Диана вернулась в карету, ощущая себя чуть более презентабельной. Она сбрызнула земляничной водой нужные места и добавила немного драгоценного аромата «Флорис-жасмин», который купила на прошлой неделе. Она надеялась на то, что если… когда они догонят Уинстона и Рози, то ничего не выдадут своим поведением. Неуместно будет читать мораль, если от них с Джеффри будет разить соитием.

Она ничуть не удивилась, увидев, что Джеффри все еще беседует с конюхом.

— А вот и она, сэр. — Джеффри вложил монету в руку конюха. — Спасибо за помощь.

Уже сидя в покачивающейся карете, Диана спросила:

— Есть новости?

— Они не так сильно опередили нас, как я боялся. Примерно на час, не больше.

Диана вздохнула.

— Какое облегчение! Если так, то мы наверняка их догоним.

— Надеюсь. И они действительно наняли почтовую карету. Хорошо, что мы в этом убедились тоже.

— А что ты сказал о конюху о нас?

— Что мы муж и жена, конечно. Мистер и миссис Брукхаус, потому что герцога он бы запомнил. Солгал совсем немного — мы ведь поженимся как можно скорее. Полагаю, свадебные торжества будут планировать две твои сестры?

— Прошу прощения? Все три сестры будут готовить нашу свадьбу. И тебе тоже будет позволено высказать одно-два пожелания.

— Единственное, в чем я хочу иметь право голоса, так это в выборе еды. Я перепробовал множество блюд леди Верити и готов все их перечислить в порядке предпочтительности.

— Дай подумать. Всевозможные марципаны будут во главе списка.

— Именно.

Разговор затих, потому что она пыталась придумать, как задать мучивший ее вопрос.

— Выкладывай, любовь моя, — сказал Джеффри.

— Значит, ты уже и мысли мои читаешь?

— Иногда.

Диана решила сразу перейти к главному.

— Что заставило тебя передумать и решиться сделать мне предложение, несмотря на слухи, которые по-прежнему гуляют по Ньюкаслу, и на прискорбное поведение твоих дальних родственников?

— Хм. Ну, во-первых, целых четыре дня, проведенных без тебя.

— Ох, избавь меня от этих глупостей! Ты три недели не показывался мне на глаза после нашего первого поцелуя.

— Но тогда я еще не побывал в тебе, если ты помнишь.

Жар прилил к ее щекам.

— Это правда. Хотя мы редко встречались и после того.

Джеффри поднял палец.

— Но не специально. И я жил ради мимолетных встреч с тобой. Они стали единственной причиной, почему я набрался смелости рассказать тебе правду. — Он скрестил руки на груди. — После чего ты прочла мне лекцию и отругала за то, что я держу мать и сестру в неведении.

У нее отчаянно заколотилось сердце.

— О нет! Значит, поэтому Рози сбежала с Уинстоном? Ты ей рассказал?

— Да, я рассказал матушке и Рози. И не жалею. Благодаря этому — благодаря тебе — я узнал много нового. Например, что Рози было известно больше, чем я представлял. А еще что до матери доходили городские сплетни насчет лауданума. Пусть она думала, что отец случайно превысил дозу, но при этом заметила, как глупо было ожидать, что аптекарь и врач будут держать употребление лауданума в тайне. По крайней мере, теперь она знает, что она ничего не могла сделать, чтобы предотвратить несчастье. Он явно продумал все заранее.

— А Рози? Как она восприняла?

— Переживала. И разозлилась, что он доверился мне, а не ей.

— Это ожидаемо. Я думаю, ей надоело, что ты получал все внимание, а она — ничего.

— Значит, это она устроила, чтобы привлечь к себе внимание?

— Вряд ли. Я думаю, она сделала это, потому что любит его. — С большой неохотой Диана рассказала ему о своем разговоре с кузеном в «Олмаке» и подождала реакции.

— Ты считаешь, что он тоже влюблен в нее?

Удивившись, что Джеффри не стал укорять ее за то, что она скрыла от него эту беседу, Диана сказала:

— Думаю, да. Или, в крайнем случае, увлечен настолько, что хорошо к ней относится. Уверяю тебя, он совсем не плохой человек. Просто его пора приключений слегка затянулась по сравнению с тобой.

— С другой стороны, он, пожалуй, и начал не в четырнадцать.

Казалось, что Джеффри наконец начал допускать мысль о том, что лорд Уинстон останется с его сестрой.

— Но ты уверена, что он не охотник за приданым?

— В конце концов, приданое все-таки обеспечит им более-менее комфортную жизнь. На прошлой неделе я столкнулась с его бабкой, когда мы с Элизой ходили за покупками. Мы немного поболтали, и я спросила ее, какие у него виды на женитьбу. Когда она убедилась, что я спрашиваю исключительно из интереса, то сказала, что беспокоиться ему не о чем. Он получает солидное содержание от отца, хотя титула, скорее всего, не унаследует. Но я уже говорила тебе об этом, и, конечно, никто не может обещать, что его брат, получив титул, продолжит выплачивать ему содержание. В большей степени это будет зависеть от того, как составлено завещание отца.

— Она сказала, сколько он получает в виде содержания?

— Лично я считаю, что таких денег недостаточно для жизни в Лондоне. — Диана назвала Джеффри конкретную сумму, и он согласился с ней. — Но, если к этому добавить ее приданое, жизнь у них будет вполне сносной. Какое у нее, кстати, приданое? — Когда Джеффри назвал цифру, она посмотрела на него, разинув рот. — Хочешь сказать, все это время ты переживал из-за охотников за приданым, хотя оно такое маленькое?

— Ну… Мне оно казалось большим, когда отец назвал сумму. Но вчера я получил счета за платья. — Он поморщился. — Между этим и оплатой вам я понял, что приданое, огромное по меркам Ньюкасла, оказывается совсем небольшим по стандартам Лондона, в особенности по стандартам лондонской аристократии.

Диана грустно улыбнулась.

— Тогда нет ничего удивительного в том, что ни Рози, ни твоя матушка никогда не уточняли его размеров.

— Они и не могли. Я им никогда не говорил. — Когда она нахмурилась, он быстро добавил: — Я боялся, что они могут проговориться не тем людям и охотники за приданым начнут ломиться в наши двери. Откуда мне было знать, что по сравнению с расходами на жизнь в Лондоне это жалкие крохи?

— Кстати, если они попытаются обосноваться в Лондоне на такие крохи, боюсь, у них не получится вылезать из долгов, в особенности если они будут поддерживать уровень жизни, к которому привыкли.

— Как думаешь, он будет хранить ей верность?

— Разве это можно предсказать? Мне казалось, что моя мать будет хранить верность отцу, но я ошиблась. Если найдешь способ определить это загодя, дай мне знать. «Элегантные события» озолотятся, продавая этот секрет.

Брови Джеффри сошлись на переносице.

— Вообще-то я смог бы найти способ удержать его от измен. Но мы забегаем вперед. Нам еще нужно догнать их.

— Да, и как только сделаем это, у нас не останется времени обсудить ситуацию с твоим отцом. Поэтому я хочу знать, что ты думаешь об этом. Если ты по-прежнему намереваешься откладывать женитьбу…

— Нет. На самом деле слова матушки заставили меня задуматься. Отца пугала возможность того, что его будут рассматривать как non compos mentis, что люди посчитают его безумцем. Именно поэтому он придумал такую сложную схему якобы случайной передозировки. Ему хотелось умереть, но так, чтобы его смерть не воспринималась как самоубийство.

— И должно быть, поэтому предпочел обставить свою смерть как feto de se, оставив тебе то письмо. — Диана набрала в грудь воздуха и напомнила себе, что ему нужно это услышать: — Возможно — я говорю лишь о возможности, — твой отец попытался манипулировать тобой в своих целях.

— Ты так считаешь? — сухо осведомился Джеффри. — Да, мне это приходило в голову. Годами наблюдая, как я принимаю сторону деда, он мог почувствовать себя одиноким. Это был такой способ заставить меня думать о нем даже после его смерти.

— Совершенно верно. Думать о нем и безуспешно пытаться выбраться из ловушки, в которую он тебя загнал. Прости, но иногда мне кажется, что он просто…

— …мерзавец. Да, понимаю, как все это выглядит. Но ведь он провел большую часть своей жизни, пытаясь справиться с меланхолией. Поэтому и начал пить, что все только усугубило. Конечно, его в этом убедить было невозможно.

Помимо горечи, в его голосе прозвучало что-то еще. И Диана узнала это чувство — то самое, что пережила она, когда их семья распалась.

— Ты до сих пор по-настоящему не оплакал его, ведь так?

Он промолчал, ошеломленный ее замечанием.

У нее заныло сердце.

— Ты был так занят, пытаясь выполнить все его немыслимые требования, что тебе некогда было даже скорбеть о нем.

— Просто я… — Он потер лицо рукой. — Я не хочу стать таким, как он. Не хочу… лишиться воли к жизни.

— Я не имела в виду, что ты должен пойти и броситься от этого в реку. Просто хочу сказать, что тебе нужно примириться с тем, что он ушел. И с тем, каким он был.

— Меланхоликом, который топил свои проблемы в вине, ты об этом?

— Человеком, которой заботился о твоей матушке на свой особый лад. — Диана сложила руки на коленях. — Кстати, меланхолия — это один из признаков, который учитывается, когда рассматривают, считать ли человека non compos mentis или нет. Если у тебя есть другие — помимо письма — свидетельства того, что он страдал приступами тоски, ты мог бы воспользоваться ими, чтобы объявить его non compos mentis. Если, конечно, до этого дойдет.

— Я по-прежнему считаю, что лучше бы не дошло.

Она вздохнула.

— Это правда, но если дойдет, тогда ты пострадаешь только от жутких сплетен и скандала. Стоит слухам возникнуть, как люди начнут судачить. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Просто нужно взять жизнь в свои руки и найти способ обойти их стороной. Как-то раз Рози сказала, что ты считался в Ньюкасле завидным женихом. Ты успешен в своей области, каким и должен быть тот, кто с выдающимися результатами окончил Академию Ньюкасла-на-Тайне. Думаю, найдется куда больше тех, кто встанет на твою сторону, чем тех, кто будет обвинять тебя в убийстве. Просто не обращай внимания на сплетни.

— Как поступила ты и твои сестры.

— Да, как поступили мы. — Она взяла его за руки. — Если откровенно, ведь нет никаких поводов обвинить тебя, я права?

— Да. Правда, второй пустой пузырек из-под лауданума я выбросил в Тайн. Но даже если кто-нибудь выловит его из реки, со мной связать его невозможно.

— Возможно, пришло время тебе проконсультироваться со стряпчим или даже частным сыщиком, который мог бы разузнать, относится ли кто-то всерьез к слухам о том, что ты убил отца. Или расспроси друзей в Ньюкасле. Уверена, у тебя там они есть.

Джеффри улыбнулся.

— Несколько. Хотелось бы надеяться, что никто из них не верит, что я способен на убийство.

— И еще. Ты говорил, что получил герцогство спустя долгое время после его смерти.

— Да, но это ничего не доказывает. Скажут, что любой, кто обращает внимание на титулы, мог бы знать, что отец — следующий в очереди. — Он сжал ее ладони в своих. — Теперь расплачиваюсь за то, что брезговал интересоваться этим вопросом. Но не волнуйся об этом.

— Не буду. Потому что ты и я встретим то, что нам выпадет, вместе. И это самое главное.

— Ты права.

Карета резко остановилась.

Диана выглянула в окно.

— Это не постоялый двор. Что случилось?

Он выскочил из кареты, а потом вернулся с широкой улыбкой на лице.

— Мы их нашли.

— Я не вернусь домой с тобой, Джеффри, и это окончательно! — воскликнула Рози.

Никому не ведомо, почему она решила сейчас отстаивать свою независимость. И хотя Джеффри хотелось просто перекинуть ее через плечо и обойтись с ней как с ребенком, потому что именно так сестра и себя вела, он понимал, что это ничего не даст. Прежде всего потому, что Уинстон был настроен даже более решительно, чем он. Джеффри это прекрасно почувствовал.

Возможно, настало время найти компромисс.

— Ну, в Гретна-Грин ты тоже не поедешь, — заметил он. — Потому что, если я брошу вас тут в сломанной карете, что вы будете делать дальше? Что-то мне не кажется, что мальчишка-почтальон сумеет починить ее.

— Мы пойдем пешком по дороге до следующего постоялого двора, — заявил Уинстон, хватая Рози за руку.

— Могу заверить вас, сэр, что моя сестра в таком платье не пройдет пяти миль. И если вы продолжите путь до Гретна-Грин, я не дам и пенни ей в приданое. Можно не сомневаться, что тогда ваш отец вышвырнет вас из дома. — Не дожидаясь возражений Рози, он поднял руку. — Но у меня есть предложение, которое вы оба, возможно, найдете приемлемым. Оно абсолютно справедливо и позволит вам пожениться приличным образом — повенчаться в церкви в присутствии двух семей.

— Давайте, по крайней мере, перейдем в нашу более удобную карету и все обсудим, — предложила Диана. — У нас собой корзина для пикников, а в ней куча еды и питья.

Уинстон глянул на Рози.

— Что думаешь, любимая?

— Я думаю, что их надо выслушать. Семья папы порвала с ним все связи, и он очень тяжело это переживал. — Пододвинувшись поближе к Уинстону, Рози посмотрела на Джеффри. — Только без хитростей. Не пытайся, например, отвезти нас назад в Лондон в своей карете, прежде чем мы сможем выскочить из нее.

— Это невозможно, — заверил ее Джеффри. — Карету пришлось бы разворачивать, а это делается медленно, так что вы легко сможете выйти в любой момент.

Даже Рози согласилась с его логикой.

Как только они расположились в карете и распаковали еду, Джеффри изложил им свою идею.

— Я соглашусь на ваш брак, если Уинстон сначала год поработает на меня.

— Кем? — спросил Уинстон.

— Кем хотите. «Стокдон и сыновья» ведут проекты по всей стране. Или, если предпочитаете, можете поработать в моем поместье — заодно научитесь вести дела.

К удивлению Джеффри, его предложение, похоже, заинтриговало Уинстона.

— У меня есть кое-какие идеи насчет севооборота, хотелось бы их опробовать на практике. Отец даже не согласился меня выслушать.

— Я выслушаю. У меня никогда не было поместья. Так что это скорее вы будете показывать мне, как им управлять.

— Это же Касл-Гренвуд в Йоркшире, я прав?

— Оно самое. Я работаю над проектом в Манчестере и сначала хочу закончить его. Поэтому и говорю о годе. Столько мне дали на проект, и я рассчитываю, что вы сможете мне помочь завершить его. Но, если вам больше нравится играть роль хозяина поместья, мне это тоже подойдет.

— Тогда мы сможем видеться друг с другом. — Рози сжала руку Уинстона.

— Нет, Рози, — покачал головой Джеффри. — Это мое единственное условие. Я помогу Уинстону опробовать себя на любой должности, которую смогу ему подобрать. Но сделаю это, только если вы будете жить по отдельности весь этот год.

— Целый год! — воскликнула она.

— Таково мое предложение, — подтвердил Джеффри.

Рози посмотрела на Диану.

— Ты же понимаешь, что год — это слишком долго, ведь правда? Он же твой кузен!

— Не надо было этого упоминать, — тихо произнес Уинстон. — Мы ведь договорились.

— Диана уже рассказала мне, — заметил Джеффри. — У нас нет секретов друг от друга.

— Год пролетит быстро, даже не заметишь, — добавила Диана. — Но твой брат хочет убедиться, что Уинстон сможет содержать жену на свой доход. И, помимо того, обеспечить его должностью, если вам потребуются деньги.

— А мне, значит, целый год придется жить дома с мамой? — уточнила Рози.

— Вообще-то, — сказала Диана, — я выхожу замуж за твоего брата. Поэтому очень надеюсь, что ты сможешь помочь мне распланировать свадьбу. Заодно наберешься идей для собственной свадьбы через год.

Какая умница его будущая жена! Это заставит Рози понять, как все дорого стоит в Лондоне, и оценить, как мало приобретет парочка, если пойдет против воли двух их семей.

— Кто знает? — продолжала Диана. — Может, в конце концов я просто передам свою работу тебе. За пару последних месяцев ты много узнала о моде. А за год с моей помощью станешь экспертом.

Джеффри подтолкнул колено Рози своим.

— Я пытаюсь обойтись с вами лучше, чем Брукхаусы обошлись с отцом и матушкой. Я не хочу тебя терять, кроха. Но также хочу быть уверенным, что вы — вы оба! — поняли, во что вляпались.

— Ну… Что ты думаешь? — Рози повернулась к Уинстону.

Тот сжал ее руку.

— Думаю, это справедливое предложение. За исключением одного. — Он посмотрел на Джеффри, который мысленно подготовился ко всему. — Я хочу, чтобы нам позволили проводить один день в месяц вместе. Конечно, не наедине, а в присутствии сопровождающих.

Джеффри постарался скрыть, какое облегчение испытал.

— Если это не будет мешать вашей работе, — согласился он, — я ничего не имею против.

Глубоко вздохнув, Уинстон улыбнулся.

— Наверное, надо перенести наш багаж сюда из почтовой кареты.

Когда он вышел из экипажа, Рози воскликнула:

— Я ему помогу! — И выскочила следом.

Джеффри собирался было пойти с ними, но Диана остановила его.

— Они никуда не денутся. Им некуда идти. И не надо винить их в том, что им требуется посовещаться наедине пару минут.

— Ну, что думаешь, моя любовь? У них все будет хорошо?

— Только время покажет, как говорится. — Она положила ладонь ему на щеку. — Но если они по-настоящему любят друг друга, у них все получится. А ты как думаешь?

— Я думаю, что у меня будет очень умная жена. Пора возвращаться домой, сладкая моя.

Потом Джеффри поцеловал ее, и снова его сердце было готово выскочить из груди. Ведь он знал, что с Дианой он везде будет дома.