Фредди

Я просыпаюсь в кровати, достаточно большой для пятерых, уютно устроившись под мягкими льняными одеялами. Тяжелая рука обвита вокруг моей талии. Мои ноги переплетены с чьими-то еще.

Я сонно улыбаюсь. Я проснулась рядом с Тристаном, проведя ночь в его кровати. Близость, которую мы разделили, улеглась в моих костях, полное расслабление во всем теле. Продолжающееся удовольствие от прошлой ночи. Легкая, приятная ломота.

Огромная комната погружена в мягкие тени и проблески слабого декабрьского света. Резкие черты лица Тристана сглажены до мягкости, густые волосы растрепаны. Мужчина, привыкший быть на виду, здесь, где никто не может на него смотреть. Нежность сжимает мне грудь при виде этого. Он может быть моим начальником. Может быть тысяча вещей, стоящих на нашем пути. Но я хочу этого мужчину, со всеми его сомнениями, недостатками, сильными сторонами и умениями.

Его рука сжимается на моей талии.

— Ты проснулась, — бормочет он, не открывая глаз.

— Ты тоже.

Его рука поднимается выше, ладонь ложится на одну из моих грудей. Я быстро поняла, что это одна из его любимых точек опоры. Я провожу рукой по его груди.

— Спасибо, что стал моим обогревателем.

— Хм, — говорит он, сжимая ладонь. — Я стараюсь.

— Ты, должно быть, на градус или два горячее меня.

— У всех есть свои скрытые таланты, — он приподнимается на локте, его плечи — контраст резких, мужественных углов на фоне мягкости одеяла. — У тебя действительно потрясающая грудь, знаешь ли.

Это такое небрежное замечание, что я смеюсь. Он приподнимает бровь.

— Это правда. Возможно, не талант, но очень правдиво.

Я заглядываю под одеяло, где его рука закрывает одну из них от взгляда.

— Они ничего, — соглашаюсь я. — Но размер может быть довольно раздражающим. Например, я не могу купить спортивные бюстгальтеры в обычных магазинах. Рубашки часто расходятся на пуговицах.

Тристан хмурится.

— Должно быть, сложно.

— Иногда это досадно.

— Остается только гадать, стоят ли они того.

Он откидывает одеяло, подворачивая его у моей талии, и осматривает мою грудь. Его рука переходит от одной к другой, и мой смех заставляет их подпрыгивать.

— Да, — наконец объявляет он. — С моей точки зрения, они того стоят.

— Я так рада это слышать, — дразню я.

Он ухмыляется, склоняя голову и беря один из моих сосков в рот. Острая волна возбуждения пронзает мое тело от этого жара.

— Не могу устоять, — говорит он мне, переходя к другой груди.

— Ты предупреждал, — бормочу я, запуская руку в его волосы. Закрывая глаза, пока его рука движется вниз по моему животу и по моим обнаженным бедрам.

— Субботнее утро.

— Верно, — повторю я. — Нам не нужно никуда идти.

— Твой обогреватель никуда не убежит.

Мое дыхание сбивается, когда он раздвигает мои ноги под одеялом, его пальцы находят меня такой же обнаженной, как и прошлой ночью.

— Нет, — выдыхаю я. — Он будет таким же сломанным через пару часов.

— Не нужно торопиться.

— Совсем не нужно, — моя спина выгибается от плавных круговых движений его пальцев. Удовольствие приходит легко, путь, хорошо протоптанный за последние несколько недель с ним.

— Вот так, — он мягко прикусывает сосок, и я содрогаюсь рядом с ним, мои пальцы запутываются в его волосах. Лениво, неторопливо, без спешки. Интимно.

Тристан по утрам, как я узнаю, великолепный. Я пытаюсь дотянуться до твердости, прижатой к моему бедру, но его пальцы останавливают меня. Один из них восхитительно глубоко погружается внутрь меня.

Его губы скользят вверх к моей шее.

— Ты знаешь, как хорошо ты ощущаешься?

— М-м-м.

— Больно?

Я качаю головой, мои руки обвивают его широкие плечи.

— Совсем чуть-чуть.

— Хорошо, — бормочет он, добавляя еще один палец. Его движения все еще легкие и дразнящие. Я извиваюсь бедрами, и он качает головой. — Я никогда не устану от этого, Фредди. Никогда не перестану нуждаться в тебе.

— Это не звучит как проблема.

Хриплый смешок. Затем его рука исчезает, оставляя меня лишенной и жаждущей. Он откидывает одеяло и тянется за подушкой.

— На живот, — приказывает он, голос хриплый от сна и желания. Я смотрю вниз на него, твердого и страждущего, и повинуюсь. Он подкладывает подушку под мои бедра, и я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть его там, оседлавшего мои ноги, плотно сжатые вместе.

— Тристан, — говорю я ему. Мольба и вопрос. Он дарит мне широкую, неприкрытую ухмылку, которую я люблю больше всего. Ухмылку мужчины, который любит контролировать ситуацию. И затем он входит в меня сзади.

Соединение плотное, давление внутри меня нарастает с каждым исчезающим дюймом. Только когда он погружен до упора, он ложится на меня сверху, опираясь локтями по обе стороны моего лица.

Он повсюду. Его тело поверх моего, соприкасающееся от ступней до макушки, его покрытая волосками грудь прижата к моей спине.

Это самая восхитительная вещь, которую я когда-либо испытывала.

— Да, — выдыхаю я, когда он начинает двигаться. С моими ногами, все еще плотно сжатыми, я чувствую каждый его изгиб.

Он склоняет голову и мягко кусает меня за плечо. Из меня вырывается смех, который он подхватывает, прежде чем он превращается в стон. Я поворачиваю голову к матрасу и обвиваю руками его руки, мышцы напряжены и вздуваются, пока он держит свой вес. Прижимаю губы к его руке.

— Никогда не перестану хотеть тебя, — бормочет он, голос полный муки.

— Я тоже, — он вжимает меня в кровать, и с подушкой под бедрами... Давление именно там, где мне нужно. — Не останавливайся.

— Никогда.

Удовольствие распространяется по мне ударными волнами, мои руки превращаются в когти вокруг его напряженных рук. Я не могу двигаться, не могу думать сквозь удовольствие оргазма и движения Тристана внутри меня. Весь мой мир сужается до ощущений. Как звук его хриплого стона в ухе. Ощущение его горячей кожи на моей.

Он прислоняет щеку к моей и выдавливает слова.

— Слишком хорошо.

— Отпусти, — призываю я его, вжимаясь в матрас от силы его полных толчков. — Кончай для меня.

Его бедра теряют ритм, когда он взрывается, рыча мне в ухо от мощи. Мы оба остаемся задыхающимися и расслабленными на огромной кровати, его тело покрывает мое, как одеяло.

Проходит долгий момент, прежде чем кто-то из нас заговорит. Тристан начинает первым, тихо смеясь в мои волосы.

— Казалось, ты выжимаешь из меня жизнь, Фредди.

— Не всю, надеюсь?

— Нет, но было чертовски близко, — он целует меня еще раз в затылок, прежде чем подняться. Я издаю звук протеста, и он снова смеется, большая рука игриво шлепает меня по бедру. — Я был бы очень зол на себя, если бы раздавил тебя.

В его голосе такая легкость, так отличающаяся от тяжести, которая была вчера вечером. Я переворачиваюсь на спину и тянусь за подушкой, чтобы подпереть голову.

— Можешь будить меня так в любое время.

Его глаза теплеют, скользя по моему телу.

— Я бы и сам не против, — говорит он. — Ты невероятно прекрасна, знаешь. Я говорил тебе это? Насколько привлекательной я тебя нахожу?

Несмотря на то, что мы только что сделали, румянец заползает на мои щеки от откровенности в его тоне. От этого мужчины, стоящего на коленях голым на кровати рядом со мной, который ничуть не боится говорить то, что думает.

Никаких игр, никаких колебаний.

— Ты ясно дал это понять, — говорю я. — Но мне никогда не надоест это слышать.

Он ухмыляется.

— Хорошо. Мне тоже не надоест это говорить.

— Кажется, я не говорила тебе, насколько привлекательным я тебя нахожу.

— Да?

— Так я называла тебя в голове, когда мы встретились. Красавчик, — я беру его руку, играю с его пальцами. — Кстати, намного лучше, чем Чопорная.

— О, но я люблю открывать в тебе новые грани, Фредерика. Это мое любимое времяпрепровождение.

— Не жалуюсь на это, — мой большой палец гладит его. — Я не знала, что можно хотеть кого-то так сильно.

Его взгляд теплеет.

— Не знала?

— Нет. Раньше такого не было. Так легко или так естественно.

— Без усилий, — повторяет он. — Я понимаю.

— Понимаешь?

Единственный, четкий кивок его головы, пока наши взгляды сцепляются и держатся. Это больше, чем любой из нас ожидал, когда мы снова поддались влечению. Но, судя по тому, как он смотрит на меня, он ничуть не несчастен из-за этого. Я тоже нет.

Щекочущее ощущение вырывает меня из мыслей.

— О! Мне нужно пойти привести себя в порядок.

Он бросает взгляд между моих ног.

— М-м-м. Мы были безответственны.

— Да. По крайней мере, я на таблетках.

— И я уверен, что ты принимаешь их регулярно.

— Да. Я проходила осмотр чуть больше года назад, и с тех пор ни с кем не спала.

— У меня три месяца назад, — говорит Тристан. — Но даже до этого я годами не был ни с кем без презерватива.

Его взгляд снова скользит между моих ног, задерживаясь на видимых там следах.

— Рад, что мы можем обойтись без них с этого момента, — говорит он с удовлетворением в голосе.

— Я тоже, — говорю я, смыкая ноги. — Если ты закончил осматривать свою работу, думаю, нам стоит принять душ.

Он снимает меня с кровати со смехом.

— Ты хочешь смыть мою красивую подпись?

— Уверена, ты скоро снова подпишешь меня, — парирую я, переплетая наши пальцы. — А теперь покажи мне напор воды, который у тебя здесь должен быть. Я ожидаю совершенства.

— Это все время было предлогом, не так ли? Готов поспорить, твой обогреватель даже не сломан.

Я открываю дверь в его ванную комнату. Бинго. Огромный мраморный душ более чем достаточно велик для нас двоих.

— Это все было аферой, — дразню я.

Тристан тянется мимо меня, чтобы включить насадку душ-водопад.

— Тогда считай меня очень довольной жертвой.

Я натягиваю одну из рубашек Тристана, и она спадает до середины бедра.

— Может, я начну готовить кофе? — кричу я.

Он в ванной, чистит зубы.

— Конечно!

Я закатываю рукава один за другим, пока бреду по огромной квартире. Длинные коридоры, комнаты по сторонам. Одна выглядит как домашний офис, другая — прачечная. Гостевая спальня.

Кухня — это сияющий пейзаж из нержавеющей техники и мраморных столешниц. Кто-то тщательно разложил хлопья по стеклянным банкам на столешнице. На банке с надписью «Cocoa Pops» рядом крошечная табличка: Только по выходным.

Это заставляет меня улыбнуться. Как и расписание, прикрепленное к холодильнику, четко описывающее школьный год ребенка. Я останавливаюсь перед кофемашиной Тристана. Устройство выглядит скорее, как монстр, чем как машина.

— Нужно ли иметь лицензию бариста, чтобы пользоваться этой штукой? — кричу я в общем направлении его спальни, но ответа нет. Верно. В этой квартире, вероятно, нужны рации.

Я только разобралась, куда нужно заливать воду, когда из гостиной раздается резкий звонок лифта. Кто-то здесь.

Я поправляю подол рубашки Тристана и выхожу в гостиную. Он говорил, что у него есть домработница и водитель. Хотя немного неловко, что меня увидят вот так.

Женщина, которую я встречаю в гостиной Тристана, явно ни та, ни другая. Снег прилип к ее черному пуховику, хлопья запутались в светлых кудрях волос. Она, возможно, на несколько лет старше меня, в руках у нее пара варежек.

Она смотрит на меня так же, как я смотрю на нее. Судя по шоку в ее взгляде, она могла бы столкнуться с единорогом или йети.

— Здравствуйте, — пытаюсь я. — Я понимаю, что я не тот, кого вы ожидали увидеть. Тристан в ванной.

— Верно, — говорит она. — Хорошо.

— Я Фредерика.

Включаются манеры, и я делаю шаг вперед, протягивая ей руку. Она пожимает ее деревянно, ее взгляд скользит к моей рубашке. Совершенно очевидно, что она не моя.

— Линда. Я крестная его сына.

Я улыбаюсь.

— Ах, точно. Он рассказывал мне о вас. Джошуа ночевал у вас вчера?

Ее глаза расширяются еще больше, но затем она неуверенно улыбается в ответ.

— Верно. Он внизу.

— Ну, это хорошо. Мне, наверное, стоит переодеться, — я смотрю вниз на свою рубашку. Смущение щиплет меня за пятки, но я не поддаюсь. Тристан и я не сделали ничего плохого.

Ну, разве что эта женщина не является представителем отдела кадров Exciteur.

— Вероятно, — говорит она.

— Тристан должен скоро выйти.

— Верно, — говорит она. — Должна сказать, я не ожидала встретить кого-либо. У него нечасто бывают гости.

— Понимаю.

— С его работой и сыном он занятой мужчина.

Я киваю.

— Да, это так. Может, хотите чашечку кофе? Я собиралась приготовить, но, кажется, не могу разобраться с машиной.

— Нет, спасибо. Я просто поднялась, потому что...

— Фредди? — сильный голос Тристана раздается из коридора, и вот он появляется, одетый в брюки и едва застегнутую рубашку. Его брови приподнимаются при виде Линды. — Все в порядке?

— Да, — заверяет она его. — Абсолютно. Джошуа внизу.

— Верно, — вопрос ясен в его голосе, теперь более холодном. — Не знал, что ты поднимешься.

— Я пыталась позвонить заранее. Несколько раз, на самом деле. Но не было ответа.

Он кивает.

— Извини за это.

Линда дарит нам обоим искреннюю улыбку.

— Выпал снег. Посмотрите на улицу.

Мы поворачиваемся к стене с окнами, и да, Центральный парк покрыт толстым белым снежным покровом. У меня перехватывает дыхание.

— Восхитительно.

— Джошуа внизу с Марком и Эндрю. Они уже пошли в парк. Мальчики хотят устроить снежную битву. Или построить снеговика. Или крепость. Они постоянно меняли мнение.

Тристан фыркает рядом со мной.

— Конечно.

— Я просто поднялась наверх, чтобы рассказать тебе об этом, и взять варежки и снежные штаны Джошуа. Он сказал мне, где они.

Тристан кивает.

— Я присоединюсь к вам и принесу его вещи.

— Хорошо, — она делает шаг назад к лифту. — Мы будем у магазина мороженого, но просто позвони, если не найдешь нас.

— Хорошо.

Она машет мне.

— Было приятно познакомиться, Фредерика.

— Взаимно.

Двери лифта закрываются за ней, и мы снова одни. Тристан проводит рукой по волосам и проходит мимо меня к кофемашине. Несколько быстрых нажатий пальцев, и она оживает. Отвечая своему хозяину так, как отказалась делать для меня.

— Я знаю, что не могу злиться на нее за то, что она поднялась, но все равно злюсь, — он качает головой, повернувшись спиной. — Все ради снежных штанов.

— Было ли плохо, что она увидела меня?

Он протягивает мне чашку свежесваренного кофе.

— Нет.

— Спасибо, — говорю я, тепло согревает мои руки. — Я уйду через несколько минут, Тристан.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — говорит он, но конфликт написан у него на лице.

— Я знаю. Но тебе нужно встретиться с сыном и поиграть в снегу.

— В твоей квартире нет отопления, — возражает он. — Я еще не звонил своему электрику, чтобы он посмотрел на него.

— Все в порядке, я что-нибудь придумаю.

Его челюсть работает от силы мысли.

— Я никогда не представлял его женщине, с которой встречаюсь. Не уверен, что это хорошая идея — рассказывать ему о нас, если только это не... ну.

— Если только это не серьезно, — заканчиваю я, ставя чашку. — Боже, я понимаю, Тристан. Полностью. Дай мне просто собрать вещи.

Он следует за мной по коридору, явно недовольный ситуацией. Но я действительно так думаю. Я понимаю. Он отец. У него есть о ком думать. Хотя это совсем не то же самое, у меня тоже есть карьера и репутация. Ни один из нас не свободен полностью делать то, что хочет.

Он прислоняется к дверному проему и наблюдает, как я одеваюсь.

— Джошуа уже встречал тебя, — говорит он.

— Да, пожалуй. Дважды.

— Верно. Слушай, вот что мы сделаем. Я сразу позвоню электрику. Попрошу его приехать как можно скорее, чтобы посмотреть на твой обогреватель. Это должно занять не более нескольких часов.

— Это идеально, спасибо.

— А тем временем ты присоединишься к нам в Центральном парке.

Мои руки замирают на молнии моих джинсов.

— Ты уверен?

— Он знает, что мы с тобой друзья, и раньше встречал моих друзей. Я представлю тебя как друга.

— Хорошо.

— Хорошо?

Я улыбаюсь ему.

— Абсолютно. Но только если тебе это нормально.

— Нормально. Но только потому, что я хочу убедиться, и я всегда честен с ним... — Тристан достает телефон и бросает мне смущенную улыбку, поднося его к уху. — У Джошуа есть телефон для экстренных случаев. Не то чтобы он всегда заряжен, но стоит попробовать... О. Привет, малыш.

Пауза.

— Да, я спущусь с твоими лыжными штанами и ботинками через несколько минут. У тебя есть шапка?

Я натягиваю рубашку и ищу в его спальне свои носки.

— Хорошо. У меня к тебе вопрос. Ты помнишь моего друга? Даму со слоном?

Моя улыбка появляется непроизвольно, и я смотрю туда, где он стоит. Тристан улыбается мне в ответ.

— Да, это она. Что ты думаешь о том, чтобы она встретилась с нами в Центральном парке?

Я сажусь на его кровать и надеваю носки, все еще глядя на него.

Он усмехается.

— Только если она не против устроить снежную битву. Ладно, думаю, это справедливо.

Я притворяюсь, что бросаю снежок в голову Тристана, и он отскакивает в сторону, широко ухмыляясь.

— Ладно, малыш. Увидимся через несколько минут.

Он кладет трубку и прислоняется к стене.

— Он подумал, что это отличная идея.

— Замечательно, — говорю я. — Но «дама со слоном»?

— Это лучше, чем «Чопорная»?

— Нет. Тебе действительно нужно поработать над своими прозвищами.

Тристан обхватывает меня за талию, когда я прохожу мимо, и мягко целует в губы.

— Дорогая, — говорит он. — Мне нравится это.

Что-то трепещет у меня в животе.

— Мне тоже, красавчик.

Ухмыляясь, он тянет меня по коридору.

— Пойдем. У нас есть снежки, которые нужно кидать.