Фредди

Настал этот день.

Вместо обычной пятницы в Exciteur офис переместился в Центральный парк. Я замечаю Элеонору, входящую на территорию парка аттракционов с белокурым подростком. Глаза девочки загораются, когда она видит палатку с сахарной ватой.

Да, это была хорошая идея.

— У входа охрана со списками имен, — говорит рядом со мной Рис.

Старше меня на пятнадцать лет, организатор мероприятий Exciteur была не слишком рада получать указания от троих стажеров. Я дала ей как можно больше полномочий, чтобы сгладить это, и приняла каждое ее предложение.

— Отлично.

— Теперь все должно пройти гладко, — говорит она. Телефон пищит, она бросает взгляд. — Если бы кто-то не забыл вывесить табличку "Частная аренда" у выхода, и теперь там очередь. Черт... — она решительной походкой исчезает по аллее.

Люк переминается с ноги на ногу рядом со мной. Он стажер в отделе продаж, и его улыбка такая же широкая, как он высок.

— Не могу поверить, что мы это провернули.

— Я и не думал, что они вообще на это пойдут, — говорит Уильям. — Кто бы знал, что у стольких людей есть дети?

— Как они это делают? Я работал до девяти каждый вечер на прошлой неделе, — говорит Люк. — Остальные в моем отделе были рядом со мной.

Я перевязываю пояс своего пальто, затягивая его туже. В конце ноября воздух уже прохладный.

— Тогда хорошо, что компания это делает. Дает им время повеселиться.

Я оглядываю толпу, пораженная количеством людей. Неужели в Exciteur действительно столько сотрудников? Когда мы все теснимся друг на друге в многоэтажном здании на Верхнем Вест-Сайде, трудно сказать. Мой взгляд цепляется за высокую фигуру. На нем темно-синее пальто поверх костюма, на шее серый шарф. Его густые волосы зачесаны назад, щетина в несколько дней подчеркивает квадратную линию челюсти.

Я до сих пор слышу его низкий голос у себя в ухе. Чувствую вес его тела на своем.

— Фредди?

— Прости?

Люк ухмыляется мне.

— Ты там полностью выпала на минутку. Ждешь не дождешься бара позже?

— Эм, да. Абсолютно, — я прячу руки в карманы пальто. — Сделаю обход, проверю, все ли в порядке. Потом поговорим, ребята.

Я пробираюсь через полупустой парк аттракционов, пытаясь снова его заметить. Прохожу мимо Тоби и Квентина, переругивающихся у игры с кольцами, и про себя улыбаюсь. Тристан достаточно высок, чтобы выделяться... должен быть где-то здесь.

Я заворачиваю за угол у игрового ларька и вот он. Тристан Конвей, прислонившийся к стойке игрового павильона. Его рука лежит на плече темноволосого мальчика. Я моргаю, но картина не исчезает.

— Можно попробовать, папа? — спрашивает мальчик.

Тристан протягивает ему набор дротиков.

— Держи локоть неподвижно и целься в шарики.

— Я знаю, — говорит мальчик.

Улыбка мелькает на лице Тристана.

— Конечно, знаешь.

Его сын. Оказывается, у него есть сын. Он прицеливается и бросает первый дротик. Именно тогда Тристан оглядывается через плечо. Наши взгляды встречаются.

Я попалась.

— Здравствуйте, — говорит он.

Я сглатываю.

— Привет. Не хотела заставать вас двоих врасплох.

— Ничего страшного, — Тристан бросает взгляд на мальчика, но тот глубоко сосредоточен. — Отличная работа с парком.

— Спасибо. Все, что я сделала — забронировала его, — я криво улыбаюсь, мой разум все еще работает на повышенных оборотах. Тристан Конвей — отец.

— Примите заслуги, — советует он.

— Ладно.

Мальчик поворачивается.

— Я не попал ни в один.

— Попробуй еще, — говорит Тристан, протягивая новый набор дротиков. — Сосредоточься на прицеливании.

Мальчик откидывает темный локон, упавший на лоб. Я бы дала ему лет девять, десять.

— В этот раз попаду.

— Конечно, попадешь, малыш.

Тристан, должно быть, видит мое любопытство, но ничего не говорит, просто проводит рукой по шее. Его челюсть напряжена. Его сын замечает меня и слегка машет, дротики зажаты в руке.

— Здравствуйте.

— Привет, — говорю я.

Тристан жестом указывает на меня.

— Это Фредерика. Она работает на меня.

— Я Джошуа, — вежливо говорит его сын. — Очень приятно познакомиться.

— Мне тоже приятно. Играете в дротики?

— Да. Нужно попасть в шарики. Если попадешь в три, получишь приз.

— Какой приз?

Он поворачивается к ларьку. Девушка, которая им управляет, стоит в стороне, уткнувшись в телефон. Но потолок увешан плюшевыми животными на веревках.

— Не знаю.

Тристан указывает на табличку на стене.

— Три попадания и ты можешь выбрать любое плюшевое животное.

— А какое бы выбрал ты? — спрашиваю я, подходя ближе. Рука тянется к кошельку в поисках монет. — Думаю, я хочу огромного слона.

Джошуа улыбается мне, с оттенком застенчивости и радости.

— Вам нравятся слоны?

— Это одно из моих любимых животных, — говорю я.

— Я видел их несколько раз, — делится он. — Мы с папой ездили в Таиланд в прошлом году на Рождество с бабушкой. Посетили заповедник слонов.

Он произносит «заповедник» с особой тщательностью, заставляя меня улыбнуться.

— Это потрясающе.

— Да, — он замолкает, бросает взгляд на отца, затем возвращает его ко мне. — Вы знаете, что у них самая лучшая память среди всех животных?

— О, знаю, разве не круто?

— Круче всех, — соглашается он. — Вы тоже хотите поиграть в дротики? Папа, а ей можно отдать дротики?

Тристан открывает рот, но я его опережаю, доставая две монеты из кошелька.

— Я сыграю.

— Что ж, полагаю, это значит, что и мне придется, — говорит Тристан. Он подзывает подростка, управляющего ларьком. Та принимает мои монеты, но Тристан протягивает ей двадцатку. — Дайте нам ведерко.

Она ухмыляется, но ничего не говорит. Через несколько секунд у нас между собой почти неограниченный запас дротиков.

Я приподнимаю бровь в его сторону. Тристан просто пожимает плечами, беря один.

— Это хорошая практика в стрельбе.

Джошуа прицеливается, зажав язык между зубов. Промахивается в самый последний момент.

— Черт, — говорит он. — Папа, твоя очередь. А что ты выберешь, если выиграешь?

Тристан взвешивает дротик в руке. Мои глаза скользят по сильной линии его челюсти, легким морщинкам у глаз. Он не может быть старше меня более чем на десять лет, и все же у него сын такого возраста. Сложно совместить образ его здесь, разговаривающего со своим ребенком, с тем мужчиной, которого я встретила в «Позолоченной комнате».

Тристан Конвей — загадка.

— Не знаю, — он прицеливается, челюсть напряжена, и бросает. Шарик лопается с громким хлопком.

— Отлично!

— Спасибо, малыш.

— Если я выиграю, думаю, тоже хочу слона, — говорит мне Джошуа, протягивая руку за дротиком. — Хотя киты, по-моему, круче.

— Киты?

— Мы смотрим много «Голубой планеты», — поясняет Тристан. Его голос низкий, сдержанный... но не звучит ли там нота смущения?

Я не могу представить его расслабленным перед телевизором вообще, а уж тем более смотрящим документальный фильм о природе с ребенком. Но даже думая об этом... образ его, делающего именно это, возникает. Мое впечатление о нем снова меняется, становясь еще привлекательнее.

— Я видела «Голубую планету», — говорю я. — Выглядит потрясающе. Очень хочу однажды научиться нырять и получить сертификат.

— Правда? — спрашивает Джошуа. — Я тоже очень хочу попробовать. Говорят, я еще слишком мал.

— Ты слишком мал, — говорит Тристан. — Никаких «говорят». Но мы поедем нырять, когда ты подрастешь.

— Мы с папой любим путешествовать, — делится Джошуа. — Мы куда-нибудь ездим на каждые мои школьные каникулы.

Я ухмыляюсь этому болтуну, переводя взгляд с него на Тристана. Глаза одинаковые, но одни смотрят на меня открыто и восторженно, другие — с чем-то вроде настороженности.

— Ваша очередь, — говорит Тристан, кивая на дротик, все еще зажатый в моей руке. — Посмотрим, на что вы способны.

Я бросаю и промахиваюсь, но второй выстрел разрывает шарик. Я делаю победный жест.

— Один есть, два осталось.

Джошуа мечется взглядом между нами, прежде чем сосредоточиться на шариках вдали. Тристан молча протягивает ему дротик. Он целится... И шарик лопается.

— Да! — он дает пять Тристану. — Это было потрясающе.

— Было, — подтверждает Тристан. — Теперь ты действительно наловчился.

Наши взгляды встречаются над головой Джошуа. Возможно, он видит вопросы в моих, но Тристан лишь изящно пожимает одним плечом. Он поворачивается обратно к шарикам.

Где мать Джошуа? Тристан разведен? Вдовец? Любопытство разгорается в животе ярче — желание раскрыть его секреты. Джошуа попадает в еще один шарик. Тот лопается с отчетливым хлопком, выводя меня из мыслей.

— Отлично, — говорит Тристан. — Остался всего один...

Требуется еще две попытки, но он попадает в третий. После этого он дает пять нам обоим, его кудри трясутся от прыжков.

— Успех!

— Успех, — вторит Тристан. — Какого плюшевого зверя ты хочешь?

Джошуа осматривает потолок. Кита нет, но есть дельфин. Он указывает на слона.

— Правда? Хороший выбор, — говорю я.

— Я знаю, — говорит он с высшей уверенностью ребенка. Он зажимает его под мышкой, и мы отворачиваемся от ларька, оставляя подростка ее скроллингу в соцсетях.

Тристан кладет руку на плечо Джошуа.

— Они здесь, — тихо говорит он.

Джошуа замирает, его взгляд скользит по толпе. Я не вижу ничего необычного. Просто люди снуют туда-сюда, ребенок держит сахарную вату. Вдалеке различаю Тоби и Квентина у игры «Ударь крота».

— О, — слабо говорит Джошуа. — Она пришла.

— Конечно, пришла, — говорит Тристан. — Давай, поговорим с ними.

Но они, видимо, уже заметили нас, поскольку мужчина и женщина средних лет с девочкой возраста Джошуа направляются к нам. Девочка улыбается, ее пшенично-белокурые волосы заплетены в косу.

— Привет, Джошуа, — говорит она с акцентом. Французский?

— Привет, — бормочет он.

— Это место твоего папы?

Он ничего не отвечает. Тристан вмешивается, протягивая руку родителям.

— Тристан Конвей, отец Джошуа. Спасибо, что пришли.

— Спасибо за приглашение, — говорит женщина, и она определенно француженка. — Мы еще не встречали родителей из школы Даниэль.

— Да, люди предпочитают держаться особняком. Но уверен, скоро представится возможность познакомиться с другими, — говорит он. — Скоро будет распродажа выпечки или прогулка-марафон.

Ладно, это мой сигнал уходить. Я не только встретила его сына, но теперь вторгаюсь в его общение с другими родителями.

Я осторожно делаю шаг назад.

— Увидимся...

— Хочешь прокатиться на колесе обозрения? — спрашивает Джошуа Даниэль. Его голос высокий. — Оно очень высокое.

— О, можно, мама?

— Я пойду с ними, — говорит Тристан. — Буду в кабинке позади них.

— Почему нет? Мы будем у ларька с хот-догами, Даниэль.

Джошуа поворачивается ко мне.

— Вы с папой можете ехать в одной кабинке, а мы с Даниэль — в другой.

— Я не...

— Звучит хорошо, — перебивает Тристан.

— Вы позаботитесь об этом? — Джошуа протягивает мне плюшевого слона, и я хватаю мягкую игрушку. Длинный хобот свисает по моей руке. Я открываю рот, чтобы возразить, но дети уже направляются к колесу обозрения. Легкая рука на моей спине, и Тристан направляет меня вслед за ними.

— Извини за это, — бормочет он.

— Нет, все в порядке, — бормочу в ответ. Колесо обозрения не такое уж высокое, правда? Оно в Центральном парке. Мы не о «Six Flags» ⁴ говорим.

Я должна справиться. Я справлюсь.

— Это были ваши особые гости?

— Да, — говорит он. — Даниэль — подруга Джошуа из школы.

— Я не знала, что у вас есть сын.

Его дыхание тихое, но слышное.

— Знаю.

— Извините, если я... вторглась туда. Полагаю, вы не любите смешивать бизнес с личной жизнью.

— Нет, — говорит он. — Не люблю.

— Анонимность. Я понимаю.

Открывая защелку кабинки колеса обозрения, он бросает на меня темный взгляд, от которого по спине бегут мурашки. Оператор аттракциона жестом предлагает Даниэль и Джошуа занять места в их кабинке, и дети втискиваются внутрь, болтая всю дорогу.

— Я буду прямо за вами, — говорит им Тристан. — Кричите, если что-то понадобится, и сидите спокойно.

— Знаю, папа, — кричит в ответ Джошуа.

Тристан протягивает руку к нашей кабинке.

— После вас.

Мои руки сжимают слона крепче. Это просто колесо обозрения, Фредди. И лично я читала правила безопасности парка аттракционов, прежде чем бронировать его. Что может пойти не так? Я забираюсь в кабинку, садясь на холодную металлическую скамью. Она опасно качается, когда Тристан следует за мной, укладывая свои длинные ноги в ограниченное пространство. Его бедро прижимается к моему в тесной кабинке.

Дежурный закрывает металлическую защелку позади него и отступает.

— Все готовы?

Нет, думаю я. Как мне сойти?

— Да, — кричит в ответ Тристан.

Механизмы приходят в движение, и наша кабинка вздрагивает от внезапного толчка. Я вцепляюсь в металлический поручень перед нами и сосредотачиваюсь на тепле его тела рядом, ощутимом даже сквозь плотную ткань наших пальто.

— Все получилось очень хорошо, — говорит он. — Вы отлично справились.

— Спасибо.

Мы начинаем подъем, люди и ларьки под нами уменьшаются с каждым дюймом высоты. Я закрываю глаза.

— Теперь вы встретили Джошуа.

Я киваю, слова выходят сквозь стиснутые зубы.

— Он прекрасный.

Тристан прокашливается.

— Я не говорю о своей семье на работе. И на вечеринках тоже.

— Я понимаю. Анонимность и все такое.

— Да, — он шевелится в кабинке, и та раскачивается под нами. Я сжимаю губы. Ни за что не открою глаза, пока мы благополучно не окажемся на земле.

— Фредди? Вы в порядке?

— Да, абсолютно.

— Вы полностью побелели, — его голос становится тише, и когда он говорит снова, это ближе к моему уху. — Вы не любите высоту.

— Не состою в фан-клубе, нет, — вдох, выдох. Вот все, что мне нужно делать.

— С какой стати вы вообще поднялись сюда со мной?

Я слегка встряхиваю плюшевого зверя в своей хватке.

— Ваш сын попросил меня присмотреть за его слоном.

— Фредди... — его голос раздраженный и такой, такой близкий. Приходится открыть глаза и взглянуть. Он всего в дюймах от меня и смотрит с легкой морщинкой на лбу. Я сосредотачиваюсь на его глазах.

— Все в порядке, — бормочу я. — Мне просто нужно сосредоточиться, чтобы не запаниковать.

— Верно, — он замолкает на мгновение, но затем стягивает кожаную перчатку и высвобождает одну из моих рук от слона. Я сжимаю его пальцы крепко и снова закрываю глаза. Его кожа теплая и слегка шершавая на ощупь, моя рука полностью исчезает в его. — Всего два круга.

— Два?

— Все будет хорошо. Просто дышите, ладно?

— Я дышу, — я откидываю голову на спинку сиденья и сжимаю его руку сильнее. — Дышать — единственное, что я могу делать прямо сейчас.

— Тогда давайте просто сосредоточимся на этом, — бормочет он, но я не делаю, что велено. Я сосредотачиваюсь и на его руке, и на его голосе. Он низкий и успокаивающий, как бархат, вылитый в темную чашку эспрессо.

— Поговорите со мной?

— Хорошо. Итак... слоны — ваше любимое животное. Теперь могу записать это в список того, что знаю о вас.

— Должно быть, довольно короткий список, — бормочу я.

— Не такой уж короткий. Я сделал несколько наблюдений.

Помимо моей воли, губы дергаются.

— Уверена, не хочу слышать их все.

— Ну, не все подходят для вежливой беседы. Не значит, что они не входят в список. Он мысленный. Не волнуйтесь.

— Не буду.

— Я бы сказал, вид потрясающий, но не думаю, что вам стоит открывать глаза прямо сейчас.

Я зажмуриваюсь еще сильнее.

— Я делаю вид, что мы на земле.

— Продолжайте делать вид.

Ветер поднимает мои волосы, и я прижимаюсь к нему, словно могу спрятаться от высоты. Если ветрено, значит, мы на самом верху.

Не думай об этом, не думай об этом, не думай об этом.

Я слышу шорох снятия второй перчатки, и вот моя рука уже зажата в обеих его. Ощущение удерживает меня.

— Вы в порядке, — говорит он. — Я вас держу.

Глубокий вдох. Глубокий выдох.

Мои пальцы сжимают его.

— Спасибо. Это... слегка унизительно.

— Нет. Кроме того, вы бы не оказались здесь, если бы не я.

— От этого не менее стыдно, — бормочу я. Скорее наоборот. Он не только знает, насколько я ненавижу высоту, но и знает, что я отважилась на нее, чтобы провести с ним больше времени. Лучше бы я просто послала ему еще одно письмо со словами «Я не могу перестать думать о тебе» и покончила с этим.

— Не понимаю, что вы имеете в виду.

Я слегка трясу головой.

— Не важно.

Его большой палец движется по тыльной стороне моей руки маленькими, плотными кругами.

— Джошуа быстро к вам привязался, — говорит он. — Я был... удивлен.

Тысяча вопросов, которые я хочу задать, и единственное, на чем могу сосредоточиться — это сохранять спокойствие.

— Да?

— Да, — скорее фырканье. — Он не понимает, чем я зарабатываю на жизнь, и интересно, не запутает ли его сегодняшний день еще больше.

Мои губы дергаются.

— Ну, венчурный капитализм — сложная концепция для объяснения ребенку.

— Да, — его голос темнеет, совсем рядом с моим ухом. — И это не было одной из ваших догадок, когда вы пытались угадать, чем я занимаюсь.

Воспоминание о «Позолоченной комнате» накрывает меня, о том, как мы сидели точно так же, я растянулась на нем на диване в темной нише.

Живот сжимается.

— Мне не хватило воображения.

— Или венчурный капиталист не звучал достаточно сексуально.

Я сглатываю, глаза все еще закрыты.

— Нет, это сексуально.

Полная тишина. Черт. Я открываю один глаз и вижу, как он смотрит на меня с приподнятой бровью. Тьма в его глазах перемешана с усмешкой.

— Значит, вы не разочаровались, узнав, что я не мафиозный босс?

— Честно... я разочаровалась, когда узнала, что вы генеральный директор Exciteur.

Его рот приоткрывается.

— Правда?

— Да, — бормочу я. — Потому что это означало, что мы больше никогда не встретимся на вечеринке в «Позолоченной комнате».

Его темные глаза впиваются в мои — долго, молча. Я не вижу, как за его спиной движется пейзаж. Едва замечаю толчок кабинки, когда мы наконец завершаем второй круг, останавливаясь внизу.

Я сказала слишком много.

Но затем он бормочет что-то, что скользит по моей коже, как шелк, его руки отпускают мои.

— Я тоже, Фредди.