По приезде на место им потребовалось какое-то время, чтобы зайти в клуб. И приглашения, и билеты нужно было предъявить при входе. Они прибыли в одно время с многими другими гостями, поэтому предстояло выстоять длинную очередь у дверей.

Оказавшись внутри, Джеффри оглядел бальный зал, пытаясь понять, почему люди сражаются за то, чтобы попасть сюда.

— Итак, вот он — «Олмак». Боюсь, что не вижу ничего интересного.

— Я тоже, — сказала Диана. — Но другие видят, так что мне с сестрами придется играть в эту игру. — Она подняла на него глаза. — Я еще не поблагодарила вас за приглашения и билеты. Как вам это удалось?

Джеффри усмехнулся.

— Вы не думали, что я способен раздобыть нечто подобное?

— Дело не в вас и не в ваших способностях. Мне просто известно, что леди-патронессы могут проявлять высокомерие на грани жестокости.

Ее слова стерли усмешку с его лица.

— Полагаю, вы говорите это, основываясь на собственном опыте.

Диана пожала плечами.

— Скандальная семейная жизнь моих родителей имела долговременные последствия. Когда такой клуб, как этот, делает респектабельность своим ключевым достоинством, никто, кто хоть раз в жизни оказался участником скандала, не может чувствовать себя спокойно. Какое-то время у нас не было никакой возможности получить приглашения в «Олмак». — Она пристально посмотрела на него. — И все-таки, как вам удалось добыть приглашения и билеты? Мне трудно представить, как вы подлизываетесь к дамам-патронессам.

— Если верить Фокстеду, этот способ избирают все, но он редко срабатывает. Возможно, будь я кем-то другим… Но мне известно, что этим дамам я безразличен. — Он пожал плечами. — Поэтому я прикинул, что имеет больше смысла «подлизаться» к мужьям дам-патронесс. Пара-тройка из них инвестируют в те же проекты, что и я, — они помогли мне куда более охотно.

— О! Да вы — продувная бестия! — воскликнула Диана. — Вы научились обходить правила, чтобы получить то, что вам хочется, на своих условиях.

— Вот именно.

— Вдобавок вы мужчина, значит, привыкли действовать за спинами женщин.

— Разумеется. — До него дошло, как прозвучали эти слова. — Я не имел в виду, что…

Диана рассмеялась.

— Это я так издеваюсь над вами. По крайней мере, вы пользуетесь своими возможностями ради сестры, что просто восхитительно. — Она посмотрела в противоположный конец зала, где сгруппировались дамы-патронессы. — К тому же вы не могли бы выбрать дам, более достойных того, чтобы их обхитрили.

Он успокоился.

— Я тоже так решил, исходя из того, что вы мне рассказали.

— Отец уже несколько лет пытается провести Сару в «Олмак», и ему это пока не удалось. Он… э… трудный человек, поэтому я понимаю, почему они отказывают ему в приглашении. Но она очаровательна и настолько респектабельна, насколько может быть вдова.

— Кто такая Сара? — спросил Джеффри. — Есть еще четвертая сестра Харпер, которой не захотелось участвовать в общем предприятии?

— О нет. Извините. — Диана отвела его под балкон, на котором играли музыканты. Здесь было не так многолюдно и шумно. — Это наша… мачеха, если можно так сказать. Когда отец женился на ней, Сара была вдовой с маленькими детьми. Но она старше нас всего лишь на пару лет, поэтому мы зовем ее по имени. Наверное, нужно называть ее леди Холтбери, но нам это сложно, потому что кажется, будто речь идет о маме.

— Судя по всему, ваш отец не стал терять времени, снова женившись. — Если Джеффри до этого момента еще не возненавидел их отца за то, что он устроил своим дочерям, то теперь подошло как раз то самое время.

Она пожала плечами.

— Папе нужен наследник. Иногда мне кажется, что он просто ждал удобного момента, чтобы развестись с матерью, а потом заново попытаться с другой женщиной, потому что мама родила ему только дочерей.

Холодок пробежал у него по спине.

— Если вы правы, его поведение омерзительно. Брак предназначен не только для того, чтобы произвести наследника, и неважно, что по этому поводу думают аристократы.

— Вам не стоит рассуждать так, словно вы не принадлежите к аристократии, — покачал она головой. — Вы — герцог, и от вас тоже ожидают наследника.

— Я не чувствую себя герцогом.

— У вас ведь было время привыкнуть к этому.

— На самом деле нет. — Наверное, стоит рассказать ей по меньшей мере об этом, тогда она лучше поймет положение, в котором он оказался. — Рози не лгала, сказав, что семья отца порвала с ним все связи, когда он женился на моей матери. После этого они все умерли для него. Это было обоюдное лишение наследства, если так можно выразиться. Отец не следил за правилами наследования, поскольку считал, что опустился в конец списка тех, кто может стать герцогом. Он умер, думая, что был шестым в очереди, а я — седьмым.

— Но он ошибся.

— Да. — Удивленно моргнув, Джеффри уставился на нее. — Подождите. Вам-то откуда об этом известно?

Диана робко улыбнулась ему.

— Наверное, не следовало бы вам об этом говорить, но после того, как вы стали нашим клиентом, мы проследили ваши семейные связи. Они оказались очень запутанными.

— Это еще мягко сказано. Мой предшественник жил так долго, что пережил не только трех своих сыновей, у которых не было отпрысков мужского пола, но также пару кузенов, которые пережили своих собственных сыновей. К тому моменту, когда он умер, Геральдическая палата по его запросу уже отследила линию герцогства обратно к родоначальнику и через несколько предыдущих обладателей титула вышла на совершенно другую ветвь семьи и в конце концов на меня. К счастью — или к несчастью, это как посмотреть, — к тому времени двое братьев моего отца уже умерли, тоже не оставив мужского потомства.

— Если бы ваш отец был жив, герцогом был бы он, а не вы.

— И виконтом Брукхаусом. Да. — Возможно, отец и не умер бы так скоро. Потому что его гнилые родственники открыли бы ему свои объятия, и он не погрузился бы в меланхолию и не стал бы топить ее в бутылке. Или в бутылках, если вернее.

Хотя он же ненавидел свою родню, так что кто знает.

Вдруг Джеффри в голову пришла мысль.

— Зачем вам с сестрами понадобилось отслеживать мою родословную? Она пожала плечами.

— Таким путем можно было узнать, кто ваши родственники, если бы потребовалось пригласить их на торжества, которые мы устраиваем для вас.

Он мрачно глянул на нее.

— Вы ведь не пригласили их на бал Рози, я надеюсь?

— Нет, что вы. Ваша матушка предельно ясно заявила, что их никогда и никуда не следует приглашать. Кроме того, как я поняла, ваши самые ближайшие родственники — дед и бабка со стороны отца — уже скончались.

— Поверю вам на слово. Я об этом ничего не знаю, и мне все равно. Они умыли руки, когда отец женился на матушке. Если бы я мог отказаться от герцогства и от титула виконта тоже, я так и сделал бы, но, помимо того, что они принадлежат мне, хочу я того или нет, мама высказала мысль, что титул может помочь мне в осуществлении будущих проектов. Господу известно, что герцог Бриджуотер уж точно получил пользу от своего титула.

Диана наклонила голову.

— Я не знаю, кто он такой.

— Это потому, что он никогда не занимался политикой и почти не бывал в Лондоне. Все свое время он отдавал прокладке каналов. — Это был человек, с которого Джеффри брал пример.

— Ах да! Его еще называли Герцогом Каналов. А кто стал его наследником?

— Никто. Он так и не женился и не имел родственников, претендовавших на наследство.

— Как и вы.

— Возможно. — Джеффри еще не задумывался над этим.

— Тут не может быть никаких допущений. Мы проверили всех ваших родственников. Вы — последний герцог Гренвуд.

Джеффри скрестил руки на груди.

— До тех пор, пока не женюсь и не обзаведусь сыном.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Прежде всего, мне помнится, вы говорили, что не собираетесь жениться.

— Это неправда. Собираюсь. В один прекрасный день. Через много-много лет.

— Даже если… — Увидев, как он насупился, Диана быстро исправилась: — Когда вы женитесь, нет никаких гарантий, что у вас родится сын.

— Это правда. — Но чтобы ему провалиться, если он не будет пытаться зачать его в свое удовольствие. С ней. С единственной женщиной, на которой он мог представить себя женатым. Затем, сообразив, что его мысли отклонились на опасную стезю, поменял тему: — Вы собираетесь сегодня танцевать?

Глядя на него снизу вверх, она приподняла бровь.

— Если меня пригласят.

— Не смотрите на меня, — предупредил Джеффри. — Того единственного урока, что вы мне преподали, совсем не достаточно, чтобы танцевать на людях.

Диана хмыкнула.

— Тогда совершенно ясно, что до бала Рози на следующей неделе нам нужно успеть дать вам еще несколько уроков. Вы просто обязаны танцевать на балу своей сестры, даже если и не с ней.

— Если вы настаиваете. — Он поднял голову и посмотрел на часы, которые показывали девять. Оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что никто не стоит поблизости, Джеффри понизил голос: — Вы собираетесь встретиться со мной через час, я надеюсь?

— Я же сказала, что собираюсь, разве не так?

— Не совсем. В вашей записке это подразумевалось, но «я смогу» не то же самое, что «я собираюсь».

Диана фыркнула.

— Если вы вспомните то, что написали, то «я смогу» — прямой ответ на вопрос в вашем последнем предложении, смогу ли я встретиться с вами.

— Ах, вот как. Теперь понятно, что вы предпринимаете все возможное, чтобы защитить свою репутацию.

— Явно не «все возможное», раз я согласилась встретиться с вами наедине. Но вы приложили столько усилий, чтобы скрыть свою личность в том письме, и я подумала, что будет честно поступить так же. — Она гордо выпрямилась. — Мне не хочется разрушить вашу репутацию, сэр.

Он засмеялся.

— А почему подписались буквами «МЛ»?

— Миледи.

— О! Боюсь, я об этом не подумал.

Диана с грустью улыбнулась ему.

— Мне потребовалось какое-то время, чтобы понять, почему вы подписались только «Д». Когда до меня дошло, я почувствовала себя дурой. Наверное, мне нужно было подписать свою записку той же «Д» — сокращение от дуры.

— Или от «Дианы». Если бы кто-нибудь увидел ее, мог бы предположить, что вы написали ее самой себе.

Ее ответная улыбка согрела его.

— Вам удалось разобраться в плане здания? — поинтересовался он.

— У меня не было времени с ним ознакомиться. — Диана покачала головой. — Оставляю на вашей совести то, что вы приложили план.

— А что вы хотели от инженера? Я имею дела с планами зданий постоянно. Кроме того, я ничего не знал про это здание, поэтому мне он и потребовался.

— Ладно, посмотрю на него ближе к десяти.

— Поступим проще. Вы знаете, где находится дамская комната?

— Если вы рассчитываете на уединение, — зашептала она, — это не самое лучшее место.

Джеффри закатил глаза.

— Я догадываюсь. Но сразу за дамской комнатой есть лестничный колодец. Примерно в десять часов пройдите мимо дамской комнаты и выходите на лестницу, я встречу вас там и отведу, куда нужно. Просто убедитесь, что вас никто не заметил.

— Постараюсь изо всех сил.

В этот момент к ним подошел лорд Фокстед. Она решила отойти в сторону, явно предположив, что графу нужно поговорить с Джеффри. Однако этот негодник остановился перед ней и поклонился:

— Леди Диана, не окажете ли вы мне удовольствие потанцевать со мной?

Она искоса глянула на Джеффри.

— Я… Это честь для меня, сэр. Благодарю вас.

Джеффри сердито воззрился на Фокстеда, но тот лишь ответил ему дружеской ухмылкой. Они отошли вместе, оставив Джеффри кипеть от злости. На Диану он не злился, потому что знал от Рози, что даме только в особом случае позволяется отказать мужчине в танце. Вот дьявол! Даже если бы Диана могла отказать Фокстеду, Джеффри понимал, почему она согласилась. По его наблюдениям, у Дианы и ее сестер было мало возможностей потанцевать.

Нет, это Фокстеду ему хотелось свернуть шею. Фокстед увел Диану только для того, чтобы позлить его. Почему-то друг решил, что он будет ревновать его к ней.

Джеффри не ревновал. Нисколько!

«Повторяй это себе раз за разом, и твоя мысль станет реальностью».

Он насупился. С чего ему ревновать ее к Фокстеду? Меньше чем через два часа, как рассчитывал Джеффри, это он будет держать Диану в объятиях, он будет целовать ее… доставит ей наслаждение, которого она явно желала и которого заслуживала. Наслаждение, которое она испытала бы, если бы ее отец не заставил жену сбежать от него и не лишил бы тем самым дочь шанса на нормальную жизнь.

К такому заключению пришел Джеффри. Завуалированные — и не совсем завуалированные — замечания, которые делала Диана и ее сестры, подразумевали именно это. Но Диана не заслужила провести остаток жизни целомудренной девой светского общества. Джеффри собирался проследить, чтобы этого точно не произошло. Он, быть может, и не в состоянии сейчас жениться на ней, но ему чертовски хотелось, чтобы она испытала, на что может быть похоже замужество. Так что если Джеффри вдруг освободится от гнета обстоятельств или если человек вроде Фокстеда сделает ей предложение…

Нет, только не Фокстед. Трудно поверить, что он способен хранить ей верность, да и никто из тех, кто похож на лорда Уинстона, тоже. Они были единственными известными ему холостяками в высшем свете.

Ладно, она должна решить сама. Но теперь, когда мысль о женитьбе на ней обосновалась у него в голове, от нее было трудно избавиться. Что если он просто…

Нет, это не сработает. Ему нужно поступить так, как он задумал с самого начала. Все остальное — в ее руках.

К удивлению Дианы, Фокстед оказался не единственным джентльменом, который пригласил ее на танец. За ним последовали двое других. Вероятно, ее выход с графом напомнил им, что до пресловутого Инцидента, который со скрежетом остановил их с Верити романтические жизни, она была известна как прекрасная партнерша. Оба мужчины оказались вежливыми, поэтому у нее возникла уверенность, что у них не было никаких непристойных намерений.

«Только у Джеффри они есть».

В самом деле? Она в этом сомневалась. Джеффри не походил ни на кого из них. Или, по меньшей мере, она надеялась на это. Но было странно, что она наконец оказалась в «Олмаке», и потрясающе красивый джентльмен вел ее назад к Элизе, а у нее в голове пульсировала единственная мысль о Джеффри и их договоренности. Диана подняла голову и снова посмотрела на огромные часы. Еще десять минут.

— Диана? — произнес низкий мужской голос.

Резко обернувшись, она расплылась в улыбке.

— Уинстон!

Она представила партнера по танцу своему троюродному кузену, а потом он, церемонно поклонившись, отошел в сторону, чтобы дать ей возможность поговорить с Уинстоном наедине. Исподтишка оглядевшись и убедившись, что Джеффри нет поблизости, чтобы услышать их, она улыбнулась.

— Рада видеть тебя.

— Я надеялся, что ты будешь здесь. — Он кивнул в сторону Рози, переполненной счастьем, которая танцевала с каким-то другим джентльменом. — Не думаю, что ее братец позволит мне потанцевать с ней. Гренвуд наверняка где-то рядом.

В двадцать лет лорд Уинстон был красавцем — с темными глазами, черными волосами, высокой и стройной фигурой. Сейчас ему было всего двадцать восемь, но кузен уже начал… сохнуть, как будто он припадал к источнику так часто, что теперь его жажду уже не могла утолить простая вода. Однако сегодня, стоя под знаменитыми люстрами «Олмака», полными восковых свечей, он выглядел более юным.

Диана пристально вгляделась в него.

— Каков твой интерес к Рози?

— Она… очень отличается от всех девушек, выходящих в свет.

В ее глазах возник вопрос.

— Откуда тебе это известно? Ты встретился с ней всего лишь раз.

— Ромео и Джульетта тоже встретились лишь раз и влюбились друг в друга.

— И умерли из-за этого. Такой судьбы я не пожелаю ни ей, ни тебе. — Она понизила голос. — Ты хочешь сказать, что влюбился в Рози?

— Не знаю. Я не могу объяснить, потому что не понимаю себя.

Диана вздохнула.

— Тебе и не нужно ничего объяснять. — Она поискала глазами Джеффри, но не нашла его. Должно быть, он уже отправился на лестничную площадку. — Рози и ее брат очень отличаются от тех людей, которых мы привыкли встречать в обществе.

— Они из другого мира. — Он по-прежнему не спускал глаз с Рози, как художник, который прикидывает, как ему написать портрет. — И, что более важно, они не хотят принадлежать нашему миру. Это так…

— …опьяняет.

— …пугает. — Он уныло посмотрел на нее. — Начинаешь ставить под сомнение все, что сам считал важным.

— Это правда. — Часы начали отбивать десять. — Извини меня, Уинстон, я как раз шла в дамскую комнату. Но позже нам обязательно надо поболтать.

— Конечно, — кивнул кузен.

Диана заторопилась прочь, но тут же остановилась.

— Если хочешь пригласить Рози на танец, сейчас самое время. Я… э… слышала, как Гренвуд говорил, что хочет наведаться в чайную.

Когда Уинстон, просияв, быстро пошел от нее, она подумала, что это было совсем неразумно — поощрять его. Но не стала останавливаться, чтобы убедиться в этом. Кроме того, его интерес к Рози был полезен ей так же, как и ему, потому что он мог с полным основанием сказать любопытным, что она отправилась в дамскую комнату, а Джеффри — в чайную.

Если кто-то заметит, а это вряд ли.

Диана двинулась по направлению к дамской комнате и с облегчением отметила, что в коридоре пусто. Пройдя мимо дамской комнаты, она двинулась к выходу на лестничную площадку и проскользнула туда, пока никто ее не увидел. Стоило лишь ей очутиться там, как Джеффри выплыл из сумрака и, приложив палец к ее губам, повел вниз по лестнице. Потом они прошли через дверь и оказались в той части здания, в которой она еще ни разу не бывала.

Хотя Диана знала, что здесь, кроме помещений, предназначенных для ассамблей, есть еще и жилые апартаменты, но не задумывалась, как они должны выглядеть, поэтому очень удивилась, когда он ключом отпер дверь одного из номеров и ввел ее внутрь.

Комната была полностью обставлена, что тоже было удивительно.

— Чей это номер?

— Мой. Именно таким способом я получил план здания. Я сказал владельцу, что хочу арендовать меблированный номер для частной встречи с моими друзьями-холостяками на следующей неделе, а он настоял, чтобы я снял его на месяц. И вот мы здесь.

— Но ты не можешь… Я не думаю… Кто-нибудь знает, что ты его снял?

— Никто, кроме тебя и меня. Ну и владелец, конечно, который доволен тем, что герцог ходит у него в арендаторах. — Джеффри взял ее руку в перчатке и поцеловал, что показалось ей более интимным, чем поцелуй в губы раньше. В комнате царил полумрак, они были одни. Это казалось восхитительно запретным.

А когда он провел дорожку поцелуев от ее запястья до локтя, стало еще более чудесно и запретно. Он попробовал ее на вкус… Действительно попробовал, лизнув языком, и на Диану нахлынуло возбуждение.

— Джеффри, — едва слышно произнесла она. — Я… Я думала, что мы могли бы… поговорить.

— Потом, — хрипло ответил он.

«Потом?» О боже!

Он обнял ее за талию и стал целовать верхнюю часть груди, которая приподнималась над лифом. А Диана боялась дышать.

Но если их поймают…

— Потом — это когда? Мы… Нам нужно вернуться до одиннадцати… Начнут подавать ужин.

— Я слышал, ужин у них так себе, — пробормотал Джеффри, лаская ей соски через платье подушечками больших пальцев.

О. Боже. Мой.

— Не это г-главное. — Когда его поцелуи переместились к шее, потом к уху, а руки продолжали мять ей груди, она застонала. Это было так хорошо, так порочно! — По крайней мере, один из нас… должен быть там, чтобы люди не… заметили… Поэтому нам нужно… появиться заранее.

— Так и сделаем. Но у меня еще есть достаточно времени насладиться тобой. — И он куснул ей ухо, словно решил в буквальном смысле съесть ее.

— Что ты имеешь в… виду?

— Сейчас покажу. — Он отстранился, чтобы взглянуть на нее. В свете лампы глаза у него сияли голубым пламенем. — До меня наконец дошло, что я могу познакомить тебя с наслаждением и при этом не погубить. Отсюда ты выйдешь такой же целомудренной, какой вошла сюда. — Приподняв Диане юбки, он повел ее к дивану и усадил осторожно, словно птичку в гнездо. — И тогда ты узнаешь… стоит выходить замуж или нет.

Упоминание о замужестве озадачило ее. Он ведь не хотел жениться — сам об этом говорил. А теперь что, передумал? А она?

Не догадываясь о том, что она уцепилась за это слово, Джеффри задрал ей юбки до талии, обнажив нижнюю половину ее тела. Когда она попыталась свести ноги, он пробормотал: «Нет-нет» — и ласково раздвинул их снова.

— Я хочу попробовать тебя на вкус тут… — Лизнул внутреннюю сторону одного бедра. — И тут… — Лизнул другое бедро. — А потом я хочу испить твоего меда.

Господи, что это значит? Когда «падшие женщины» пытались описать, что у них происходило с мужчинами, они ничего не рассказывали ни о каком меде.

Но тут его жаркий рот прижался к ее лобку, а язык раздвинул мягкие губы, и Диана чуть не лишилась разума. Так вот что он имел в виду, говоря про «мед».

Но он на самом деле ничего… не пил. Губами и языком Джеффри гладил, потирал и ласкал ее нежную плоть, и получалось у него так великолепно, что Диана зарылась пальцами ему в волосы, чтобы притянуть ближе. Тихо усмехнувшись, Джеффри принялся снова восхитительно ублажать ее языком.

Теперь он проник языком внутрь нее. О… боже! Диану сотрясали самые постыдные ощущения. Она прижималась к его рту, а он большим пальцем массировал ей то самое место, которое она иногда ласкала сама. Отличие было в том, что, когда это делал он…

— Да, — выдохнула она. — Вот так… О небо…

Его язык входил в нее все жестче, все быстрее, а большой палец двигался в идеальном согласии с языком; Диана вдруг ощутила, как невидимая струна вздернула ее вверх, в воздух, и ей показалось, что она сейчас взлетит… или умрет… или просто взорвется.

Вместо этого она выгнула спину, цепляясь пальцами за его волосы, а ее тело содрогнулось под движениями его языка и большого пальца.

Потом она рухнула на диван, истощенная. Все ее чувства продолжали вибрировать, словно отзываясь на колебания невидимой струны внутри нее. Как… чудесно!

— Вот это, моя дорогая Диана, — тихо проговорил Джеффри, — и есть страсть.

Что ж. Оказывается, она упускала больше, чем могла представить. Минуту Диана полежала на спине, наслаждаясь ощущениями и думая, как было бы здорово рассказать кому-нибудь, насколько это волшебно. Но она могла рассказать только ему. А он, судя по дерзкой улыбке, уже знал. Непонятно откуда, но он знал.

И тут ей на ум пришло нечто ужасное. Она села и опустила юбки, прикрыв свою восхитительно пресыщенную плоть.

— А как же ты? Разве ты не хочешь тоже испытать наслаждение?

— Я получил наслаждение, наблюдая, как ты получаешь свое, — вкрадчиво сказал он, потом поднялся и сел рядом с ней. Дыхание у него все еще было тяжелым, как будто необходимость проявить силу воли утомила его.

— Может, я чего-то не понимаю в этой жизни, — сказала она, — но даже мне известно, что так не бывает. Ты, должно быть, обратил внимание на то, что как благотворители мы поддерживаем «падших женщин». Некоторые из них с удовольствием рассказывают о пути к «падению».

— В самом деле? — Он приподнял бровь.

— Ты прекрасно знаешь, что да. Они даже поделились со мной тем, где можно купить губку, чтобы не забеременеть, и как ей пользоваться. — Диана кивнула на бугор, который живописно оттопыривал черный шелк его бриджей. — Поэтому я понимаю, что ты еще не… скажем так, «не удовлетворен» нашим общением так, как я.

— Неважно. — Лоб Джеффри прорезали морщинки, когда он достал карманные часы. — По твоим собственным условиям, тебе надо уйти отсюда через пятнадцать минут, если ты хочешь сохранить свою репутацию. Поэтому мы либо продолжаем разговор, либо ты сможешь доставить удовольствие мне. Выбор за тобой.

Разочарованная тем, как ему всегда удается создавать ситуации, при которых он не может зайти настолько далеко, как ей хочется, Диана встала и пригладила юбки.

— Я не хочу доставлять тебе удовольствие. Я не хочу, чтобы ты доставлял удовольствие мне. Я хочу, чтобы мы вместе наслаждались друг другом, как это делают женатые пары, к чему у тебя, очевидно, нет никакого интереса.

С этими словами она двинулась к двери, но Джеффри удержал ее за руку.

— Мне бы тоже этого хотелось. Однако я не могу позволить себе жениться, пока не буду уверен в… определенных вещах.

— Я не говорю, что ты должен жениться на мне. И никогда не говорила. Я лишь говорю, что хочу испытать то, что испытывают супружеские пары, когда занимаются любовью. Потому что как бы ни было чудесно удовольствие, которое ты доставил мне, это не значит, что разделить постель с мужчиной мне будет так же приятно. — Она вытянула свою руку из его ладони. — Я слышала, что женщинам бывает от этого больно.

— Мне тоже об этом рассказывали. — Джеффри встал, лицо его слегка покраснело. — Но, главное, я пытаюсь не обесчестить тебя.

— Меня не волнует, даже если ты меня обесчестишь! Кроме того, если мужчина заводит связь с какой-нибудь вдовой, с которой только что познакомился, почему другие мужчины подталкивают его локтями, кивают и поздравляют с этим, но если женщина сделает то же самое с мужчиной, которого хорошо знает, она вдруг обесчещена? — Диана принялась расправлять юбки, стараясь разгладить каждую складочку, способную выдать их наслаждение… ее наслаждение. — Я не согласна, что это каким-то образом меня обесчестит.

— Я тоже! — поддержал он ее. — Но то, что ты осторожничаешь, как бы тебя не увидели со мной, доказывает, что для тебя это все-таки важно. Черт, да ведь ты прямо сейчас пытаешься скрыть то, чем мы занимались! У тебя выбора в этом смысле не больше, чем у меня. К сожалению, не мы с тобой управляем миром. Даже Великобританией не мы управляем.

Диана вздернула подбородок.

— А следовало бы. У нас бы это получилось намного лучше.

— Сейчас пойду и расскажу об этом королю, — сухо заметил Джеффри. — Не сомневаюсь, что он со своими министрами тут же откажется от власти и уступит трон нам.

Диана проглотила вдруг набежавшие слезы.

— Я бы посмотрела. — Она пригладила волосы и понадеялась, что они не пришли в беспорядок. Ей хотелось разреветься, но она понимала, что не посмеет. Стоит ей выйти в бальный зал с опухшими глазами и покрасневшим носом — вот тут языки заработают.

И это лишь подтверждало его слова, чтоб ему провалиться!

Джеффри привлек ее к себе, обнял.

— Если тебе действительно хочется разделить со мной постель, я не скажу «нет». Какой мужчина смог бы отказаться? Но нам нужно придумать какой-то способ встретиться так, чтобы не привлечь к себе внимания.

Диана вздохнула.

— Я подумаю над этим. Наверняка получится что-нибудь придумать.

— Если у кого и получится, так только у тебя. — Он глянул на часы. — Тебе лучше идти. Мне потребуется некоторое время, чтобы… разобраться с оттопыренными бриджами.

Это заставило ее улыбнуться.

— И что именно ты собираешься…

— Не бери в голову, — проворчал он. — Скоро узнаешь.

— Тогда увидимся за ужином.

— У меня уже был ужин, — с хрипотцой произнес он, озорно блестя глазами. — Роскошный ужин на самом деле.

— О небо, я знаю этот взгляд! — воскликнула она. — Мне лучше уйти.

Получилось удачно — ей удалось выскользнуть из комнаты, подняться по лестнице и домчаться до дамской комнаты, никого не встретив по пути. Войдя внутрь, она увидела, что там никого нет, кроме одной задремавшей в углу дамы. И все же ей не давало покоя то, почему он так и не рассказал ей о причине своего нежелания жениться. Для нее в этом не было никакого смысла.

«Всему свое время, Диана, — сказала она себе. — Всему свое время».