Фредди

Его рука крепко обнимает мою талию, пока мы идем через вечеринку. Мы проходим мимо голой женщины на диване, занятой двумя мужчинами, которые ее ублажают. Она ловит мой взгляд и дарит мне широкую, самодовольную улыбку. Смотри, что я поймала.

Я прижимаюсь к незнакомцу рядом.

— Не для тебя? — бормочет он.

Я качаю головой.

— Думаю, для этого требуется больше гедонизма, чем во мне есть.

— Знаешь, что говорят, — поясняет он. — При правильных обстоятельствах любой человек способен на что угодно.

— Вот, видишь? Именно такие фразы и записывают тебя в колонку мафии.

Поворачивая за угол в темный коридор, мы проходим мимо открытой двери в гостиничный номер... только он не пустует. Я тут же отвожу глаза от голых тел, извивающихся на кровати.

— О боже мой.

Я различаю его улыбку в тусклом свете.

— Не всем нравится такой формат. В конце концов, многие двери здесь закрыты.

— И хорошо.

— Но эта — нет, — говорит он, останавливаясь у слегка приоткрытой двери. Спальня внутри проста, но оформлена со вкусом. Но что самое важное? Она пустая.

Я прохожу мимо него в комнату. Кровать за моей спиной кажется огромной, застеленной безобидного вида гостиничным бельем.

— Интересно, что «Позолоченная комната» говорит отелям, которые они арендуют. Они знают, что здесь происходит?

Он держит руку на полуоткрытой двери, на губах кривая улыбка.

— О, они знают. Что думаешь, Чопорная? Дверь открыта или закрыта? —

я опускаюсь на кровать.

— Думаю, хватит нас двоих.

Он закрывает ее с решительным щелчком, но улыбка на его лице дает понять, что он не ожидал другого ответа.

— Меня это совершенно устраивает, красавица.

Мы смотрим друг на друга несколько долгих мгновений. Ни слов, только взгляды, и с каждым моментом нервы и желание в моем животе становятся острее.

— Нужно снова привыкнуть ко мне? — спрашивает он.

Я откидываюсь на руки и просто киваю. Губы кривятся в усмешке, он стягивает пиджак и бросает его назад. Крупные руки поднимаются, чтобы расстегнуть пуговицы на его рубашке. Я наблюдаю, как дюйм за дюймом открывается широкая, смуглая грудь: мускулистая и покрытая легкой растительностью. Он останавливается, когда рубашка свисает с его рук.

— Продолжай смотреть на меня так.

— Это нетрудно, — выдыхаю я.

Рубашка присоединяется к пиджаку позади него, и мой взгляд скользит по рельефу его пресса к кожаному ремню. Его широкая грудь поднимается с каждым вдохом. Я чувствую, будто случайно забрела в одну из своих самых глубоких, темных фантазий. Потому что все в нем — от темных, властных глаз до квадратной челюсти и широких плеч — говорит о силе. Возможно, он и не мафия, но он — что-то. Этот мужчина... и вот он здесь, со мной, и выглядит так, будто не может дождаться, чтобы завладеть мной.

Но он ждет, потому что, сколько бы власти он обычно ни имел, здесь инициатива принадлежит женщинам. Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько сильной. Это волнение бежит, как второй пульс, под моей кожей.

— Ты слишком далеко, — говорю я ему. — Я хочу прикоснуться к тебе.

— Тогда прикоснись.

Его слова мягкие и шелковистые, но вызов под ними неоспорим. Я сокращаю расстояние между нами и протягиваю руку, пальцы скользят по его груди. Он резко вдыхает, когда я провожу по едва заметным V-линиям его тазовых костей. Под кожей двигаются твердые мышечные рельефы.

— Ты все еще не задала вопрос, — бормочет он.

Мои руки останавливаются на кожаном ремне, а глаза встречаются с его.

— Ты переспишь со мной?

— Не гипотетически?

Я молча качаю головой в ответ.

Его ответ тоже не в словах. Не тогда, когда он берет тяжелую темную массу моих волос в руки и отводит в сторону. Я поворачиваюсь к нему, и он находит молнию моего платья, опуская ее одним плавным движением. Черная оболочка отпускает меня.

Его глаза темнеют, когда они путешествуют по моему телу, нижнему белью, комплекту кружевного бюстгальтера и трусиков. Возможно, я убеждала себя, что буду только наблюдать, не участвуя, но... маленькая часть меня позаботилась о том, чтобы я была готова. На всякий случай.

— Так прекрасна, — бормочет он, руки смыкаются на моей талии.

Соревновательный инстинкт во мне оживает. Я хочу соответствовать этому вызову и ему, хочу доставить ему удовольствие, зная, что он доставит его и мне.

Я хочу быть лучшим сексом в жизни этого мужчины.

Я целую его с силой этого убеждения, и он отвечает тем же, притягивая меня плотно к себе. Один поцелуй перетекает в другой, каждый из них усиливает томление внутри.

Мы разрываемся, когда его руки находят застежку моего бюстгальтера. Я расставляю руки, пока он стягивает его, глаза следят, как чашечки освобождают мою грудь. Он делает темный вдох и протягивает руки, заменяя ими ткань. Возможно, они доставляют хлопоты при покупке спортивных бюстгальтеров, но они умеют ослеплять.

— Так чертовски прекрасна, — повторяет он и наклоняется, чтобы взять сосок в рот. Я вздрагиваю от ощущения, но оно быстро превращается в стон, когда он добавляет зубы. — Я всю ночь хотел увидеть их обнаженными.

— Вот почему ты хотел поговорить со мной, да? — моя рука запутывается в его волосах, и мои глаза закрываются от ощущений. Мужчины никогда не уделяют достаточно внимания моим соскам, но он — да.

Я пользуюсь моментом, чтобы расстегнуть пряжку его ремня, но он отодвигает мои руки, когда я тянусь к молнии.

— Ложись на кровать, — говорит он мне.

Так я и делаю, растягиваясь на роскошном белье, и подпираюсь локтями, чтобы наблюдать, как он расстегивает молнию. У меня пересыхает в горле при виде этого. Он твердый и толстый в своей хватке, больше, чем я ожидала. Я наблюдаю, как он медленно проводит по себе раз, два, три.

— Я так возбужден из-за тебя, Чопорная, — говорит он. — Был с тех пор, как ты поцеловала меня там, будто хотела меня больше, чем следующего вздоха.

Наши взгляды встречаются.

Я поворачиваюсь, подползая к краю кровати. Удовольствие, сила и этот мужчина — все кружится у меня в голове, рождая уверенность, которую я и не могла представить себе.

Он подходит ближе к кровати, стонет, когда я беру его в рот.

— Господи, — бормочет он. — Вот так...

Я отдаюсь этому полностью, будто это спорт, а я нацелена на золотую медаль. Моя рука сжата у его основания, язык вращается вокруг набухшей головки. Его так много, мое нутро ноет от мысли принять его всего внутрь.

И он вкусный: мужчина, желание и потребность. Его рука вплетается в мои длинные волосы, проклятие срывается с его губ, когда я втягиваю щеки и засасываю всю его длину в рот.

— Ты, — рычит он. — Мне нужно ощутить твой вкус.

Его руки — на моих плечах, и вот я уже перевернута, ноги смещены к краю кровати. Тьма в его глазах пылает, ни одна женщина не спутает тот самый взгляд. Не знаю, смотрел ли на меня кто-нибудь когда-либо так.

Он хватает мои трусики и отдает единственную команду:

— Поднимись.

Я приподнимаю бедра и смотрю, как он стягивает белье с моих ног и отбрасывает его прочь, оставляя меня полностью обнаженной перед мужчиной, чье имя я даже не знаю.

И это самое вдохновляющее, что я когда-либо делала.

В его уверенных движениях нет колебаний, его губы скользят по моему телу от груди к тазовой кости. Он раздвигает мои ноги, устраиваясь между ними, как голодный мужчина перед трапезой. Приглушенное слово, обращенное ко мне, едва различимое. Прекрасная.

Но затем его губы оказываются заняты другим, язык и рот оставляют пылающий след на моей чувствительной коже. Я вздрагиваю, когда он добавляет пальцы, водя кругами и растягивая.

Он смыкает губы над чувствительным бугорком в самой вершине, и я выгибаюсь против его головы — прикосновение слишком интенсивное, но он не сдается. Нет, вместо этого он использует язык и вводит в меня палец.

Сладкое вторжение — это все. Я не могу думать под его прикосновениями, не могу вымолвить ни слова. Все сосредоточено на нем, начинается и заканчивается этим мужчиной между моих ног, посвящающим себя задаче, будто это я оказываю ему услугу.

Удовольствие, разжигаемое его языком, зарождается глубоко во мне. К тому времени, когда оно достигает моих конечностей, уже слишком поздно. Мой оргазм накрывает меня, как приливная волна. Мои ноги судорожно сжимаются на его спине, бедра приподнимаются. Он продолжает все это время, его язык становится томным и медленным.

Я все еще моргаю, уставившись в потолок, когда он снимает мои ноги со своих плеч, лениво проводя рукой между моих ног.

— Вау, — выдыхаю я. — А я-то планировала перевернуть твой мир.

Его низкий, мужественный смех катится по моей коже, словно шелк.

— Ощущение, как ты кончаешь на моих губах, уже сделало это, Чопорная.

— Не думаю, что я все еще чопорная.

— Что ж, на тебе больше ничего кружевного нет, — он встает у края кровати и притягивает меня к себе, пока я не оказываюсь лежащей прямо у края. Я смотрю, как он достает презерватив из заднего кармана.

— Еще одно правило, — говорит он, разрывая упаковку зубами. — Презерватив всегда.

Я сглатываю при виде его длины, выглядящей болезненно твердой. Он накатывает презерватив уверенным движением. Нервная дрожь пробегает по мне. Он большой, а у меня был перерыв в сексе.

Крупные руки раздвигают мои внутренние бедра.

— Думаю...

— Что, красавица? — его большой палец проводит по моему клитору, и я вздрагиваю.

— Думаю, придется действовать медленно.

Он берет мою голову в ладони и целует меня глубоко, его язык мягкий, идеально скользящий по моему. Мои ноги расслабляются сами, тяжелый вес его эрекции прижимается к моему бедру.

— Медленно — так медленно, — говорит он. — Доверься мне, дорогая.

Дорогая?

Эта ласка, намного лучше, чем «чопорная», просачивается сквозь мою защиту.

— Верю.

— Хорошо.

Он обхватывает себя, проводя вверх-вниз между моих ног. Мы оба смотрим, как он входит, выпуская воздух сквозь сжатые зубы. Сладкое жжение от его вторжения реально. Я шиплю от резкого вдоха, отворачивая голову в сторону.

— Посмотри на меня, — говорит он, держа мои ноги так, чтобы они лежали плоско на его груди.

Я смотрю, закусывая губу от ощущения, дюйм за дюймом заполняющего меня. Он движется медленно, пока жжение его длины не превращается в иной вид огня.

— Вот так, — бормочет он, погрузившись до основания. Он закрывает глаза. — Черт, ты восхитительна.

Я открываю рот, чтобы ответить, но мои слова превращаются во вздох, когда он начинает двигаться. Один толчок. Два толчка. Я вцепляюсь в одеяло и пытаюсь удержаться, пока он глубоко и размеренно вращает бедрами. Кажется, меня никогда не трахали так глубоко.

— Ты знаешь, как хорошо ощущаешься внутри меня? — спрашиваю я его, поднимая руку, чтобы прикрыть одну из грудей. Его полуприкрытые глаза следят за движением, рычание срывается с его губ, когда я щиплю собственный сосок.

Подари ему лучший секс в его жизни, Фредди, напоминаю я себе. Все в этом мужчине требует, чтобы окружающие поднимались до его уровня, и я не исключение.

Его бедра врезаются в мои, и я понимаю, что страховочные колесики сняты.

— Да, — стону я, выгибая спину. — Пожалуйста... дай мне это.

Его дыхание вырывается со свистом, и вот я уже наполовину приподнята с кровати, его руки поддерживают мои бедра. Я ахаю от интенсивности нового угла. Он так глубоко и я без стеснения говорю ему это.

Его ответный смешок полон тьмы удовольствия и гордости.

— Чтобы ты чувствовала меня, — стонет он. — Чтобы ты запомнила меня.

Мысль о том, что я не запомню это, смехотворна — ведь это станет возвеличенным воспоминанием в моем сознании. Он смотрит на меня сверху вниз глазами, затуманенными наслаждением, мои лодыжки по обе стороны от его лица.

Он великолепен.

— Я чувствую каждый твой дюйм внутри себя, — бормочу я. — Трахай меня именно так, не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.

Он ускоряется, мышцы на его шее напрягаются. Значит, ему нравится, когда говорят грязно. Он что-то делает бедрами, меняет угол и... о боже. Это попадает в точку внутри меня, о которой я не знала. Удовольствие вновь нарастает, словно буря. Это мужчина, который знает, как обращаться с женским телом. Я снова на грани.

Закрыв глаза, я превращаюсь в задыхающуюся, стонущую массу.

— Пожалуйста, — умоляю я его. — Ты мне нужен, мне нужно это... я так близко.

Его бедра ускоряются, пока он не начинает вбиваться в меня с силой, скорость слишком высока, давление слишком сильное. Его большой палец скользит по моему клитору, и я взрываюсь вокруг него.

Я смутно осознаю, что стону, но его голос прорывается сквозь все:

— Да, черт возьми, дорогая, вот так. Именно так, — рык удовольствия срывается с его губ, и я открываю глаза — мне нужно видеть это. Его красивые, мужественные черты расслаблены в наслаждении, бедра вонзаются в меня отчаянными толчками. Возможно, это самое эротичное зрелище, которое я когда-либо видела.

Я чувствую пульсацию его длины внутри себя, когда он достигает пика, погруженный глубоко. Мои глаза не отрываются от его лица, пока он вкушает эти ощущения. Я знаю, что никогда не забуду это выражение.

Когда он открывает глаза, они наполнены удовлетворением и наслаждением. Он поворачивает голову и мягко целует мою лодыжку.

— Твоя киска чуть не перекрыла мне кровообращение, когда ты обхватила меня.

Мой смех сдавленный, усталый. Он опускает мои ноги на кровать и выходит из меня, исчезая, чтобы выбросить презерватив. Секундами позже он растягивается рядом со мной на кровати, и я инстинктивно поворачиваюсь к нему, кладя голову на его плечо. Мгновение спустя его рука обнимает меня.

— Не думаю, что я все еще чопорная, — бормочу я. — Теперь придется придумать для меня новое прозвище.

Он смеется, звук прокатывается грудью под моей рукой.

— Думаю, потребуется больше одной такой ночи, чтобы как следует раскрыть твой потенциал.

Я провожу ногтями по редким волоскам на его груди, гадая, как долго это продлится. Комната у нас на всю ночь? Почасово?

Какой здесь протокол на таких вечеринках? Я не уверена, входят ли объятия на кровати в программу, но он не делает попыток сдвинуться, его рука прижимает мое тело к своему.

И это действительно прекрасно, кожа к коже, его тело теплое и твердое на ощупь.

— Очень странно не знать твоего имени, — замечаю я, приподнимаясь на локте.

Он приподнимает бровь.

— Ты же не пытаешься обойти правило, да?

— Я? Я строго следую правилам до мозга костей, — говорю я, опираясь головой на руку. — Просто теперь я переспала с мужчиной, и мне нечем его назвать даже в мыслях.

Его улыбка расширяется во что-то чертовски задумчивое. Он протягивает руку и проводит пальцами по моим длинным волосам, кончики щекочут мою обнаженную грудь.

— Лучший, что у тебя когда-либо был, — предлагает он. — Любовник года. Бог секса.

— Бог секса?

Он слегка морщится.

— Да, не это.

— Ты знаешь, ты довольно высокого о себе мнения.

Он фыркает, пальцы смыкаясь вокруг одного из моих сосков. Он лениво играет с ним, темные глаза встречаются с моими. Теперь они бездонные — все тот же мужчина, с которым я перекидывалась словами на диване час назад.

Кто этот мужчина?

— Есть разница, — говорит он. — Между высокомерием и знанием себе цены.

Верно.

— И твоя цена измеряется в золоте?

У него дергается уголок губ.

— В алмазах, дорогая.

Я вытягиваюсь рядом с ним и стону. Он смеется, приподнимаясь на локте, рука скользит по моему животу.

— Я отхожу от версии про мафиозного босса.

— Да? — его рука опускается ниже, уверенные пальцы ласкают меня между ног. — Как же так?

— Ты трахаешься как мужчина, который сам пачкает руки делом.

Пальцы замирают, бровь взлетает. Наши взгляды встречаются и смыкаются на мгновение, которое растягивается в вечность — во что-то настоящее, пугающее и нежное.

Я хочу узнать этого мужчину.

Я знаю это до кончиков пальцев ног, несмотря на искусственность этой встречи, условие об отсутствии имен, несомненный факт, что наши жизни не могут быть более разными.

Его губы дергаются, чары развеяны.

— А ты слишком наблюдательна для своего же блага.

— А разве такое бывает?

И тут, что больнее всего, он бросает взгляд на массивные часы на своей руке. Я узнаю маленький логотип на циферблате.

Да, определенно разные миры.

— Тебе нужно быть где-то?

— К сожалению, да, — его пальцы дают мне последний, ленивый, ласкающий штрих. И к моему вечному удивлению, он наклоняет голову, чтобы один раз поцеловать меня между ног на прощание.

Он тянется за своей одеждой, пока я наблюдаю, переворачиваясь на живот.

— Я как раз собиралась спросить, когда заканчиваются такие вечеринки, но ты опередил меня.

— Я скорее инструктор, чем учитель, — он смотрит на меня с высоты не менее шести футов¹, может, шести с половиной², застегивая ремень на брюках. — Ты, кстати, выглядишь чертовски фантастично, лежа так.

— Спасибо.

Я приподнимаюсь на локте, зная, что моя грудь выглядит прекрасно в такой позе. Весь смысл этих вечеринок — отличный, потрясающий, несложный секс. Секс без обязательств. Секс без ожиданий.

— Проинструктируешь меня по одному последнему пункту?

Он кивает, застегивая пуговицы на рубашке.

— Я чувствую себя щедрым.

— Разрешено ли заниматься сексом с тем же гостем на другой вечеринке?

— А, — его ухмылка криво вспыхивает. — И это гипотетически?

— Конечно.

— Разрешено, — говорит он, и жар в его глазах ясно дает понять, что я не одна об этом думаю. Похоже, я все еще не закончила быть Ребеккой Хартфорд.

Подняв мою маску с пола, он подходит ко мне на кровать. Теперь он полностью одет.

— Моя красавица без маски, — бормочет он, завязывая маску обратно на шелковых тесемках вокруг моей головы. — Трах с тобой стал кульминацией моего месяца.

— Как мило, — говорю я. — Это было всего лишь кульминация моей недели.

Он разражается удивленным смехом, его пальцы под моим подбородком. Он приподнимает мое лицо к своему и дарит мне последний, затяжной поцелуй, который говорит не о прощании, а о невысказанных обещаниях.

— Увидимся, Чопорная.

Я останавливаю его, когда его рука уже на двери, слова вырываются из меня.

— Скажи мне одну правду о себе.

Он замирает, его взгляд путешествует по моему обнаженному телу с безошибочным восхищением.

— Если бы ты не заговорила со мной сегодня вечером, я бы нарушил правила и сделал это первым, — говорит он. Он дарит мне кривую усмешку и закрывает за собой дверь.