Фредди

— Мы могли бы пойти в салатную, — говорю я Квентину. — Или в суши-бар по соседству.

Он хмурится.

— Нет, там всегда полно народу в обед. Тоби, ты помнишь, когда нам пришлось стоять в очереди тридцать минут?

Тоби издает неопределенное хмыкание со своего стола. Квентин не комментирует. Ни ехидного «ты скоро?» или «что тебя задерживает?». Вообще ничего. Я смотрю на него, но его лицо ничего не выражает. Тем не менее, я убеждена, что что-то произошло. Напряжение между ними изменило оттенок.

Я прислоняюсь к столу Квентина.

— Как долго вы задержались в баре той ночью?

Его взгляд скользит ко мне.

— Не так уж поздно.

— Ага.

Мое лицо нейтрально, но он все равно сужает глаза. Я смотрю на него невинным взглядом. Я ничего не знаю, ничего не скажу. Румянец заползает на его красноватые щеки.

Он поворачивается от меня к Тоби.

— Ты скоро?

— Да, мне просто нужно отправить это письмо Клайву. Он меня донимает по проекту Стэнтона, хочет все детали... Я даже не знаю почему, — ворчит он.

— Я отчитываюсь перед Шэрон по этому делу. Но я опоздаю на обед на несколько минут.

Квентин стонет рядом со мной, но это не так драматично, как было бы неделю назад. Назовите меня Шерлоком, но я что-то нащупала.

— Мы не против подождать, — говорю я Тоби. — Верно, Квентин?

Он бросает на меня еще один уничтожающий взгляд. Я радостно ухмыляюсь ему в ответ. Но затем его взгляд скользит через мое плечо, глаза расширяются. Это классический взгляд «о черт».

Голос Элеаноры падает, как коса.

— Фредерика. У тебя есть минутка?

— Конечно, — говорю я, отталкиваясь от стола. — В вашем кабинете?

— Да, — не дожидаясь меня, она поворачивается на каблуке.

Я хватаю блокнот и ручку.

— Идите и пообедайте без меня, ребята.

Квентин стонет.

— Маловероятно. В таком темпе мой желудок сожрет себя, и вы двое будете ответственны за мою смерть.

— В таком случае, — отвечает Тоби, пальцы яростно стучат по клавишам. — Предлагаю тебе начать работать над своей надгробной речью.

Я оставляю их перебранке и иду в кабинет Элеанор, закрывая за собой стеклянную дверь. Она указывает на стул в своем офисе и смотрит на меня поверх стальных оправ очков. Она редко их носит, но когда надевает, превращается из ледяной хищницы в устрашающую библиотекаршу.

— Отличная работа над презентацией на днях.

Неожиданная похвала заставляет меня улыбнуться.

— Спасибо.

— Клиенты были впечатлены, и я передала информацию своим начальникам о том, насколько важен был ваш вклад.

— Спасибо за это, — говорю я. — Это очень внимательно с вашей стороны.

Она поднимает палец.

— Не внимательно. Я была справедлива. И если бы я не была, ты имела бы полное право попросить меня об этом.

Я киваю.

— Хорошо, принято к сведению.

— По правде говоря, Фредди, ты уже превзошла мои ожидания за время твоего пребывания здесь.

— Я ценю это.

Она смотрит на меня задумчиво.

— Это немного необычно, но я узнаю амбициозную женщину, когда вижу ее. Открылась вакансия, которую нам нужно заполнить в ближайшее время.

Ее слова вызывают бурю возбуждения.

— Звучит интересно.

Она дарит мне редкую улыбку.

— Да, можно так сказать. Одна из международных консультантов в нашем миланском офисе уходит в восьмимесячный декретный отпуск. Нам нужно заменить ее на это время... и когда я увидела письмо, я, конечно, подумала о тебе.

Мой желудок сжимается в тугой кулак.

— Правда?

— Ты говоришь по-итальянски. Сейчас странно нанимать младшего стажера на такую позицию, но я думаю, здесь есть реальный потенциал. Это будет полная, фиксированная позиция, и после твоих восьми месяцев там я могу обещать, что компания захочет оставить тебя. Либо в Италии, либо вернуться сюда в штаб-квартиру.

— Это невероятно мило с вашей стороны.

Она поднимает палец, но в ее глазах улыбка.

— Не мило, — говорит она. — Помни, так же, как я не была внимательной раньше.

— Верно, я запомню, — говорю я, улыбаясь. — Я рада, что вы видите во мне потенциал.

— Так лучше, — говорит она. — Я бы не делала этого, если бы не хотела быть уверенной, что компания оставит тебя. Итак, если у меня есть твое разрешение, я немедленно порекомендую тебя в отдел кадров и миланский офис.

У меня пересыхает в горле.

Милан. Италия. Восемь месяцев. Полная занятость и зарплата выше, чем у стажера. Более прочная позиция в этой компании и шанс пожить в Италии.

Гигантское, мужской формы НО вонзается в меня, как кинжал. Тристан.

Мне нужно поговорить с ним об этом.

Мне нужно подумать об этом.

— Могу я ответить до понедельника? — спрашиваю я.

Брови Элеаноры взлетают, но не от разочарования.

— Абсолютно. Очень мудро взять время, чтобы подумать о своих вариантах.

— Да, я хочу еще немного почитать о Милане. Но я не заставлю вас ждать дольше.

— Ценю это, — она встает, и я тоже, удивляясь, когда она протягивает мне руку. Как будто мы завершили неформальное собеседование, что, полагаю, в каком-то смысле так и есть. — Приятно видеть, как еще одна сильная женщина присоединяется к Exciteur.

Ее слова достигают прямо внутрь и скручивают самую сердцевину меня. Все, чего я хочу, о чем мечтала, в пределах досягаемости. И я не уверена, какой из двух вариантов выбрать.

— Спасибо, — говорю я. Это звучит как ложь. — Я ценю это.

Предложение бурлит во мне весь остаток дня. Все во мне склоняется к «нет», что я не могу отказаться от того, что только начала с Тристаном. Но отказываться от возможности из-за мужчины кажется предательством всего, ради чего я так усердно работала. Моей MBA. Моего дедушки. Моей семьи, которая верит в меня. Самих себя, ради долгих рабочих часов.

Моя голова и мое сердце разрываются. Это так клишированно, что было бы смешно, если бы это не было моей жизнью. Если бы это не было реальностью.

Тристан улыбается мне, когда я прихожу в его квартиру на ужин с ним и Джошуа. Он прислонился к стене в своем коридоре, руки в карманах, верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Без пиджака. Непринужденная, мужественная элегантность, сила в линиях его плеч. Мягкое приветствие в его глазах.

— Привет, — говорит он. — Как прошла поездка в лифте?

Он всегда помнит.

— Удивительно хорошо. Я не забыла, что это твой лифт, поэтому он никогда не ломается.

— Верно, — говорит он, глаза теплеют.

— Пахнет чем-то вкусным, — орегано и чеснок парят в воздухе, как божественная сущность. — Что на ужин?

— Марианна готовит лазанью.

— Ты любишь лазанью? — голос Джошуа раздается в коридоре за секунду до того, как он появляется, выходя из-за угла в джинсах и футболке с сафарийным принтом. Еще одно место, которое они посетили?

Огромная улыбка на его лице заставляет меня улыбнуться в ответ.

— Я обожаю лазанью, — говорю я ему. — С большим-большим количеством сыра сверху.

— Сыр — моя любимая еда.

— Это не совсем еда, — говорит ему Тристан.

— Да, еда, — отвечает Джошуа тоном того, кому приходилось объяснять это много раз. — Нам стоит провести тебе экскурсию.

— Экскурсию?

Джошуа кивает, и Тристан вмешивается, широкая улыбка на лице.

— Ты прав, приятель. Конечно, стоит.

А, потому что я не была здесь раньше. По крайней мере, в глазах Джошуа. Я киваю в сторону гостиной.

— Ведите, ребята.

Джошуа так же расслаблен и забавен, тот же беспечный ребенок, каким был на прошлых выходных в парке. Он, кажется, не против моего присутствия, разговаривая со своим отцом о вещах, о которых, вероятно, говорил бы, даже если бы меня не было.

Наблюдение за тем, как они взаимодействуют, что-то перекручивает внутри меня. Несмотря на все свои страхи, Тристан действительно отличный отец. Один взгляд на то, насколько уверен и добр его сын, делает это кристально ясным.

Его домработница не комментирует мое присутствие, но относится ко мне с тем же естественным, непринужденным уровнем комфорта, как и к остальным двум.

— Пап, — говорит Джошуа, когда закончил, отодвигая тарелку. — Давай сделаем сморы⁶ на десерт.

Тристан выглядит так, будто сдерживает улыбку.

— Сморы... но мы же не в походе.

— Не обязательно быть в походе, чтобы их есть, — объясняет Джошуа, поворачиваясь ко мне. — Тебе нравятся сморы?

— Они довольно здоровские, — признаюсь я. — Я делала их в микроволновке на днях ночью.

— Правда?

— О да. Это одна из моих любимых вещей.

Глаза Джошуа расширяются, и он поворачивается к Тристану.

— Видишь? Нашей гостье нравятся сморы! Так что это тоже, вроде как, наша ответственность. Как хозяев.

Тристан смеется, протягивая руку, чтобы провести пальцами по волосам Джошуа.

— Мы сделаем сморы, малыш. В камине?

— Да!

Джошуа уходит в свою комнату играть после ужина, с радостными словами, что сморы будут через полчаса. Нам поручено сказать ему, как только придет время.

Я не хочу уходить отсюда. Не сейчас, когда я только узнаю их жизнь, их секреты. Очарованная их шармом. Тристан кивает в сторону своего кабинета, и я прохожу мимо него в мужское логово.

— Спасибо за ужин, — говорю я.

Он преодолевает расстояние между нами.

— Это было слишком?

— Слишком?

— Ужин, здесь. Я и Джошуа.

Я качаю головой.

— Вовсе нет.

Он протягивает руку, чтобы пропустить прядь моих волос между пальцами.

— Ты уверена? Ты была рассеянной весь ужин, — его челюсть сжимается, единственный признак дискомфорта. — Я знаю, должно быть, трудно встречаться с мужчиной, который является отцом. Не иметь времени просто... встречаться.

— Нет, Тристан, это не так, — я протягиваю руку и обвиваю пальцами мягкую ткань его рубашки. — Вовсе нет.

Его большой палец скользит к моему подбородку.

— Тогда в чем дело?

— Элеанора хотела поговорить со мной сегодня, — говорю я. Нужно произнести слова вслух, хочется услышать его спокойный, взвешенный взгляд на это. Тристан может разобраться в этом.

— Правда?

— Да. Открылась вакансия в вашем миланском офисе.

Его большой палец замирает на линии моей челюсти.

— Верно. Я видел это сегодня в письме от отдела кадров. Они обратились к тебе?

Я киваю.

— Элеанора хочет порекомендовать меня на нее. Это полная занятость. И я не знаю, что делать.

Его рука снова движется, его взгляд следит, как она скользит по моей шее.

— Это хорошая возможность для тебя.

— Да.

— И ты сможешь пожить в Италии. Почтить память дедушки. Говорить на языке.

— Да, но...

Тристан качает головой.

— Это фантастика, Фредди. Я понимаю, почему они обратились к тебе, — я безмолвно киваю. — Я знаю, ты хочешь поехать.

Хочу, но глядя в глубокую синеву его глаз, решение дается нелегко. Это даже не решение вовсе, когда я чувствую связь с мужчиной передо мной. С коллегами и жизнью, которую начала строить здесь.

Горло сжимается.

— Я попросила выходные, чтобы подумать об этом.

— Хорошо, — говорит он. — Очень профессионально.

— Да.

— Ты амбициозна, Фредди. И смела. Две вещи, которые мне в тебе нравятся больше всего. Ты преуспеешь в Италии.

— Но я буду скучать по тебе, — как-то мне удается сохранить голос легким. — Среди всех джелатерий и мопедов.

Он улыбается мне в ответ.

— Я тоже. Но я бы возненавидел себя, если бы удерживал тебя.

Я замечаю, что киваю. Как будто мы договорились об этом, как будто решение принято, даже когда мое сердце, кажется, трещит. Он реагирует не так, как я надеялась. Не так, как мне было нужно. Тристан запрокидывает мою голову и прижимается губами к моим. В поцелуе та же тихая уверенность, что и обычно, но что-то в нем заставляет меня хотеть плакать.

— Пойдем, — бормочет он. — Давай сделаем сморы. Их же нет в Италии, правда?