Джеффри читал письмо. Чем дальше, тем больше гнев овладевал им. Было ясно, что Рози воспользовалась дружбой с Дианой в своих целях. Сестра зашла настолько далеко, что вовлекла его в свои дела, весьма прозрачно шантажируя Диану, чтобы та хранила молчание!

Со стороны Рози это было абсолютно нечестно. И Джеффри понял, справившись с темной тенью недоверия, что Диана не имела к побегу никакого отношения. Он видел выражение изумления и ужаса на ее лице, когда она читала письмо. Никто не сумел бы притвориться так искусно, даже его осмотрительная Диана.

Джеффри резко поднялся.

— Мне нужно ехать. Я должен по крайней мере попытаться перехватить их, пока они не добрались до Шотландии.

Она тоже поднялась.

— Джеффри, я хочу, чтобы ты знал, что я…

— Это неважно.

Ее словно ударили.

— Пожалуйста, выслушай меня…

Внезапно поняв, как это прозвучало, он взял ее ладони в свои и поцеловал одну, потом другую.

— Это неважно, потому что я знаю, что ты не имеешь к этому никакого отношения. Для меня это так же очевидно, как то, что я тебя люблю.

— Любишь? Правда? — спросила она задрожавшим голосом.

— Да, люблю. Правда. Пока смерть не разлучит нас. И это не изменится от того, что моя сестра — дурочка и твой кузен, судя по всему, тоже болван. Но мне все же нужно ехать.

— Тогда я поеду с тобой. — Она повернулась к Норрису. — Пожалуйста, скажите кухарке, чтобы она упаковала то, что осталось от завтрака. Пусть уложит все в корзинку для пикников и добавит вдоволь кофе, а потом велит отнести в карету его светлости. Мы позавтракаем в дороге. О, и если сможете, то объясните моим сестрам, куда я уехала и почему…

— Но… Но, миледи… вы не можете поехать с… с ним. Это неприлично и, вполне возможно, разрушит вашу репутацию! Если вы настаиваете, я могу послать за миссис Пирс, чтобы она сопровождала вас.

Прежде чем Джеффри успел возразить, она заявила:

— Это займет слишком много времени. Кроме того, к моменту, когда поползут сплетни, мы уже объявим о помолвке. — Потом помолчала, словно сообразив, что он пока не сделал ей предложения по всей форме. — Я права, ваша светлость?

— Абсолютно права. — Его лицо расплылось в дурацкой улыбке, и он ничего не мог с ней поделать.

Диана махнула рукой Норрису, что, несомненно, должно было означать: «Делайте, как я сказала». И дворецкий, не решаясь противиться, заторопился на кухню.

— Норрис ведь прав, знаешь ли, — сказал Джеффри. — Если поедешь со мной, слухи будут к тебе безжалостны.

— На самом деле, если я поеду с тобой, этим мы спасем от безжалостных сплетен Рози. Если нам удастся нагнать их еще до наступления ночи, мы всегда сможем заявить, что устроили себе маленькое путешествие вчетвером. Выглядит это не вполне прилично, но он — мой кузен, а она — твоя сестра, так что мы с тобой вроде как сопровождаем своих родственников. А если ты повезешь их в своей карете один, то лишишься такого аргумента.

— Ты в самом деле хочешь поехать, да? — спросил Джеффри.

Она кивнула.

— Зачем?

— Чтобы помочь Рози и… Ну…

— Удержать меня, чтобы я не убил твоего кузена?

— Именно.

Грустно улыбнувшись, он покачал головой.

— А моего обещания не убивать его, полагаю, будет недостаточно в таких обстоятельствах?

— Ты можешь его покалечить. Или хуже того — вызвать на дуэль, где вы оба убьете друг друга. — Диана нахмурилась. — А я отказываюсь идти на твои похороны, если ты выкинешь подобную глупость.

Джеффри хмыкнул.

— Хорошо. Когда ты будешь готова?

— Как только возьму свою сумку и надену перчатки со шляпкой.

Такой ответ удивил его.

— Что ж, тогда поехали.

Очень скоро они уже сидели в карете с корзиной для пикников и таинственной сумкой Дианы, которую она, казалось, повсюду таскала за собой. Пока она собиралась, Джеффри нашел слугу, который доставил письмо, и под угрозой увольнения заставил парня рассказать все, что тот знал.

К тому времени, когда он закончил, Диана заняла место в экипаже. Он крикнул кучеру, куда ехать, и забрался в карету сам.

Пока они летели по городу в северном направлении, Джеффри опустил занавески на окнах, чтобы никто не увидел Диану с ним.

— У твоего кузена есть собственный экипаж?

Она напряглась.

— Фаэтон. Но ему требуется починка, так что я не знаю, на чем он поехал.

— Фаэтон он не взял. По описанию моего слуги, твой кузен приехал в почтовой карете. Нанял, наверное. Я просто хотел убедиться, что экипаж не его. Итак, предположим, что он взял его в аренду, значит, до Гретна-Грин они поедут обычными дорогами. — Джеффри побарабанил пальцами по колену. — Моя сестра, чтоб ее, сказала слуге, что написала тебе эту записку, потому что собирается встретиться с тобой в какой-то лавке, а ее «друг» отвезет ее туда.

— О нет! Мне так жаль.

— Почему? Это ты составила им план бегства?

— Нет, конечно!

— Тогда тебе не за что извиняться, — заявил Джеффри. — Если уж на то пошло, показав мне письмо и не приняв участия в обмане Рози, ты дала нам шанс вовремя найти ее. Если бы ты поступила так, как она просила, — что могла бы легко сделать, потому что я даже не подозревал, от кого эта записка, — мы бы сейчас не устроили погоню, имея хотя бы смутное представление, как и где их найти.

— Я понимаю, но все равно должна объяснить, почему не говорила тебе про Уинстона.

— Нет, не должна. Честно, не должна.

— Но я хочу это сделать. — Диана положила сумку на сиденье рядом с собой. — Когда твоя сестра призналась мне про Уинстона, я предостерегла ее, как рассказала тебе.

— Я знаю. Она это подтвердила.

— Только ты не знаешь, что я написала записку Уинстону и попросила его не говорить тебе о нашем с ним родстве. Я боялась, что ты передумаешь и не станешь нанимать нас, узнав, что он наш кузен.

— Возможно, я так и сделал бы. А возможно, воспользовался бы этим, чтобы держать врага в поле зрения.

Она поморщилась, словно от боли.

— В любом случае я поступила очень дурно.

— Неважно, — улыбнулся он ей. — Ты закончила исповедоваться в своих грехах?

— Я… кажется, да.

— Прекрасно! Потому что я готов отпустить их тебе. — Протянув к ней руки, он подхватил ее и посадил к себе на колени.

— Что ты делаешь? — воскликнула Диана, но он заметил, что при этом она не попыталась вернуться на место.

— Ты не удивилась тому, что я приехал на Гросвенор-сквер в большой карете, а не на двуколке, например?

— Признаюсь, не задумывалась об этом.

— Я так поступил на случай, если вдруг все пойдет по плану и ты согласишься выйти за меня. Тогда я вывезу тебя на прогулку в парк, чтобы сделать вот это. — Он поцеловал Диану долгим, глубоким поцелуем. — И вот это. — Сняв с нее фишю, стал целовать ложбинку между грудей. — И вот это. — Сунув руку ей под юбки, сквозь прорезь в тонких панталонах принялся гладить нежную кожу внутренней стороны бедра.

Но прежде чем его рука поползла выше, он понял, что надо сначала убедиться кое в чем.

— У тебя еще продолжаются месячные? — Ему было известно, что некоторым женщинам не нравится заниматься любовью в этот период.

— Нет. Кончились. — Диана раздвинула бедра. — И если бы ты попытался заняться этим в парке, то совершенно точно разрушил бы мою репутацию. Но мне кажется, что мы довольно далеко отъехали от Гросвенор-сквер, так что никто не узнает твою карету, а если даже и узнает, то решит, что ты просто закрыл окна, чтобы поспать. К северо-западу от Гайд-парка особенно не на что любоваться.

Джеффри сдвинул руку выше.

— Чудесно! Хотя это значит лишь, что лорд Уинстон, пожалуй, немало нас опережает.

— Подожди. Откуда ты знаешь о месячных?

Он застыл.

— Хм… Рози рассказывала.

— Рози краснеет, даже когда говорит про свою собственную грудь, которую она всегда называет «бюстом». Поэтому она никак не могла рассказать тебе ничего подобного. — Когда он открыл рот, чтобы ответить, Диана добавила: — И прежде чем тебе придет в голову заявить, что тебе сказала мать, уверяю тебя, матери не обсуждают свои месячные с сыновьями.

— Хорошо, — вздохнул Джеффри. — Вообще-то я узнал об этом от одной веселой вдовушки, с которой водил компанию в юные годы.

Она остановила его руку, которая пробиралась все выше по ее бедру.

— Ты же не…

— О нет. У нас все закончилось, когда она узнала, что мне четырнадцать.

— Четырнадцать! Боже милосердный, ты рано начал! — Когда он попытался передвинуть руку, она сжала ее еще сильнее. — И сколько у тебя было таких приключений в пору, когда ты набирался мудростей в постели?

— Несколько.

Она приподняла бровь.

— Наверное, мне тоже нужно поднабраться мудрости, чтобы догнать тебя.

— Ты этого не сделаешь, — тихо проговорил он.

— Почему ты так уверен?

Ее рука все еще удерживала его, поэтому у Джеффри имелось обоснованное подозрение, что это испытание. Впрочем, у него в любом случае был лишь один ответ:

— Потому что я покончил со всем этим задолго до встречи с тобой. И ни за что не решился бы на подобное сейчас. Я люблю тебя. А люди, которые любят друг друга, не позволяют себе интрижек на стороне, особенно после того, как дают клятву в церкви, что станут единой плотью.

Должно быть, это был правильный ответ, потому что она отпустила его руку. Джеффри передвинулся выше и начал ласкать ее там, где, как ему было известно, женщинам нравилось больше всего. В ответ она промурлыкала:

— Твои приключения объясняют, почему ты… так хорош в этом.

— Мы будем говорить? — прошептал он ей на ухо. Его член наливался силой. — Или займемся любовью? Потому что меньше чем через час придется менять лошадей, и я не думаю, что это будет подходящий момент.

— Никаких разговоров. — Она решительно поцеловала его.

Он принялся ласкать Диану, наслаждаясь тем, как это возбуждало ее. И как только почувствовал влагу на своих пальцах, сдвинул ее на сиденье рядом с собой, но лишь на мгновение, чтобы расстегнуть брюки и нижнее белье, а потом спустить их до колен.

— Все, моя сладкая, — сказал он. — Теперь ты меня оседлаешь.

— Что? — переспросила Диана в недоумении.

— Будет проще, если ты сядешь на меня сверху. Тебе даже не потребуется снимать одежды. Вот, смотри. Одну ногу сюда, другую — сюда…

— А! Верхом. Понятно.

Она опустилась ему на бедра, и его член вздыбился еще решительнее. Ему нравилось, что Диана так быстро учится тонкостям любовных утех. Ее энтузиазм сводил его с ума.

— А теперь, — сказал Джеффри, — упрись коленями в сиденье и приподнимайся… Не слишком высоко! Не хочется, чтобы ты стукнулась своей очаровательной головкой о потолок. — Или чтобы его собственная головка пострадала. — Хорошо, вот так… А теперь опустись на мой… на мой… — Он поклялся себе больше никогда не называть это «карандашом».

— Падшие женщины говорили «член».

— Я думаю, твои падшие женщины совсем не исправились.

— Почему? А ты как его называешь?

— Член. — Ему слегка ударило в голову, когда она поправила его рукой и начала опускаться вниз. — И ты… никогда не должна… этого произносить… в приличном обществе, если разговор идет о… частях тела.

— О! Так это неприличное слово! Значит… я сажусь… на твой член…

В нее вошла пока всего лишь головка, а у него уже началось помрачение разума.

— Опустись ниже, любовь моя. Ниже. — Он откинул голову назад. — О господи! Ниже! Вот так.

— Что теперь?

— Теперь двигайся… вверх и вниз. Как мы делали раньше, только наоборот.

Ее лицо оживилось.

— О, я поняла! — И она задвигалась, сначала неуверенно, потом с большим энтузиазмом, а его отмеренные толчки бедрами задавали ей ритм. — Джеффри… это…

— Невероятно? Потому что я не могу поверить, как мне хорошо с тобой. — Кровь с шумом бежала по жилам, словно он принял зелье, которое давало ему энергию, заставляло чувствовать себя пылким, страстным, напоминая ему, что он живой, наполняя огнем.

И все это благодаря ей… его богине Диане, которая вызывала в нем ураган возбуждения. Она взнуздала его, как древняя царица амазонок, и ей не требовался кнут, а лишь роскошное тело, чтобы заставить его мчаться галопом.

— Твой член такой… твердый… — шепотом проговорила она.

— Таким он и должен быть.

Схватив его за руки, Диана прижала их к своим грудям. Член у него стал еще тверже. Он старательно ласкал ее полные груди через ткань платья и нижней сорочки, радуясь, что на ней не было корсета, который прикрывал соски.

— В следующий раз, когда мы будем это делать… ты будешь обнаженной… чтобы я видел тебя… во всем великолепии.

— О да! — выдохнула она, откинув голову назад и закрыв глаза. — Это будет так… Я хочу… Я хочу тебя… моя любовь.

Он почувствовал, как мышцы внутри нее плотнее стискивают его член, побуждая достигнуть пика наслаждения в один момент с Дианой. В этот раз, выплескивая семя в нее, он молча взмолился, чтобы оно пустило корни. Потому что он не желал в жизни ничего больше, чем зачать с ней ребенка — пусть новая жизнь войдет в этот мир на замену той, что предпочла покинуть его безвременно.

Прижимая ее к себе, Джеффри целовал ее изящный подбородок и линию челюсти… и часто бьющуюся жилку на шее, которая казалась такой беззащитной. Неожиданная волна умиротворения омыла его, когда она уткнулась в волосы у него на виске, тяжело дыша, а пульсирование мышц внизу стало ослабевать.

С довольной улыбкой Диана отодвинулась от него.

— Теперь ты рад, что взял меня с собой?

— Даже не представляешь, как рад. Так хочется стянуть с тебя платье и распустить волосы. Я тебя такой еще не видел.

— Ты же знаешь, что нельзя. — Она пригладила ему волосы, и Джеффри вдохнул ее аромат земляники, смешанный с чем-то еще. С жасмином? Он не был уверен.

— От тебя всегда так хорошо пахнет, — сказал Джеффри.

— От тебя тоже, — вздохнула Диана. — Я захватила с собой губку. Но опять забыла ею воспользоваться.

Он хмыкнул.

— Почему, как ты думаешь, у многих женщин так много детей, хотя они и знают, как предохраняться? — Подтолкнул ее бедрами. — Потому что мы, похотливые парни, настолько хороши в этом деле, что заставляем вас забывать обо всем. — Потом посерьезнел. — Я люблю тебя, моя прекрасная богиня Диана.

— Я тоже вас люблю, ваша светлость. — Когда он нахмурился, Диана рассмеялась звонко, как колокольчик. — Я люблю тебя, Джеффри Брукхаус, герцог ты или проектировщик мостов, или владелец металлургического предприятия. Хотя когда-нибудь тебе придется наконец рассказать мне, чем занимается владелец металлургического предприятия.

В эту минуту он сообразил, что она еще никогда не говорила ему, что любит его. Пожалуй, весь этот час он воспринимал ее любовь как нечто само собой разумеющееся, но больше так не будет.

Весь этот час? Черт! Целый час уже прошел.

Карета стала замедлять ход: они подъезжали к постоялому двору, где должны были поменять лошадей.

— Тебе лучше занять свое место, Диана. Потребуется время, чтобы привести одежду в порядок.

— О… — произнесла она полусонно. Потом глаза у нее широко открылись, потому что она тоже почувствовала, что карета поехала медленнее. — О! Вот черт! — Быстро пересев на сиденье напротив, она принялась поправлять платье.

Рассмеявшись, Джеффри вытер себя носовым платком и привел одежду в прежний вид.

— Вижу, я очень плохо на тебя влияю.

С кислой улыбкой Диана повязала фишю.

— Не больше, чем я на тебя.

С огромным трудом ему удалось не усадить ее снова к себе на колени.

— Когда остановимся, я выйду, — предупредил он. — Надо убедиться, что мы едем той же дорогой, что и они.

Она кивнула и пригладила волосы.

— Я прилично выгляжу?

— Да. Ты выглядишь как женщина, которую отменно ублажил здоровенный парень.

— Джеффри!

— Шучу, клянусь! Ты выглядишь прекрасно. А что?

— Пока будем стоять, я отлучусь в туалет по надобности, вот что.

— Только не задерживайся. Мы не знаем, насколько они нас опережают.