреди комнаты с ярко-желтыми занавесями из тафты на окнах Джеффри почувствовал себя как чайка, потерявшая курс над землей. Все это было слишком причудливо для него.

Дом деда и офисы были меблированы изделиями из прочного английского дуба с кожаной обивкой из Лидса и отделаны бронзой — жилище для мужчины и рабочее место для ведения мужского бизнеса. Возможно, при бабке все было по-другому, но Джеффри этого уже никогда не узнает, потому что та умерла, рожая его мать. Может, ее дом был обставлен вот в таком стиле, как комната перед ним, но он почему-то в этом сомневался. До того, как выйти замуж за владельца металлургического предприятия, бабка была дочерью фермера.

В любом случае Джеффри это место казалось подозрительным. Он расхаживал туда-сюда по обюссонскому ковру, и с каждой минутой ожидания его раздражение все больше перерастало в гнев. Кто же так ведет дела? Он же герцог как-никак. Предполагалось, что для герцога везде двери открыты — или так ему говорили, — однако дворецкий миссис Пирс обошелся с ним и его семьей, как будто они докучали «Элегантным событиям», а не пытались сделать заказ.

Никакому мужчине не дали бы спуску, попытайся он работать вот так, спустя рукава. Джеффри ожидал, что попадет в ателье или мастерскую, а это явно оказался жилой дом. Потом он вспомнил, как дворецкий упомянул, что леди — сестры, и признал, что семейные отношения хоть как-то объясняют использование городского дома в качестве рабочего места.

Наконец слуга внес чай, однако Джеффри был слишком раздражен, чтобы сделать хоть глоток. Вне всякого сомнения, «Элегантные события» отнеслись к ним так небрежно, потому что каким-то образом обнаружили, что он почти простолюдин. Или хуже того — узнали о его ремесле.

Пока мать и Рози пили чай, он отошел к окну. То, что Джеффри увидел, еще больше добавило ему злости — его карета все еще стояла под окном, а конюх явно дожидался команды дворецкого, чтобы отвести лошадей на конюшню.

Как они смеют? Ради всего святого, ведь миссис Пирс сама согласилась на встречу с ним. Он не виноват, что она рассчитывала принять его в более поздний час.

Он уже почти решил уйти, как мать вдруг прошептала:

— Джеффри… — Он обернулся к дверям и потерял дар речи. Потому что там, обрамленное лучами солнца, стояло самое прекрасное создание, которое ему когда-либо встречалось.

Густые темно-рыжие волосы были убраны в простую прическу, очевидно наспех, а широкий белоснежный лоб слегка портило хмурое выражение, с которым эта женщина рассматривала его и членов его семьи. И все же он не мог сдвинуться с места. Словно новичок-инженер, впервые увидевший косой мост, Джеффри глазел на незнакомку, пытаясь представить себе, как должны прилегать друг к другу все составные части ее тела, чтобы создать такое изумительное целое.

«Составные части» этой леди, за исключением статной фигуры, не казались особенно уникальными: теплые карие глаза, очаровательное лицо с аккуратно окропленным веснушками носиком, все необходимые женственные линии — во всяком случае, те, что он мог оценить взглядом. От того, как сильно ему хотелось увидеть и остальные, Джеффри стало не по себе. А еще — от того, что жаркое биение пульса у него в висках перетекло вниз и стало отдаваться в паху.

Такого с ним не было никогда — уж по крайней мере не в момент первой встречи. Но, учитывая обстоятельства, было бы как минимум неосмотрительно признаться себе в этом или позволить мимолетному чувству влиять на его действия.

Она шагнула в комнату и протянула ему руку.

— Вы, должно быть, Гренвуд.

— А вы, должно быть, владелица «Элегантных событий». — Пожав предложенную ладонь, Джеффри задержал ее в своей на долю секунды дольше, чем полагалось. Он уже снял перчатки, а она еще не надела, и от прикосновения кожи к коже кровь в его жилах забилась еще жарче. Что было абсурдно, конечно.

— Миссис Пирс, я полагаю? — спросил он.

Вскинув изящные брови, женщина отняла руку.

— Не та владелица. Я — леди Диана Харпер.

Джеффри напрягся.

— Аристократка? — Господи, ему и в самом деле нужно было потратить время, чтобы больше узнать об «Элегантных событиях».

По тому, как леди напряглась, стало понятно, что она с ним согласна.

— Не понимаю, зачем вы явились сюда, если не знаете этого.

Несмотря на то что ее имя почему-то показалось ему знакомым, Джеффри не мог сообразить, где его слышал.

В беседу вступила матушка:

— Простите нас. Мы немного выбиты из колеи. Я — миссис Артур Брукхаус. Мой сын устроил эту встречу по совету моей доброй подруги. Кажется, кто-то из ее родни пользовался вашими услугами. Так или иначе, но она вспомнила только имя миссис Пирс, когда объясняла, как найти вас в Мейфэре. Если я правильно понимаю, миссис Пирс работает на вас?

— Не совсем. Элиза Пирс — моя вдовая сестра, а это ее дом. Вторую мою сестру зовут леди Верити Харпер, мы ведем дела втроем. Боюсь, мои сестры еще не закончили одеваться. Вы застали нас врасплох. Мы ждали вас позже.

— Нам так и сказали, — язвительно вставил Джеффри. — Я полагал, что, раз делами обычно начинают заниматься с раннего утра, вы уже будете готовы принять нас.

Судя по застывшему выражению лица девушки, он ее задел. Это принесло Джеффри некоторое удовлетворение.

— Наша компания уникальна, — сдержанно произнесла леди Диана. — От нас требуется постоянно присутствовать на светских мероприятиях, большинство которых длятся до рассвета. Поэтому, надеюсь, вы поймете, почему мы, пока идет сезон, не начинаем работать в те же часы, что и обычный бизнес.

— Разумеется, — сказала мать, послав ему предостерегающий взгляд. — Как иначе. И мы очень рады, что вы согласились принять нас сегодня.

Леди Диана улыбнулась его матери. Очевидно, он был единственной персоной, не удостоенной этой чести, потому что следом она с самой приветливой улыбкой обратилась к Рози. Черты ее смягчились еще больше, словно она видела, что его сестре очень неловко.

— Вы, должно быть, герцогиня, — дружелюбно произнесла леди Диана.

Прежде чем он успел ее поправить, Рози удивленно хлопнула глазами, потом издала нервный смешок.

— Боже упаси! Джеффри — то есть герцог — мой брат. Он надеется, что вы поможете подготовить меня к первому сезону.

Леди Диана вспыхнула от стыда.

— Пожалуйста, простите меня! Сестра не сказала, кому именно мы будем помогать.

— С кем не бывает, — сказал Джеффри. — Ничего страшного.

Она посмотрела на него, словно пытаясь оценить.

— Значит, поэтому вы приехали сюда с матушкой и сестрой?

Он кивнул.

— Мне следует объяснить. Мы… то есть Рози… Розабел…

— Моя дочь очень застенчива, леди Диана, — подсказала мать, с недоумением поглядев на сына. — Она не привыкла к высшему свету. Как и все мы на самом деле. Мой покойный муж приходился третьим сыном виконту Брукхаусу, но мы никогда не были… частью того мира. Поэтому спокойно жили в Ньюкасле по своим правилам, пока муж не скончался. Вскоре после этого герцог — очень дальний кузен мужа — тоже умер, и герцогство свалилось на Джеффри как снег на голову. Потому мы и оказались вот в такой ситуации. — Посмотрела на Джеффри. — Да?

— В общих чертах. — Он был рад, что мать все объяснила сама. Леди Диана нервировала его своей красотой, своими идеальными манерами и улыбкой, которую так трудно было заслужить.

Диана перевела на него удивленный взгляд.

— О, так вы тот самый герцог.

Джеффри напрягся.

— Что значит «тот самый»?

— В прошлом году в свете ходили разговоры о наследнике герцога Гренвуда, но это совершенно вылетело у меня из головы, главным образом потому, что слухи о том, кто унаследовал герцогство, были один другого нелепее. Одни говорили, что он американец, поэтому-то никто никогда его не видел. Другие утверждали, что семейство Брукхаус лишило его наследства из-за того, что он отъявленный негодяй, и оставило только титул, так как его отобрать невозможно. Но самый дикий слух был о том, что все эти годы он провел у нас под носом, работая инженером в Ньюкасле.

— Последний слух — правда, — радостно сообщила Рози. А когда все обернулись к ней, добавила: — И второй отчасти тоже. Ну, Джеффри не негодяй, а наследства на самом деле лишили папу, но это случилось еще до моего рождения. — Должно быть, осознав, что все уставились на нее, она спросила: — Что?

Леди Диана хмыкнула:

— Но, значит, точно не американец, да? На всякий случай уточняю.

Рози поморгала, потом тряхнула головой и замкнулась в себе, как это делала всякий раз, когда к ней проявляли внимание незнакомые люди.

Леди Диана перевела взгляд на матушку.

— И вы говорите, что она застенчива?

— Видимо, не всегда, — сухо заметил Джеффри. — Или, по крайней мере, не с вами.

— Это облегчит нам задачу, — сказала леди Диана. — Если, конечно, вы согласитесь воспользоваться нашими услугами. — И, не дожидаясь его ответа, добавила: — А вот и мои сестры наконец.

Пока она представляла их друг другу, Джеффри обратил внимание, что ни одна из сестер, на его вкус, не была столь же привлекательной, как леди Диана. Да, миссис Пирс была белокура, голубоглаза, с прекрасной фигурой — сочетание, которое ему иногда очень нравилось. Вот только она была невысокой, а если учесть его рост, то он бы возвышался над ней, будто башня. Что касается леди Верити, волосы у нее были чуть более темного оттенка, чем у миссис Пирс, глаза — зеленые, и при таком же росте, как у леди Дианы, она казалась чересчур тонкой.

А ему нравилось мясцо на женских костях, особенно в постели. Не хотелось беспокоиться о том, как бы не расплющить девицу, подминая ее под себя. Но, несмотря на элегантность леди Дианы — а это качество всегда ассоциировалось у него с хрупкостью, — создавалось впечатление, что она вполне способна выдержать его вес.

Джеффри застонал. Он уже начал думать как герцог — оценивать потенциальных матерей для его наследника, отбирая среди них самую подходящую. Но ни одна из этих женщин определенно ему не подходит, даже если бы он вдруг собрался жениться, а у него таких мыслей еще не возникало. По крайней мере, пока. Он, конечно, герцог, но они намного превосходят его по манерам, родовитости и всему тому, что так важно для людей такого сорта. Они и не взглянут на него во второй раз, даже если сами планируют найти мужа, а они, судя по всему, не планируют, иначе не открыли бы собственное дело.

Что ж, очень жаль, что он нашел леди Диану столь соблазнительной. На самом деле, если бы эта троица не имела самых авторитетных рекомендаций, он бы тут же развернулся и ушел восвояси. Но по возбужденной болтовне Рози и матушки было понятно, что дамы им понравились, а это чего-то да стоило.

После нескольких минут оживленной дискуссии леди Диана что-то сказала сестрам шепотом. Тогда миссис Пирс спросила его мать, не хочет ли та осмотреть дом. Матушка с готовностью согласилась. Когда они ушли, леди Верити предложила Рози попробовать булочки и другую сдобу, оставшуюся от прошедшего накануне светского мероприятия. Никто не мог бы отказаться от булочек. Рози быстро кивнула, и эти двое тоже ушли.

Он и леди Диана остались наедине, как, судя по всему, и было задумано. Поэтому, когда она сделала жест в сторону кушетки, явно ожидая, что он примет ее приглашение, Джеффри уселся, хотя и неохотно. Проклятая кушетка на ощупь казалась такой же хлипкой, как и на вид.

Леди Диана грациозно, как лебедь, опустилась в кресло напротив него.

— Распорядиться подать еще чаю, ваша светлость?

— Нет нужды. Это не займет много времени.

Нахмурившись, оно достала портативную письменную доску, такую же, какой пользовался он сам, выезжая на предприятия. Когда леди Диана кончиком языка лизнула острие карандаша, у него в голове возникла мимолетная и очень порочная картина. Он тут же заставил себя отвлечься.

— Надеюсь, вы не станете возражать, если мы поговорим наедине — с глазу на глаз, — сказала она. — Мне сложнее рассказывать о наших услугах, когда сразу три человека задают вопросы. Так мы сэкономим время. Итак, не могли бы вы пояснить, на какую помощь для дебюта вашей сестры вы рассчитываете?

Джеффри закинул ногу на ногу.

— Мне слишком мало известно насчет дебютов, чтобы ответить даже на этот вопрос.

Леди Диана кивнула так, словно часто слышала подобное.

— Как минимум, думаю, вы захотите, чтобы мы подготовили ее к представлению королеве.

— Разумеется. Я знаю, что она должна быть ей представлена, но не совсем понимаю, как все будет происходить. — С некоторым ехидством он продолжил: — Там будет играть оркестр? Может Рози просто помахать королеве из дальнего конца зала? Придется ли ей делать реверансы? Или это обязанность королевы?

Она вопросительно посмотрела на него.

— Вам все это кажется смешным, верно?

Джеффри посерьезнел.

— Вовсе нет. Однако я в этом настолько ничего не понимаю, что даже не знаю, о чем спросить.

— Может, предпочтете, чтобы ваша матушка приняла участие в разговоре?

— Платить вам будет не она. — При упоминании о деньгах девица поморщилась. — Кроме того, боюсь, что матушка понимает в дебютах не больше моего. Вся ее родословная состоит из мастеров по металлу, и выросла она среди мужчин. Никто из них ни черта не слышал о дебютах и о женских модах.

При звуке ругательства леди Диана нахмурилась.

— Понятно. Значит, вы обратились к нам, чтобы быть уверенным, что дебют вашей сестры пройдет успешно.

— Да. Но прежде чем мы начнем обсуждение, мне нужно немного рассказать вам про Рози.

Тень улыбки пробежала по ее очаровательным губам.

— Вы уже сказали, что она застенчива.

— Да, застенчива, несмотря на удивительно откровенные замечания насчет того, какие глупые слухи рождаются в высшем обществе.

— Только в высшем обществе? — лукаво спросила она. — Вы должны сознавать, что слухи бродят в каждой деревушке, в городках, в больших городах Англии и, уверена, всего мира. Будете утверждать, что мастера по металлу в Ньюкасле не грешат слухами?

Такого он утверждать не мог. Чего стоили одни только слухи, охватившие весь город после смерти отца. Говорили даже, что это Джеффри убил его, чтобы наложить лапу на герцогство. Смешно! Во-первых, герцогство возникло на горизонте уже после смерти отца, и Джеффри понятия не имел, что станет наследником. А во-вторых, он бы вернул герцогство назад, если бы это было возможно. Но так как сильные мира сего настаивают, что ему придется быть герцогом, логично будет получить все преимущества, которые прилагаются этому проклятому титулу, — а их на самом деле было не так много, как наверняка думали люди.

— Не скажу, что они никогда не судачат, — заметил Джеффри. — Но им приходится слишком много трудиться, добывая для своих семей хлеб насущный, чтобы тратить время на сплетни. Их жизнь не пронизана слухами настолько глубоко, как здесь, в Лондоне.

— Я поняла. Значит, они высокопринципиальные мастера по металлу. — Леди Диана черкнула пару строк в записной книжке.

Он наклонился к ней.

— Что вы там пишете?

— Все, что поможет мне лучше понять своеобразие положения, в котором оказалась ваша семья. Тогда я смогу сделать для вашей сестры все возможное. Кроме того, я отметила себе, что нам с сестрами нужно называть вашу сестру леди Розабел.

— Зачем? Это же я унаследовал чертов титул.

Она нацарапала еще несколько заметок. Он мог только догадываться, что в них значилось. Наверное, что-то вроде: «Заставить его светлость прекратить браниться». От этого ему захотелось браниться еще больше.

Когда она опять подняла на него глаза, губы ее были сжаты в тугую, узкую линию.

— Правила обращения к титулованным особам имеют свои особенности, и одна из них заключается в том, что, если титул наследует мужчина, к его братьям и сестрам следует обращаться так, как если бы их отец был жив и обладал данным титулом. Если, конечно, вы озаботились получением патентной грамоты. Если нет, тогда нам следует заняться этим как можно скорее.

— Нет, еще не успел. Если вы думаете, что это поможет повысить шансы Рози, тогда, конечно, делайте. А моя матушка, получается, станет вдовствующей герцогиней?

— Правила не распространяются на вашу матушку, потому что она вошла в семью через брак. Только на вашу сестру. Так что ваша матушка остается миссис Брукхаус, а вот ваша сестра теперь — леди Розабел Брукхаус.

— В этом нет никакого смысла.

— Правила не рассчитаны на такую необычную ситуацию, в которой оказалась ваша семья. В подобном случае они, конечно, выглядят бессмысленными.

— Бессмысленными — вот точно подмечено. — Джеффри взглянул на карманные часы и обнаружил, что они торчат здесь уже три четверти часа. Поднявшись на ноги, он опять начал расхаживать взад-вперед.

— Давайте ускоримся. Я вижу, что вам не терпится покончить со всем этим.

— Неужели вы заметили? — саркастически осведомился он. — За время, проведенное у вас, я мог бы сконструировать мост.

— Целый мост? — ответила она сарказмом на его сарказм. — Либо вы исключительно искусный инженер, либо ждали меня много дольше, чем мне показалось. За это время я не смогла бы даже выкройку платья набросать.

Яд в словах леди Дианы удивил его. Характер у нее был, видно, тверже, чем у всех других светских женщин, которых ему доводилось встречать.

— Может, я слегка преувеличил.

— Подумать только! Мужчина — и преувеличил. Никогда с таким не сталкивалась. — Она ткнула в его сторону карандашом. — Послушайте, если вы искренне заинтересованы в нашей помощи, мы должны понять, что вам требуется, а вы, кажется, не в силах этого объяснить.

Леди Диана опять лизнула кончик карандаша, и ему пришлось подавить стон. Пока она писала в своей записной книжке, Джеффри смотрел на ее очаровательный рот, думая о том, каковы на вкус эти пухлые, соблазнительные губы.

Когда она заговорила снова, ему потребовалось какое-то время, чтобы сообразить, о чем речь.

— Итак, пожалуй, мне следует рассказать вам обо всем, что мы делаем, чтобы обеспечить юной леди самый успешный дебют. А затем вы выберете те услуги, которые понадобятся вашей сестре.

— Прекрасно!

— Может, предпочтете сесть, пока я пройдусь по всем пунктам?

— Я бы предпочел стоять. Неподвижность действует мне на нервы. В особенности когда я сижу на такой хлипкой мебели. — Он показал на кушетку.

— А ваши метания по комнате действуют на нервы мне, — отрезала она. — И пусть внешний вид этой шератоновской кушетки вас не обманывает. У нее крепкая конструкция, которая выдержит даже такого здоровяка, как вы.

— Что ж, поверю вам на слово, — проворчал он и снова опустился на свое место. — Может, начнем?

— Конечно. — Она взяла другой блокнот и принялась перелистывать его. — В общих чертах, если мы помогаем юной леди со всеми аспектами дебюта…

Вот так началось схождение Джеффри в ад.