Фредди

— Кто знает? — спрашивает Тоби. — Это могло быть что угодно. Нарушение контракта. Инсайдерская торговля. Возможно, он просто слишком часто выводил мистера Конвея из себя.

Квентин качает головой.

— Нет, он не уволил бы продуктивного сотрудника только из-за его отношения. Ставлю десять баксов, что это из-за того, что он домогался кого-то.

— Мы правда делаем ставки на это? — спрашиваю я, крепко сжимая бокал с виски. Первый день после рождественских каникул, и весь офис гудит от спекуляций по поводу кадровых перестановок. Для меня это облегчение, что ничего не связано со мной.

— А у тебя нет никаких теорий? — спрашивает меня Тоби. Он сидит напротив меня, его рука касается руки Квентина на стойке бара. Оба, кажется, совершенно расслаблены этим случайным прикосновением.

— Нет, — говорю я. — И, по правде говоря, я сомневаюсь, что мы когда-нибудь узнаем. Руководство очень сдержанно на этот счет.

— Такие вещи просачиваются. Всегда.

— М-м-м, не все вещи, — бормочу я, кивая им. Я не могу не дать им понять, что у меня есть подозрения, когда мы работаем так тесно. Квентин замирает. Тоби, однако, нет. Он смеется.

— Фредди, ты знаешь?

Я пожимаю плечами.

— Я всегда думала, что вы двое были бы милой парой.

Квентин отводит взгляд от нашего столика к переполненному бару, румянец поднимается на его щеках.

— Милая, — бормочет он.

Тоби толкает его локтем, все еще глядя на меня.

— Хотя теперь у нас новая проблема.

— Правда?

Квентин снова смотрит на меня, его лицо с любовной покорностью.

— Мне сегодня предложили работу.

Мои брови взлетают.

— Что? Правда?

— Да. Очевидно, Элеанор предложили позицию повыше, так сказать.

Должность Клайва. Должно быть, она.

— О Боже, ты хочешь сказать то, о чем я думаю?

— Я ничего не говорю, — его холодный ответ. — Потому что мне еще не разрешено.

— Но ты понимаешь, что это значит, да? — спрашивает Тоби. — Мы теперь не просто коллеги, которые встречаются. Я буду встречаться со своим начальником. Это совсем другая игра с отделом кадров.

Я не могу не смеяться, и меня не остановить, несмотря на мое счастье за них. Ирония слишком велика. Тоби присоединяется, даже если он смеется по другой причине.

— Это как плохой фильм, правда? Что мне делать?

— Ты выпускник MBA, — замечает Квентин, и это первый раз, когда я слышу, как он говорит это без следа презрения. — Ты востребован и во всех других отделах тоже.

— Но тогда я оставлю Фредди, — говорит Тоби, чокаясь своим бокалом с моим. — Как она выживет без моего руководства?

— Я бы пропала, — говорю я, моя улыбка становится шире. Как бы я ни была счастлива за них, я так же нервничаю по поводу разговора с Тристаном снова. Когда я увижу его в следующий раз, мне придется сказать ему о своем решении. То, что я сказала Элеанор в день своего отъезда в Филадельфию.

Что, хотя я искренне ценю предложение, я намерена остаться в штаб-квартире Exciteur и выполнять должность, на которую меня наняли.

В тот момент, когда я это сказала, и когда увидела неохотное принятие и уважение в глазах Элеанор, я почувствовала полное спокойствие по поводу своих решений. Даже счастье.

Италия все еще будет там через несколько лет. И через десятилетия тоже. Но то, что происходит у меня сейчас, кажется более важным.

Тристан кажется более важным.

Но я не знаю, будет ли он думать хуже о моих амбициях из-за этого.

Мой телефон звонит, вибрируя на столе между нами. Я извиняюще улыбаюсь Квентину и Тоби и соскальзываю с табурета.

Мое сердце замирает в груди, когда появляется знакомый идентификатор звонящего. Я прокладываю путь сквозь людей в баре, отвечая, все еще в одежде, в которой была на работе.

— Алло?

— Привет, Фредди, — его низкий голос знаком в моем ухе, словно двухнедельной разлуки не было. — Мне очень хочется тебя увидеть.

Я сглатываю.

— Мне тоже. Ты только что вернулся с Таити?

— Да, несколько часов назад. Я могу прийти в магазинчик на твоей улице, если хочешь.

Кто-то кричит рядом со мной, одурманенный послерабочим блаженством и алкоголем, и я прижимаю руку к уху.

— Извини, извини, я выхожу.

— Ты в баре? О. Тот, что рядом с работой.

— Да, но я скоро уйду.

— Не нужно, я уже в пути. Встретимся там.

— Тристан, я...

Но он уже повесил трубку. Я тупо смотрю на телефон в руке, задаваясь вопросом, действительно ли это произошло. Но нельзя отрицать эффект, который его голос и слова оказали на меня. Адреналин наводняет мою систему и приводит меня в движение.

Он едет сюда.

Когда я возвращаюсь к нашему столику, я тянусь к пальто, висящему на спинке моего стула.

— Простите, ребята, правда, но мне нужно идти.

— Что? Почему?

— Мы только что пришли.

— Знаю, — говорю я. — И мне жаль. Но у нас будут другие вечера. Еще раз поздравляю, Квентин.

Он дарит мне редкую улыбку.

— Спасибо.

— И не волнуйся, я сохраню это при себе, пока это не станет официальным.

— Спасибо. За обе вещи, которые я знаю.

Тоби подмигивает.

— И не... о боже. Что он здесь делает?

Их взгляды оба прикованы к точке где-то за моим плечом, и я замираю, слишком боюсь обернуться.

— Фредерика, — говорит он, заглушая звуки вокруг нас. Мои руки дрожат, когда я завязываю пояс пальто. Когда я поворачиваюсь... вот он, стоит в костюме и темно-синем пальто, его густые волосы припорошены снежинками. Загар на коже.

Видеть его — все равно что вернуться домой, словно что-то щелкает внутри меня, и я знаю, что приняла правильное решение остаться в Нью-Йорке.

— Ты пришел сюда, — говорю я.

— Да, — подтверждает он, глядя мимо меня на Тоби и Квентина. Он дает единственный, профессиональный кивок в их сторону. — Джентльмены.

Взгляд через плечо говорит мне, что они находятся в состоянии полного и абсолютного шока.

— Мне нужно поговорить с мисс Билсон минутку, — говорит он. — Желаю приятного вечера.

Он отступает в сторону и указывает на выход, его рост и ширина легко обеспечивают нам пространство в переполненном баре. Интересно, кто еще здесь из офиса. Кто может наблюдать.

Но я не могу заставить себя беспокоиться.

— До завтра, — говорю я Тоби и Квентину.

— Эм, конечно. Повеселись?

Тристан придерживает входную дверь для меня, и мы оказываемся на оживленном тротуаре, холодный нью-йоркский воздух — облегчение для моих лихорадочных чувств.

— Спасибо, что встретилась со мной, — говорит он.

— Конечно. Хотя не ожидала, что ты будешь здесь так быстро.

— Я уже был в этом районе.

— О, — я делаю глубокий вдох. — На самом деле, это идеально, потому что я должна сказать...

Тристан качает головой.

— Позволь мне начать первым, пожалуйста. Мне нужно сказать тебе то, что я должен был сказать тебе недели назад, до того, как ты приняла предложение в Италии. То, что я хотел сказать.

Мой рот закрывается на полуслове.

— Правда?

— Я был идиотом.

— Был?

Улыбка расплывается на его лице, и в сочетании с загаром и взглядом в его глазах он захватывает дух. Весь — тот красивый незнакомец, которого я встретила в «Позолоченной комнате» все те месяцы назад.

— Фредди... Фредерика. Я хочу тебя, и я поклялся никогда не переставать говорить тебе, насколько сильно. Черт, Фредди, ты знаешь, как глубоко ты забралась внутрь меня?

Я качаю головой, и его слова вырываются наружу, страсть пылает в его взгляде.

— Я был в кристально голубых водах Таити с моим сыном. Я был полон решимости никоим образом не сдерживать тебя. Я пытался радоваться за тебя, искренне. Но ты была там, в той поездке, вместе со мной, рядом со мной все время — твое призрачное присутствие. Тот, к кому я не мог протянуть руку и коснуться, с кем не мог поделиться мыслями, не мог спать по ночам, думая о тебе.

У меня пересыхает в горле — пустыня эмоций.

— Тристан, я тоже хочу быть с тобой. Ты же знаешь.

— Знаю, Фредди, и я никогда больше не буду воспринимать это как должное. Поэтому я скажу тебе то, что раньше, как мне казалось, не мог. Возможно, это эгоистично с моей стороны, и если так, ты вправе ненавидеть меня за это. Но я не хочу, чтобы ты уезжала в Милан. Я хочу, чтобы ты осталась здесь, в Нью-Йорке, со мной.

Я открываю рот, чтобы ответить, но он качает головой.

— Но, — перебивает он. — Я знаю, что у тебя есть свои мечты и цели, и я никогда не буду стоять у тебя на пути. Поэтому, если хочешь, поезжай в Милан. Я буду там так часто, как смогу. Так часто, как ты позволишь.

Я качаю головой, но улыбаюсь.

— Тристан, я отказалась от работы.

— Ты что?

— Я отказалась, — говорю я. Над нами снег кружится в неразличимых узорах под светом уличного фонаря. — Я только приехала в Нью-Йорк и хочу остаться здесь. Я хочу работать в штаб-квартире и хочу пожить в своей крошечной квартире еще немного.

Тристан обхватывает меня за талию.

— Ты серьезно.

— О, определенно серьезно.

Он смеется, низким, неверящим звуком, а затем склоняет лицо к моему. Возможно, мне следует возражать. Мимо могут проходить люди с работы. Но я не могу и не хочу, потому что ощущение его губ на моих — это обещание и бальзам после двух недель неопределенности. Он целует меня так, будто это первый из многих, многих, многих поцелуев.

— Я уже позвонил своим совладельцам, — бормочет он, поднимая голову, большой палец касается моего подбородка.

— Хорошо. Эм, зачем?

— Потому что я отказываюсь от титула генерального директора Exciteur.

— Ты что?

— Я не собираюсь прятаться в течение следующих десяти месяцев твоей стажировки, Фредди, — его рука скользит вниз по моей руке, чтобы сжать мою. Длинные пальцы переплетаются с моими. — Я хочу показать тебе город. Отвести тебя в мои любимые места, поужинать с тобой в ресторанах, провести воскресенья в парке. Все это.

Я хватаюсь за отвороты его пальто.

— Но как же Exciteur?

— Один из моих деловых партнеров займет позицию генерального директора, — след хитрой уверенности появляется в его улыбке. — Я все еще смогу влиять на решения за кулисами.

— Конечно, сможешь, — дразню я, но за этим нет эмоций. Ничто не может заглушить счастье, прорывающееся во мне, как прорванная плотина. — Что ты будешь делать вместо этого?

— Возможно, — бормочет он, снова склоняя голову. — Я возьму перерыв.

— Да?

— М-хм. А если это не сработает, есть издательская компания, которую я присматриваю для покупки.

Смеясь, я встаю на цыпочки и целую его. Он может отрицать свой голод сколько угодно, но он так же амбициозен, как и я, и это не изменилось с отцовством.

— Давай уйдем с этого холода, — говорю я, когда он наконец снова поднимает голову, мы оба тяжело дышим. — У меня в квартире новый обогреватель.

Он позволяет мне тянуть его по улице, улыбаясь.

— О, правда?

— Да, и, думаю, ты его еще не видел.

— Тогда лучше мне подняться, — говорит он. — Чтобы осмотреть его.