Как часто она представляла себе эту встречу! А случилось — и сразу исчезли слова, одолел ступор. Зина медленно подходила.

Он вылез из машины, улыбаясь:

— Где ты болтаешься? Я уже целый час жду.

Зина проглотила комок в горле и не разревелась.

Отец обнял дочь. Зинины ладони упёрлись в его грудь.

— Привет, пап. Ты к Саше? Он уехал на фестиваль молодых кинематографистов представлять короткометражный фильм о конце света.

— Знаю. Я к тебе, — ответил отец.

«Папа, как же мне тебя не хватало!..»

— Проходи. — Зина открыла дверь.

Отец вошёл в прихожую. Постоял с полминуты, озираясь.

— Отремонтировали на свой вкус? Нормально, — одобрил он.

И поддел:

— Не такие уж вы с Саней разгильдяи.

Они прошли на кухню. Отец сел на диван, продолжая осматриваться по сторонам. Зина включила чайник.

— Папа, какое у тебя ко мне дело?

Прозвучало резковато.

— Будешь настаивать, чтобы я помирилась с Настей?

— Да, помирись, пожалуйста. Можешь даже съездить к ней в роддом. У неё было осложнение на почки, только сейчас миновала угроза жизни.

Вот то, чего Зина больше всего боялась: новый ребёнок от новой жены!

— Поздравляю, — выдавила из себя она. — Надеюсь, со здоровьем у Насти и у малыша всё будет в порядке. Ну а ты сам как — не хвораешь?

— Поэтому я и приехал, — проговорил отец.

Ноги стали ватными.

Неужели он болен? Её папа — самый несгибаемый среди бумеров?

— Что случилось?

— Я, Зинуля, на операцию ложусь. Межпозвонковая грыжа… Вот и решил подстраховаться. Завари-ка мне кофейку, дочка.

Зина с трудом выдохнула. Насыпала кофейных зёрен в кофеварку, включила. Её движения были точны и экономны, как у робота.

Зина всегда становилась роботом, когда маячила какая-либо опасность для её неустойчивой психики. В данный момент такая опасность имелась. На панели управления её сознанием в разделе «самое важное» над иконкой «папа» замигал красный датчик тревоги.

— Это серьёзная операция? — услышала она свой голос, словно со стороны.

Отец пожал плечами:

— Наверное. Мой приятель по спортивному клубу от неё умер.

— Что же ты тогда… — вырвалось у Зины.

— А разве есть альтернатива? — Он развёл руками. — Грыжа большая, давит на нерв. Врачи пугают, что я могу потерять ногу. Тебе нужен калека-отец?

— Отец нужен любой. Вопрос в том, нужен ли кому-то муж-калека, — съязвила она, тут же пожалев об этом.

Отец рассмеялся.

— Узнаю свою дочь, — произнёс он.

Они пили ароматный кофе (Валера научил-таки Зину заваривать настоящий турецкий кофе). Отец молчал, она смотрела и ждала, что он скажет.

— Ты знаешь, я по делу, дочь Зевса, — наконец сказал он. — Хочу обсудить кое-что с тобой как со своим старшим ребёнком и главным наследником.

— Ну, говори. — Она поставила чашку на стол и приготовилась слушать.

Казалось, всё и так ясно. Квартиру, которую он купил после развода с мамой, он оставит Насте. Как и те хоромы, которые построил, будучи с ней в браке. Зине с Сашкой — шиш с маслом. Впрочем, зачем им ещё одна квартира, если у них нет наследников? И, наконец, какая разница, что оставит им папа… если папы не будет?

— Дочь Зевса, я составил завещание. Если что-то со мной случится, я хочу оставить свою квартиру младшенькому. Наша с Настей хата достанется ей и пасынку Женьке. Саша, согласно завещанию, получит мой загородный дом и Porsche Cayenne.

Что ж, немало. Домик, машинка… За брата она может быть спокойна.

— Чудненько, — кивнула Зина. — А мне ты оставишь в подруги Настю с её придурями?

Отец улыбнулся, но тут же посерьёзнел.

— Тебе, — он сделал эффектную паузу, — я оставлю свой бизнес.

— Мне? — не поверила Зина.

Она, наверное, ослышалась. Такого просто не может быть.

— Да, тебе. Свой процент от доходов будет получать и Настя, это оговорено в завещании, но я хочу, чтобы владельцем фирмы стала ты. Я, конечно, не создал империю, но… То, чем располагаю, оценивается в десять миллионов.

— Десять миллионов… чего?

— Ну, не рублей же, — отец посмеивался.

Вообще-то для Зевса это довольно скромное обеспечение, спохватившись, парировала Зина. — Но почему именно мне? Разве только с целью развалить всё, что ты нажил кропотливым трудом. Я ничего в этом не смыслю, папа. Я — бесперспективный кандидат наук, завалящий искусствовед и несостоявшийся художник. Я…

— Ты — дочь Зевса, и у тебя всё получится, — мягко проговорил папа. — Представь, что прошло полгода и меня нет. Ты получила наследство и должна действовать. Подумай, какая это ответственность, какой труд — и ты справишься.

— Но, пап…

— У меня есть заместитель Андрей. Ему двадцать семь, он толковый и знающий. Со студенчества в моем бизнесе…

— Папа, ты что, меня не слышишь? Куда ты собрался? — со слезами выдохнула Зина, закрыв лицо руками.

— Пока никуда. Просто ты должна быть готова.

— Но почему не Саша?

— Потому что ты лучше справишься.

Зина никак не ожидала услышать подобный отзыв от бумера.

— В общем, настраивайся, — сказал отец. — А я настроюсь на благоприятный исход операции. Но, сама понимаешь… Мы предполагаем, а Бог располагает.

Зина хмуро кивнула. Сами мы ничем не располагаем. До такой степени, что родным людям приходится годами искать подход друг к другу.

Она встала, подошла к отцу, обняла за плечи.

— Я скучала по тебе, — пробормотала, целуя его в щёку.

— Ну, не реви. У меня вся шея мокрая, — сердито проворчал он и легонько похлопал её по руке.

Это было самое нежное проявление чувств, которое отец мог позволить себе по отношению к выросшей дочери.

— Однако, — спохватился он, — час ночи! Мне пора…

— Я только подумала, почему Настя телефон не обрывает, — усмехнулась Зина. — А потом вспомнила… Папуль, а кто у нас с Сашкой родился — брат или сестра?

— Сын, — отцовский голос потеплел. — Я думал, что сказал тебе.

Вот, оказывается, чего она боялась больше всего! Что у папы появится другая дочка, и она станет лишней, ненужной.

Что ж, страх был напрасен. Она — единственная папина девочка. Навсегда.

Папа обязательно поправится. А разговоры о завещании — так, подстраховка. Всемогущий Зевс обязан всё предусмотреть.

Отец встал, вымыл свою чашку. Чмокнув её в щёку, направился к выходу. Зина последовала за ним.

— Как ты его назвал? — поинтересовалась она. — Гермес или Посейдон?

Отец в прихожей надевал туфли. Зина не видела его лица, но представила, как он улыбается.

— Не дерзи, дочь моя. Назвали Фёдором. Нормальное русское имя.

Уже на пороге он обернулся к ней:

— Зинуль, ты там маме… Ну, подготовь её. Пусть узнает про ребёнка от тебя. Много общих знакомых, сама понимаешь…

— Хорошо, я скажу ей, пап.

После его ухода Зина сидела за столом и смотрела в чашку с недопитым кофе, в которой подрагивало отражение люстры.

На следующее утро предстояло ехать на работу, к Валере.