Фредди

Я закрываю за собой дверь. В моей студии тепло по сравнению с холодным нью-йоркским воздухом, благодаря электрику Тристана и недавно установленному обогревателю. Я сбрасываю ботинки и вешаю пальто, прежде чем позвонить ему.

— Ты уже дома? — спрашивает он.

— Да, — говорю я ему. — А ты слишком опекаешь.

Он вздыхает на другом конце провода.

— Ходить пешком ночью все равно рискованно.

— Немного. Я была просто в баре рядом с работой. Мне идти пятнадцать минут.

— С коллегами?

— Да, — я сажусь на кровать и поджимаю ноги. — Знаешь, проработав с ними несколько месяцев, я действительно не думаю, что крот в моем отделе.

В его голосе слышится улыбка.

— Не удивлен, что ты так думаешь.

— Не потому, что я предвзята.

— Конечно нет.

— Я действительно обращала внимание, знаешь ли. На их расписания и какие звонки они принимают. Как они говорят о проектах. Более того, как они говорят о тебе или Exciteur, когда мы наедине. Но все они кажутся преданными до мозга костей.

— Это приятно знать, — говорит он.

Я подпираю себя подушкой.

— Я могу быть отличным корпоративным шпионом. Не знаю, почему ты сомневаешься во мне.

Он смеется тогда, тепло и богато, и этот звук смывает дни с тех пор, как мы виделись в последний раз. С нашей снежной битвы в субботу нам удалось провести только одну позднюю встречу с тех пор, здесь, в моей квартире. Прошло почти четыре дня.

— Я не сомневаюсь в тебе, Фредди. Я знаю лучше. Но я думаю, ты выявляешь лучшее в людях, включая того, кто может сливать информацию.

— Хм, — я делаю глоток чая, обдумывая его слова. — Возможно, мне нужно сделать первый шаг. Если я начну ругать компанию и твое поглощение, им будет комфортнее развернуть свои предательские флаги.

Он снова смеется.

— Ты настолько хорошая актриса?

— Я хороша во всем. Разве ты не слышал?

— Слышал, — говорит он. — Презентация, которую ты помогала подготовить Элеанор сегодня, получила восторженные отзывы.

— Правда?

— Правда, — повторяет он. — Я слышал, как руководитель отдела продаж говорил об этом, не говоря уже о письме, которое мы получили от клиентов потом.

Я выдыхаю с облегчением.

— О, это потрясающе. Мы действительно так усердно работали над ней, и стратегия, которую мы придумали, была превосходной.

— Однажды тебе придется провести эту презентацию для меня.

— Да, ну, я провела несколько вечеров, работая над ней на этой неделе. Лучше бы она была хорошей после всего этого потраченного времени, — говорю я. На другом конце слышу звук его шагов, а затем закрывающуюся дверь. — Ты в своей спальне?

— В моем домашнем офисе, — говорит он. — Ты напоминаешь мне меня, когда я был в твоем возрасте.

— Когда ты был в моем возрасте? Ты не настолько старше меня, мистер.

— Пожалуй, нет, — признает он. — Но амбиции, я имею в виду. Работать по вечерам и стремиться подняться по карьерной лестнице.

Мой взгляд цепляется за фотографии на моем комоде, этот алтарь успеха. Мои родители. Мой дедушка.

— Я знаю, что ты тоже работаешь по вечерам, Тристан. И то, чего ты достиг, действительно вдохновляет. Exciteur сейчас работает лучше, чем когда-либо до того, как ты взял на себя руководство.

Он пропускает комплимент мимо ушей.

— Раньше у меня был такой же голод.

— А сейчас нет?

В его голосе слышится улыбка.

— Мне уже не двадцать шесть. Есть обязанности, которые я не могу забросить ради нескольких лишних часов в офисе.

Он говорит о своем сыне. Джошуа, чья улыбка широка и легка и имеет уверенность ребенка, воспитанного с любовью. Я делаю голос дразнящим.

— Тогда почему у тебя есть домашний офис? Что-то подсказывает мне, что ты проводишь там вечера время от времени.

— И что заставляет тебя так думать?

— О, наверное, просто знаю тебя? Скажи, что я ошибаюсь.

— Не ошибаешься, — признает он. — Я часто отвечаю на электронные письма ночью. Почему их так много?

Я смеюсь, переворачиваясь на спину. Смотрю в потолок и чувствую себя совершенно счастливой.

— Ты получал в последнее время письма от непослушного стажера?

— На самом деле, нет. Я все жду, но ничего.

— Ждешь?

— Это бы добавило перчинки. Поднялось бы прямо наверх моего списка приоритетов.

Я улыбаюсь.

— Не могу поверить, что ты думал, что я мужчина.

— Фредерика, тебя зовут Фредди.

— Я знаю. Но это было забавно, тем не менее.

Он вздыхает, но вздох пропитан удовольствием.

— Слишком долго я тебя не видел. Хотя прошло всего несколько дней.

— Рада, что ты сказал это первым.

— Ты не хочешь признаваться? — спрашивает он.

Я провожу рукой по волосам, желая, чтобы он был передо мной.

— Да, я люблю так играть в труднодоступную. Ненавижу, когда ты думаешь, что ты мне нравишься.

— Какая ужасная мысль, — говорит он. — Значит, я тебе нравлюсь?

— Возможно, да.

— Хм. Ну, а ты, возможно, нравишься мне тоже, — говорит он. Мое сердце раздувается в груди от этих слов, плавных, несмотря на низкий баритон его голоса. — И я хочу пригласить тебя на свидание. По-настоящему, на свидание, только мы вдвоем. Где-нибудь в Нью-Йорке.

Я закрываю глаза.

— Мы не можем этого сделать. Мы никогда не знаем, когда кто-то может нас увидеть. Увидеть тебя, особенно.

— И это было бы плохо.

— Да, к сожалению. Мои коллеги, с которыми я пила сегодня? Они сплетничали о двух людях из Exciteur, которые переспали один раз после прошлогодней праздничной вечеринки. И они из разных отделов. Мы с тобой? Что касается сплетен, мы — основное блюдо по сравнению с той закуской.

Богатый смешок Тристана наполняет мое ухо.

— Мы вкуснее?

— Однозначно.

— Я понимаю, знаешь.

— Насчет того, чтобы нас не видели вместе на публике?

Он охотно поддакивает, и я закрываю глаза, чтобы представить его, сидящего в кожаном кресле в своей квартире. Скрещенные на груди руки и улыбка на лице.

— У нас обоих есть что терять, но репутационные издержки были бы тяжелее для тебя.

— Вероятно, правда, — признаю я. — К сожалению.

— Но я не буду боссом Exciteur вечно, — продолжает он. — И ты не будешь стажером вечно.

— Думаешь, мы можем... продолжать до тех пор? Скрывая это?

— Я могу, — говорит он. — Я не говорю, что это будет легко, но ради тебя, конечно, могу. Вопрос в том, сможешь ли ты?

Мое сердце ускоряется.

— Да. Если ты можешь, почему я не смогу?

— Потому что у тебя карьера, которую нужно строить, социальная жизнь, которую нужно налаживать. Я бы ничего не терял, Фредди, но ты... ты могла бы. Только видеть меня по вечерам время от времени. Не встречаться ни с кем другим. Потому что это должно быть частью этого.

— Конечно, — бормочу я, голос сухой. Его слова доходят до меня, но во мне нет колебаний. Никаких страхов. — Но я бы получала тебя, Тристан. Даже если это только за закрытыми дверями.

Он молчит мгновение, тишина тяжело висит на линии между нами.

— Ты уверена, Фредди?

— Да.

— Хорошо, — говорит он, и теперь в его голосе слышится улыбка. — Я не могу предложить тебе шампанское и ужины при свечах в ресторанах Нью-Йорка пока что, но я могу предложить тебе домашнюю еду и общество. Не приготовленную мной, на самом деле, и общество включает моего сына. Ты приглашена на ужин завтра вечером, если хочешь.

Мне нужно сглотнуть, прежде чем я смогу ответить.

— Ты уверен?

— Да, — говорит он. — Ему было веселее с тобой во время снежной битвы, чем со мной. Кроме того, я думаю, он более наблюдателен, чем я ему приписываю. На днях он предложил быть моим вторым пилотом, и я понятия не имею, где он выучил этот термин. Ему девять лет, черт возьми.

Я смеюсь, поворачиваясь на бок на кровати.

— Это мило.

— Или жутко. Еще не решил.

— Я буду, Тристан. Завтра.

— Не могу дождаться, — говорит он. — Ты превратила меня в подростка, Фредди, и несколько дней без тебя внезапно стали слишком долгими.

— И не говори. Я каждый день работаю в здании, где ты находишься, и не могу тебя видеть.

— Я думал о том, чтобы нарушить правила.

Я прикусываю губу.

— Больше, чем мы уже нарушили?

— О да. На прошлой неделе я придумал десять разных причин, по которым мне нужно спуститься в отдел стратегии.

— Я тебя не видела.

— Я ни одну из них не осуществил, — признается он. — Я понимаю, как для тебя важно, чтобы никто не узнал. Правда, понимаю. Поэтому держу себя на тридцать четвертом этаже.

— Твоя башня из слоновой кости, — бормочу я. — Спасибо за это.

Мы, возможно, пересекаем всевозможные границы, но он всегда был уважителен на каждом шагу.

Он прочищает горло.

— Расскажи мне больше о своем дедушке.

— Правда?

— Да, или о твоих родителях, или о том, где ты выросла в Филадельфии. Что угодно, лишь бы мне не пришлось отвечать на эти чертовы письма.

Смеясь, я переворачиваюсь на спину.

— Думаю, я могу спасти тебя от этой участи, красавчик.