Джеффри предпочел бы сейчас находиться где угодно, но не здесь — посреди бала, хозяином которого считался. Ему хотелось спокойно обдумать слова Дианы и выработать стратегию на тот случай, если она действительно откажется выйти за него замуж. Он понимал, почему Диана разозлилась, — эта ситуация и его самого приводила в ярость каждый раз, когда он начинал о ней задумываться. Но ведь Диана должна была понимать, что он действует единственным известным ему способом.

Объявили, что наступило время ужина. К нему торопливо подошла Рози, за которой следовал Фокстед.

— Ах, Джеффри, все идет просто чудесно, не правда ли? Я не пропустила ни одного танца, и все кавалеры так меня хвалили, что я чувствовала себя принцессой.

— Вы ведь уже закончили последний танец перед ужином? — Джеффри мрачно глянул на друга.

— Только что, — вежливо подтвердил Фокстед. Этот человек досаждал ему ради развлечения, чтоб его черти забрали!

— Правда, это было очень мило со стороны лорда Фокстеда? — Рози положила руку ему на локоть. — Я уже начала отчаиваться, что меня никто не пригласит, хотя танцевала все остальные танцы. Мне казалось, что герцог Девонширский собирается меня пригласить, но он уехал, не дожидаясь ужина. — Она похлопала Фокстеда по руке. — И тут подошел лорд Фокстед и спас меня.

— Друзья для этого и нужны, не так ли? — Вид у Фокстеда был серьезный. — Они приходят на помощь.

— Да. — Теперь Джеффри начал переживать из-за того, что не верил другу. — Друзья так и поступают.

Рози нахмурилась.

— Было бы так стыдно не танцевать последний танец, ведь потом некому было бы сопроводить меня на ужин. И это на моем собственном балу. Поэтому я страшно ему признательна.

— Я тоже, — сказал Джеффри. — Спасибо тебе, Фокстед.

Тот кивнул, а потом увел Рози за собой. Джеффри стало интересно, вдруг Диана права? Может, он действительно настолько занят, выискивая за деревьями врагов, что упускает из вида друзей, близких и союзников, которые стоят прямо перед ним.

Он вздохнул. Возможно, это всего лишь затишье перед бурей. Почему больше никто не пригласил Рози на последний перед ужином танец? Может, гости что-то узнали про сцену с Филдхэвенами в вестибюле? Или ему просто мерещатся проблемы, которых нет на самом деле? Опять?

К нему подошла леди Верити.

— Вам обязательно нужно поужинать, — рассеянно сказала она. — Все очень вкусно, скажу без ложной скромности. — Верити оглядела бальный зал, словно выискивая кого-то. Потом прищурилась. — Вот он. Ваша светлость, вы видите того мужчину рядом с колонной?

— Какой колонной?

Она сердито взглянула на него.

— Единственной, возле которой стоит мужчина, хотя все отправились на ужин. О… — досадливо протянула Верити. — Вон. — Кивнула на противоположную сторону зала. — Он одет в черное и сейчас стоит к нам спиной.

— Тут все мужчины одеты в черное, включая меня. — Но только для того, чтобы проявить любезность, посмотрел в том направлении, которое указала она. — Парень с треуголкой под мышкой?

— Да! Да. — Верити опять пристально посмотрела на мужчину. — Кто это?

— Черт его знает. А что?

Она не стала делать ему замечание из-за бранного слова. Он уже привык к тому, что все три сестры постоянно указывали ему на это. Иногда Джеффри ругался специально, чтобы посмотреть, заметят они или нет.

— Интересно, он входит в число приглашенных? — подумала вслух леди Верити. — Быть может, я найду его имя в списке. — Она вздохнула. — Не обращайте внимания. Он ушел. Если судить по опыту, к тому времени, когда я дойду до этого человека, он растворится в воздухе. В любом случае мне надо на кухню, чтобы проверить, что еду подают как запланировано.

Когда она двинулась прочь, Джеффри окликнул ее:

— Леди Верити!

— Да? — Остановившись, она развернулась к нему. — Что такое?

— Если я женюсь на вашей сестре, вы мне дадите свое согласие? — Вот дьявол, ему совершенно определенно не следовало этого говорить.

— На которой? — поинтересовалась Верити. Когда Джеффри вопросительно посмотрел на нее, она засмеялась. — Я не вправе давать согласие или нет.

— Тогда кто вправе? Ваш отец? Мать? Леди Элиза — старшая из вас, тогда, может,…

— Диана, конечно же. — Верити покачала головой. — Хотя если вы этого еще не поняли, тогда я и вправду могу не одобрить вас из-за того, что вы — тупица. — Она посмотрела на него с сомнением. — Вы уже попросили ее руки?

— Вроде как.

— Что, дьявол побери, это должно означать?

Джеффри удрученно вздохнул.

— Очень трудно объяснить.

— Тогда ладно. Когда разберетесь, дайте мне знать. Мне нужно идти.

Она ушла, но рядом с ним тут же оказалась матушка.

— Ты еще намереваешься сопроводить меня на ужин, сын?

Господи, он совсем забыл!

— Конечно.

Джеффри предложил ей руку, и они направились к толпе, скопившейся в конце бального зала.

— Что вы обсуждали с леди Верити? — спросила его мать.

— Леди Диану.

Ее рука, лежавшая у него на локте, напряглась.

— А что с ней?

Нет, Джеффри пока не был готов к такому разговору с матерью.

— Неважно. — Он сверкнул улыбкой. — Значит, наша девочка танцевала каждый танец, да?

— Да, танцевала. Очень жаль, что ты не видел ее.

— Мне пришлось разбираться с родственниками отца, которые пытались силой пробиться сюда.

Его мать резко остановилась.

— Какими именно?

— Лордом Филдхэвеном и его женой.

— О, терпеть их не могу! Как так получилось, что твой отец и его сестра оказались настолько разными? Это выше моего понимания. Они и с тобой и Рози повели себя мерзко, когда вы были еще маленькими.

— Я помню.

— Твой отец тогда высказал им все, что о них думал.

— А вот такого что-то не припоминаю, — удивился Джеффри.

— Потому что он сделал это не у вас на глазах, конечно. Ему не хотелось огорчать вас больше, чем они уже огорчили. — Быстро оглядевшись по сторонам, она наклонилась к нему. — Филдхэвены говорили что-нибудь о том, что ты убил своего отца?

Джеффри изумленно моргнул.

— Как ты узнала?

— Я тебя умоляю, сын, наш дом в Ньюкасле не на острове стоит. До меня доходили слухи. Почему, ты думаешь, мне так хотелось переехать в поместье Касл-Гренвуд?

— Я… полагал, что связанные с Ньюкаслом воспоминания стали для тебя слишком болезненными после смерти отца.

— Это тоже, наверное, — тихо сказала мать. — Но я слышала разговоры людей о том, что он принял слишком большую дозу лауданума. — Она подняла глаза к небу. — Почему твой отец решил, что сможет заставить аптекаря и врача молчать о том, что он употреблял лауданум? Поговори он со мной, я предложила бы ему послать за лекарством меня. Сказала бы, что это для моей сестры, и ни у кого не возникло бы никаких подозрений.

Джеффри похолодел.

— Значит, Рози тебе рассказала, да?

— Рассказала что? — Она раскрыла рот от изумления. — Подожди, как Рози узнала об этом?

Он вздохнул.

— Наверное, нам следует переговорить с глазу на глаз.

— Потом. Ужин уже накрыли, а я голодна. — Она оживилась. — О, знаю. Давай возьмем что-нибудь со стола и пойдем к тебе в кабинет. Там и поедим. И ты объяснишь, что должна была мне рассказать Рози.

Джеффри подумал обо всем, что должен ей рассказать. Обо всем, что сказала ему Диана.

— Вообще-то это не настолько важно, что не может подождать до завтра. Сегодня все-таки дебют Рози. Я уже пропустил большую часть торжества. Так что давай наслаждаться обществом друг друга. Как говорит Диана, наши гости «вытанцевали мел». Но я уверен, что им захочется еще потанцевать, и я собираюсь сделать то же самое. — Он повел ее в зал, где был накрыт ужин и куда уже протолкались гости. — Будем есть марципаны, бланманже и творожный пудинг…

— И креветки, и трюфеля, а еще пикантные острые корзиночки.

— Они называют их тарталетками, матушка. Ты знала?

Мать улыбнулась.

— Не знала. Спасибо, что сказал.

— Пока будем наедаться до отвала, не станем печалиться об отце. Будем радоваться за Рози.

Ее улыбка стала неуверенной.

— Я постараюсь.

— Постарайся как следует. — И он тоже постарается.

Потом, завтра, он заведет со своей семьей разговор о тайнах отца. И тогда, возможно, ему станет понятно, что они знают и чем не поделились с ним. Для них наступило время раскрыть все свои секреты. Потому что как еще он сможет уговорить женщину, которая нужна ему больше жизни, выйти за него замуж?

Дорога домой на Гросвенор-сквер казалась бесконечной. Диана безумно устала — и не только из-за хлопот на балу Рози. Ее вымотал разговор с Джеффри.

И Верити опять терзала ее своими разговорами о таинственном незнакомце, который появлялся на всех вечерах, которые они организовывали.

— По крайней мере, Гренвуд тоже видел его, так что я хоть убедилась, что это не игра воображения.

— Гренвуд понял, кто это? — спросила Элиза.

— Нет, — сказала Верити. — Но я совсем не удивлена, а вы? Мы ведь почти весь список гостей составили сами, за исключением тех друзей-инженеров, которых он попросил пригласить.

— Что-то ты очень тиха, Диана, — заметила Элиза. — Как считаешь, все прошло удачно?

— О, с моей точки зрения, все прошло очень удачно, — заявила Верити. — Рози заполучила несколько поклонников, а Диана — единственного, которого желает.

Диана захлопала глазами.

— О чем это ты?

— Герцог Гренвуд спросил меня, одобрю ли я, если он попросит твоей руки.

Ее пробила дрожь, но она тут же овладела собой.

— Что ты ответила?

— Что одобрять это не мое дело. Он должен обратиться к тебе.

Диана фыркнула.

— На самом деле он этого не делал, так что пока не строй для нас воздушных замков.

— Он сказал мне, что «вроде как» спросил тебя. — Верити вскинула голову. — Значит, он не сделал тебе предложения?

— Полагаю, он проявил в этом деле некоторую неуклюжесть, — сухо заметила Элиза. — Но ведь наш герцог не славится своим умением справляться с… э… деликатными ситуациями.

— Очень точно сказано, — с горечью сказала Диана. — Этот человек меня просто до белого каления доводит своей самоуверенностью и безосновательными предположениями. Да я вообще не знаю, хочется ли мне выходить за него, даже если он попросит моей руки. Вы можете представить, на что будет похожа жизнь с ним?

— Я могу, — с мечтательным видом произнесла Верити. — Нужно признать, было бы приятно просыпаться рядом с мужчиной, у которого такое тело.

— О господи! — не удержалась Элиза. — Ты же никогда не просыпалась рядом с мужчиной. Откуда тебе знать, на что это похоже? — Элиза повернулась к Диане. — Но в ее словах есть смысл. Существуют… э… определенные преимущества в том, чтобы выйти за человека с такими… достоинствами.

К счастью, в карете было темно, и сестры не заметили, как неистово вспыхнуло лицо у Дианы. Она выглянула в окно.

— О, наконец-то! Мы приехали. Не думаю, что вынесла бы еще одну минуту, слушая, как вы обсуждаете моего… возможного будущего мужа в столь рискованных выражениях.

Полусонный лакей подошел, чтобы опустить подножку. Когда он начал открывать дверцу экипажа, Элиза попросила:

— Подождите минутку, — и потянула ручку на себя.

— Элиза! — возмутилась Диана. — Бедняга чуть не упал. А я свалилась бы на него, вне всякого сомнения. Дай выйти.

— Просто ответь на мой вопрос, — сказала Элиза, — и можешь быть свободна.

Диана тяжело вздохнула.

— Что еще?

— Ты влюблена в герцога?

Переводя взгляд с Элизы на Верити, она решила было сказать в ответ что-нибудь уклончивое. Но они же затравят ее, лишь бы добиться правды.

— Конечно, влюблена.

Господи, и правда! А ведь она даже не собиралась привязываться к нему. Как ей удалось так легко изменить своему намерению держаться стойко? Когда все из «Как мне войти в комнату так, чтобы Джеффри не заметил?» превратилось в «Как мне добиться, чтобы он вошел в меня снова?»

Диана застонала.

— Кто может не влюбиться в такого мужчину?

— Я могу, — сказала Верити. — Хотя должна признать, что его тело…

— Да-да. Ты уже проявила свое красноречие на эту тему, — нетерпеливо проговорила Диана, потом взглянула на Элизу. — Откроешь ты эту проклятую дверь или нет? — Прежде чем она разразится слезами. Прежде чем подумает о том, как это трудно — любить человека, который, вне всякого сомнения, любит ее лишь за ее тело и за способность родить наследника, потому что явно не уважает ее мнение вообще.

Отпустив ручку, Элиза повернулась к Верити.

— Она уже ругается, как он.

— Наверное, он потому и влюбился в нее, — подхватила Верити. — Или, возможно, из-за ее большой гру…

— Довольно! — отрезала Диана и открыла дверцу. — Не собираюсь сидеть здесь и выслушивать, как вы описываете мои достоинства. Я отправляюсь в постель.

— После бала она всегда становится какой-то нервной, — сказала Элиза. — Ты заметила?

— Сначала нет, — отозвалась Верити. — Но теперь обратила внимание.

Диана не удостоила их ответом, вместо этого зашагав к крыльцу так быстро, как могла. В отличие от нее, обе сестры всегда чувствовали прилив сил после организованного ими бала, если все сложилось удачно. После они любили разобрать по косточкам весь вечер и обсудить, прошел ли он с успехом.

Но солнце уже начало выглядывать из-за горизонта, и у нее не было другого желания, кроме как лечь спать. Она не только слишком устала для внятного разговора, но и пропустила по крайней мере половину бала — либо была с Джеффри, либо наблюдала, как он разбирается с Филдхэвенами. Так что она вряд ли смогла бы порадовать их своим мнением о каких-то отдельных событиях вечера.

Когда они вошли в дом и избавились от шляпок и шалей, Диана повернулась к ним.

— Доброй ночи вам обеим. Увидимся утром.

К счастью, они ее отпустили. Такое бывало не всегда.

Раздевшись и уже лежа в постели, Диана мысленно повторила все, что сказал он, и все, что сказала она, и снова разозлилась на него, поэтому решила перестать думать об этом.

Тогда на нее нахлынуло беспокойство из-за того, что вскоре она больше не сможет оставаться с Джеффри наедине. Контракт «Элегантных событий» с ним заканчивался после бала Рози. Вне всякого сомнения, он заплатит им за работу, но ему не обязательно делать это лично. Он вполне может прислать своего секретаря.

Минутку, а у него есть секретарь? Что-то она его не видела.

Нужно было перестать думать обо всем этом. Эти вещи сводили ее с ума. Лучше ей вспомнить о Джеффри и его поцелуях и о том, какое это изумительное ощущение — чувствовать его в себе. Вспоминая, она принялась ласкать себя. К сожалению, это было совсем не так приятно, как быть с ним по-настоящему.

Чтоб он провалился! Он убедил ее в том, что она не слишком холодна для любовной страсти… и одновременно сделал невозможным для нее дать выход этой страсти с ним.

Если у нее снова появится шанс остаться с ним наедине, она сначала насладится близостью, а уж потом начнет пререкаться. Или, может, вовсе откажется от пререканий. Потому что, если они не найдут пути к компромиссу, им никогда не удастся создать счастливый брачный союз. А она уже начинала думать, что брак с Джеффри — это именно то, чего ей хочется.

Ах, если бы ей только удалось придумать какой-нибудь выход из ситуации с его покойным отцом. Конечно, слухи, бродящие в Ньюкасле, — это проблема. Но насколько велика эта проблема? Настолько ли, как утверждали Филдхэвены? Учитывая, что леди Филдхэвен была заинтересована в том, чтобы представить проблему в раздутом виде, у Дианы возникли большие сомнения на этот счет. Она заснула, размышляя над самоубийством отца Джеффри.

Проснувшись уже поздним утром, Диана обнаружила, что у нее начались месячные, и залилась слезами. Теперь у нее даже не осталось надежды на то, что ребенок заставит Джеффри жениться на ней. Не то чтобы она хотела решить вопрос таким образом. Но теперь ей придется ждать его решения, а ждать не хотелось, потому что в ожидании можно провести годы.

Если она когда-нибудь освободит свое сердце от Джеффри, который сейчас крепко там обосновался, то ни за что не станет влюбляться снова.

Любить — это настоящее мучение, если ты не можешь быть вместе с тем, кого любишь.