Неделя, которую Джеффри провел, «сопровождая» их повсюду, позволила Диане многое понять. Присутствие огромного герцога на расстоянии вытянутой руки оказалось неожиданно полезным. Любому джентльмену, который прежде вдруг решил бы отпустить непристойное замечание в их адрес, приходилось теперь подумать дважды под свирепым взглядом Джеффри, возвышавшегося за их спинами. Точно так же каждая леди, которая обычно задирала бы перед ними нос, в присутствии герцога вела себя совершенно иначе.

Джеффри даже удалось достать для них приглашения в «Олмак» вместе с билетами на сегодняшний бал, и совсем не потому, что он был герцогом. Дамы-патронессы клуба славились тем, что могли дать от ворот поворот даже самому блистательному аристократу.

В прошлом «Элегантные события» добывали приглашение лишь тогда, когда оказывали любезность одной из дам-патронесс, либо безвозмездно предоставляя одну из своих услуг, либо помогая распространить какой-нибудь важный слух через свои связи. «Элегантные события» всегда могли отказаться… Но это означало, что дамы-патронессы могли отказать им и во входе в клуб. Из-за того, что Диана с сестрами не поддавались на шантаж, они редко получали приглашения, а без приглашений не было билетов. Уж не говоря о позоре, падавшем на голову тех, что оказывался лишен доступа в святая святых.

Джеффри как-то удалось обойти все эти сложности. И теперь Диана и сестры сидели у Элизабет и выбирали аксессуары, которые собирались надеть к новым платьям, чтобы появиться на приеме в «Олмаке» этим вечером. Пока что Джеффри удалось продемонстрировать ей свою храбрость. Потому что у того, кто сумел бросить вызов дамам-патронессам, в душе определенно горел огонь.

А уж бросить им вызов и победить? Такого почти никогда не случалось. С того самого момента она очень старалась не показать ему, насколько впечатлена происшедшим. В следующий раз при встрече она спросит, как у него получилось.

— Где сегодня пропадает твой ухажер? — спросила Верити Диану.

— Какой ухажер? — отозвалась та, пытаясь говорить безразлично.

— Гренвуд, — сказала Элиза. — И не нужно увиливать.

Диана принужденно засмеялась.

— Тогда не нужно шутить. Гренвуд вовсе не мой ухажер. Его не интересует брак. Меня тоже. Так что не называйте его моим ухажером.

— Тогда охранником? — предположила Верити. — Ручным тигром? Талисманом на счастье? Останови меня, когда я обозначу нужное.

— Другом и клиентом, — решительно заявила Диана. — И только. — Хотя он все меньше раздражал ее днем и все больше искушал по ночам во снах. — И герцогом, конечно. А это несовместимо со всем, что ты перечислила. — Взяв в руки шаль фиалкового оттенка, она приложила ее к лицу. — Как считаешь? Фиалковую или цвета слоновой кости?

— Несовместимо? Правда? — проговорил мужской голос от двери.

Сердце Дианы чуть не вырвалось из груди. Она резко обернулась к Джеффри.

— Пожалуйста, прекратите уговаривать нашего бедного дворецкого не объявлять о вашем приходе.

— Почему? Норрис думает, что это забавно.

Вскинув голову, она недоверчиво посмотрела на него.

— Наш мистер Норрис? Нудный, чопорный мистер Норрис?

— Хорошо, допустим, он этого не одобряет, но все равно ведь пускает меня. — Джеффри подмигнул ей, подходя ближе. — Что касается того, с чем несовместим мой титул, я бы предпочел быть вашим охранником. А вот ручным тигром… Не думаю.

— Почему нет? — осведомилась Верити.

— Потому что он хочет, чтобы это я стала ручной, — холодно заметила Диана. — Так ему будет проще держать меня под каблуком.

— Вовсе нет, — возразил Джеффри. — Я не имею желания никого приручать, и уж тем более тигрицу. А вот мысль стать вашим талисманом на удачу мне очень даже понравилась. — Джеффри оглядел ее с головы до ног, и ей сразу захотелось засмеяться. Но она не решилась, потому что тогда он стал бы еще более дерзким, чем обычно.

— Вам стоит надеть фиолетовую шаль, — посоветовал он.

— Почему? — Прищурившись, Диана глянула на него.

— Потому что мне она нравится.

— Значит, решено, надену цвета слоновой кости.

Он расхохотался от души.

— Я знал, что вы так сделаете. Потому и выбрал фиолетовую.

— Она фиалковая, — сказала Диана и посмотрела на него искоса. — И я вас знаю тоже. Вы бы никогда не выбрали слоновую кость. Ваши вкусы склоняются к цветам более… кричащим.

— То есть вы хотите сказать, что одна из ваших шалей — «кричащего» цвета? — Герцог неодобрительно цокнул языком. — А я-то считал, что вы королева моды.

Диана ощетинилась.

— Я никогда не говорила, что я…

— Так вас называет Рози.

— О! — Диана растаяла. — Что ж, это очень мило с ее стороны.

Джеффри скрестил руки на своей широкой груди, неизменно привлекавшей ее внимание.

— Почему, когда я называю вас королевой моды, вы обижаетесь, а когда она говорит то же самое, считаете это милым?

— Потому что вы никогда не бываете милым. — «Неправда! Ты много раз видела, как он бывал мил с Рози и матерью».

— Ну вот, теперь вы меня обидели. — Он вытащил несколько бумажек и помахал ими перед нею. — Пожалуй, раз уж я никогда не бываю милым, возьму и избавлюсь от этих билетов на сегодняшний бал.

Диана не успела ничего сказать, как Элиза подскочила к нему и забрала билеты.

— Только посмейте! Я не позволю, чтобы наши билеты в «Олмак» стали жертвой сражения, которое вы ведете между собой.

— Сражения? — Джеффри уставился на Диану. — Мы не ведем никакого сражения, ведь так, миледи?

— Нет, не ведем, — подтвердила Диана и улыбнулась самой лучезарной улыбкой, на которую была способна. — Не представляю, о чем они, ваша светлость.

— Будь начеку, Элиза, — вполголоса проговорила Верити. — Когда доходит до «миледи» и «вашей светлости», пора под стол прятаться.

Диана решила, что сейчас самое время поменять тему.

— А где же Рози, сэр? Я думала, она приедет к нам сюда.

— Они с матушкой будут с минуты на минуту. После того как они завезли меня сюда, им потребовалось заскочить к перчаточнику. А я за несколько последних недель уже столько наездился по магазинам, что хватит до конца жизни.

— Могу себе представить, — усмехнулась Элиза. — Мой покойный муж ни за что не выдержал бы так долго.

Правдивость слов Элизы окатила Диану, словно ушат холодной воды. Она настолько была погружена в свою обиду на неискренность Джеффри, что словно нарочно не обращала внимания на все прекрасные качества, которые он проявлял в отношениях с сестрой и матерью.

И в своем желании пробовать новое и меняться. Отчасти.

— Пусть вы и устали от хождения по лавкам, — сказала Диана, — но успехи в вашей… одежде показывают, что все эти покупки принесли результат. Ведь эти черные бриджи из шелка — новые, я права? И вы, должно быть, нашли подход к новому камердинеру, потому что галстук повязан весьма искусно.

— Благодарю вас. Обязательно передам ему ваш комплимент. Он будет рад его услышать, потому что тоже считает вас королевой моды. — Потом, откашлявшись, Джеффри обратился к ее сестрам: — А, и еще одно. Вчера я решил послушаться совета леди Верити и наведаться к «Гунтеру», чтобы просмотреть меню для бального ужина.

— Как оно вам понравилось? — спросила Верити.

— На мой взгляд, вы прекрасно подобрали блюда. Я не изменил в нем ничего. — Он обвел их всех взглядом. — Однако я узнал кое-что от мистера Гунтера. Он сказал, что вы, дамы, часть заработанных денег отдаете на благотворительность. Это правда?

— Правда, — подтвердила Диана. Ей стало интересно — он что, решил сбить цену, исключив из нее деньги, идущие на благотворительность? Если так, то его ждет жестокая схватка. К тому же это разрушит прекрасное мнение Дианы о нем, которое только-только начало складываться.

— В таком случае, — сказал Джеффри, — я считаю, что это неправильно — то, что вы отдаете на благотворительность долю собственного гонорара. — Леди начали протестовать, и он заговорил громче, чтобы быть услышанным. — Вот почему я вношу на благотворительность свои деньги, чтобы вы смогли вашу прибыль оставить себе.

Все три дамы замолчали от изумления. В особенности Диана. Теперь он продемонстрировал не только храбрость, но еще и сострадание. Нельзя сказать, чтобы это меняло все. Он так и не представил ей причин, почему ему нельзя жениться. Но, если честно, она и не могла потребовать от него таких доказательств, потому что у нее самой не было желания выходить замуж. Совершенно никакого желания. Она заявила ему об этом весьма решительно.

Джеффри протянул ей три конверта, выразительно взглянув на нее.

— Я не знаю, к кому нужно обращаться, — продолжал он, — поэтому предпочитаю, чтобы эти взносы от моего имени передали вы. Если вы не возражаете.

С чего бы ей возражать? Диана взглянула на конверты, которые он передал ей, и обратила внимание, что два из них были адресованы в благотворительные организации, а третий был адресован ей. О! Вот почему она могла быть против. Потому что он пытается передать ей личное письмо, что в высшей степени неприлично.

Джеффри по-прежнему не спускал с нее глаз, явно понимая, перед каким выбором она стоит. Диана, конечно же, могла просто вернуть ему подозрительный конверт, придумав какой-нибудь предлог. Но любопытство одолело приличия, поэтому она сунула конверты в карман фартука.

— Благодарю вас, ваша светлость, — сказала она. — Это исключительно любезно с вашей стороны, и я не сомневаюсь, что они очень обрадуются пожертвованию.

— Надеюсь. — Увидев, что ее сестры удивленно взглянули на него, герцог торопливо добавил: — Я имею в виду, я надеюсь, что этого хватит взамен той суммы, которую обычно жертвуют «Элегантные события».

— Любое даяние может помочь, — заметила Элиза. — Мы удостоверимся, что они получат деньги.

В этот момент в дверях возник мистер Норрис.

— Прибыли миссис Брукхаус и леди Розабел, чтобы увидеться с леди Дианой.

— Проводите их сюда, мистер Норрис, — попросила Диана.

Как только две женщины вошли в комнату, шум усилился втрое. Рози была взволнована, сестры — тоже, и все трое затараторили одновременно. Диана подумала, что теперь может спокойно оставить их на несколько минут.

Как бы не так! Когда она подходила к двери, которая вела в их отдельную гостиную, ее окликнула Элиза.

— Ты куда?

К счастью, у Дианы был заготовлен ответ.

— Я как раз вспомнила, что хотела предложить Рози кое-что к ее новому платью. Сейчас вернусь.

Как только она ступила в гостиную и закрыла за собой дверь, то торопливо подошла к окну и взломала печати на конвертах, которые вручил ей Джеффри. Его пожертвования оказались такими щедрыми, что у нее перехватило дыхание. Затем, забыв обо всем, прочла письмо, находившееся в третьем конверте:

«Дорогая леди Диана,

Мне хотелось бы встретиться с Вами наедине сегодня вечером.

Согласитесь ли Вы на это, решать Вам. Но полагаю, что мне удалось доказать обещанное: меня нельзя обвинить ни в жестокосердии, ни в трусости. Пожалуйста, позвольте мне рассказать Вам все лично, наедине, и чтобы никто не смог услышать нас. Не могу придумать никакого другого способа объясниться.

Если Вы согласитесь, прошу Вас изучить этот план здания на Кинг-стрит. На нем помечено место встречи. Если вы сможете оказаться там в десять вечера, для меня это будет огромная честь.

Д.»

План здания? Она покачала головой. Только Джеффри Инженер мог приложить к личному письму план здания. А почему в подписи только одна буква Д.?

Она прочла письмо еще раз и сообразила, что, даже если оно попадет в чужие руки, никто не сможет сказать наверняка, кто его написал и о чем идет речь. Можно было легко предположить, что это послание от бывшего клиента «Элегантных событий». Ее поразило то, с каким вниманием он потрудился обеспечить ей безопасность. Приходилось признать, что иногда этот человек может быть по-настоящему милым.

Нельзя позволять, чтобы он растрачивал свои усилия впустую. Письмо, конечно, пойдет в огонь. Но вот план… Его нужно сохранить. Потому что ей тоже хотелось встретиться с ним наедине, хотя бы только для того, чтобы понять, готов ли он рассказать ей о своем положении.

Тут ей пришла другая мысль. Его письмо можно использовать с большей пользой. Она нашла карандаш и нацарапала несколько строчек под его посланием, адресовав их Д., и подписала инициалами М.Л. — «миледи». Затем оторвала верхнюю часть листа, бросила в огонь, вывернула конверт чистой стороной наружу, положила записку внутрь и запечатала своим воском. И, просто на всякий случай, оставила его без подписи.

Затем она направилась к двери и тут сообразила, что забыла кое-что. Схватив ридикюль, который вообще-то собиралась оставить себе, Диана заторопилась в гостиную, где шум уже начал затихать.

Сначала она подошла к Джеффри.

— Ваша светлость, кажется, вы по ошибке захватили с двумя пожертвованиями что-то из собственной корреспонденции. — Увидев, как герцог расстроился, когда она протянула ему его собственный конверт, она добавила, понизив голос: — Думаю, вам стоит вскрыть его. Это может быть важно.

В угасающем свете дня его глаза озорно сверкнули.

— Хорошо. — Прочитав послание, он расплылся в улыбке. — Благодарю вас, Диана. Это и в самом деле было важное письмо.

Таинственно улыбнувшись ему, она отошла к Рози.

— Вот, я подумала, этот ридикюль тебе подойдет…

Пока они делали последние приготовления к выходу в «Олмак», день быстро перетек в вечер. Миссис Брукхаус была страшно горда за своих сына и дочь и поэтому опять спросила, нельзя ли и ей присутствовать.

— Я просто постою в сторонке, — сказала она. — Никто меня даже не заметит.

— Вы все еще носите траур, — терпеливо объяснила Диана. — Люди сразу начнут относиться к вам по-другому… и к Рози тоже. Вам ведь не хочется, чтобы они подумали, будто вы не уважаете память своего мужа. Одно дело, когда прием проходит в доме вашего сына, но в «Олмаке»…

— Это совершенно другое, — вмешалась Элиза. — Люди — существа недобрые. Плохо уже то, что те, кто считают приглашение в «Олмак» чем-то вроде священного Грааля, склонны постоянно придираться к одежде и поведению присутствующих, но в особенности суровы они будут к вам троим. Вот почему мы втроем тоже хотим туда отправиться. Мы будем служить барьером между ними и вашими детьми.

— Меня ни от кого защищать не нужно, — холодно заявил Джеффри. — Уверяю вас, я точно знаю, что сказать любому, кто вздумает придираться ко мне или к моей сестре.

Диана бросила на него умоляющий взгляд.

— Не говорите ни слова. Стоит вам начать защищаться, как это сделает их еще более жестокими. Вы должны выглядеть так, словно все, что там творится, вызывает у вас скуку. Рози, и ты тоже. Эти твои трепетные, широко открытые глаза хороши для Сент-Джеймсского дворца, а в «Олмаке» вас посчитают грибом.

Джеффри нахмурился.

— Грибом? Вы о плесени? С какой стати мою сестру кто-то посчитает плесенью?

— Не настоящим грибом, — сказала Диана. — Так называют тех, кто появился из ниоткуда за один вечер.

— Такое описание нам, в общем-то, подходит, — заметил Джеффри. — И грибам тоже.

— Отсюда и термин. Но самое важное, что это оскорбление. Если кто-то назовет вас грибом, то не по доброте душевной.

Джеффри скрестил руки на груди.

— После всего этого меня страшно удивляет, зачем я вообще так бился, добывая приглашения и билеты.

— Затем, чтобы получить от них метку, что вы один из горстки избранных, — объяснила Верити. — А если Рози будет иметь успех в «Олмаке», то сможет выбирать из мужчин любого, кого пожелает.

— Тогда как ей добиться успеха? — спросила миссис Брукхаус. — Что она должна делать?

— Изображать скуку и демонстрировать уверенность в себе, — ответила Диана. — Мы придем туда группой и будем вести себя так, словно презираем их всех.

— Это очень просто, — протянул Джеффри. — Я уже начал.

— Я не беспокоюсь насчет вас, — сухо заметила Диана. — Я беспокоюсь о Рози.

Рози нахмурилась.

— Может, нам вообще туда не идти, в конце концов?

Хор возмущенных возгласов заставил ее вздрогнуть.

— Хорошо, хорошо, я пойду, — сказала она. — Право, вы чересчур верите в меня!

— Чересчур? — переспросила Диана. — Что за глупости! Ты достойна этого. Просто не отходи от меня, и все будет прекрасно. Кроме того, тебе ведь хочется увидеться с леди, с которыми ты уже познакомилась во время представления королеве и на своем ужине? Если тебе надоест говорить с нами, поговоришь с ними — делай все, чтобы казалось, что тебе абсолютно комфортно в «Олмаке». Я уже попросила лорда Фокстеда, чтобы он зарезервировал для тебя первый танец, и тогда ты начнешь вечер с завидной позиции.

Она сразу заметила, что Гренвуд собирается запротестовать.

— И даже не думайте запрещать ей этого, герцог. Ваш друг Фокстед будет вести себя подобающим образом. Он ведь джентльмен, в конце концов.

Джеффри фыркнул, явно недоверчиво. Но не произнес ни слова.

Диана повернулась к миссис Брукхаус:

— Не хотели бы вы остаться здесь, пока мы не вернемся? Или лучше отвезти вас в Гренвуд-Хаус?

— Нет, не стоит. Это не по пути. Лучше я дождусь вашего возвращения здесь. У меня с собой есть книга, так что мне будет вполне удобно.

— Вот и чудесно. — Она оглядела всех по очереди. — Мы готовы к набегу на «Олмак»? — Когда все согласно кивнули, объявила: — Едем! Кареты ждут!