Ровно через год после того, как я начала работать на Виктора Сэнт-Клера, я подаю официальное заявление об увольнении. И выхожу за него замуж.

Так что это не совсем ощущается победой, когда я обнуляю таймер на рабочем столе, начиная отсчет еще одного года с ним.

— Ты еще можешь отказаться, — тихо шепчет Надин рядом со мной.

Последнюю неделю она была моей опорой, неизменно даря мне советы, шутки и безумные идеи. Она думает, что я сошла с ума. И все же пообещала быть рядом на каждом шагу.

— Я не собираюсь, — отвечаю я. На мне серо-голубое платье. Белое казалось неправильным. Джинсы — еще более неправильными. Так что я в мэрии в своем офисном, почти сером платье и черных лодочках.

Я всегда мечтала выйти замуж на природе. Там, где выросла, в парке. У озера. В детстве мы с мамой часто сидели там и смотрели на лебедей — я читала, она медитировала.

Как ни странно, этот контраст с сегодняшним днем успокаивает меня.

Это не свадьба. Это подписание контракта и способ получить то, что мне нужно. Надин проведет свою выставку. Я открою собственную компанию.

— Если ты этого хочешь, ты справишься. Я знаю, ты сможешь, — Надин встает на цыпочки и поправляет мою повязку на голове. — Он просто мужчина, он больше не может тебя уволить. Помни, это ты ему нужна.

— Ради дома, — говорю я, и мы обе улыбаемся. Сама мысль о том, что Виктор Сэнт-Клер идет на брак ради наследства, кажется нелепой.

И успокаивающей. Это значит, что под его острыми словами скрывается человек. Настоящий социопат ведь не стал бы заботиться о доме, правда?

Хотя, я его не видела. Может, это тот самый дом, где жил Фрэнсис Скотт Фицджеральд, и он хочет превратить его в многомиллионный музей.

Я качаю головой.

— Пойдем. Он ждет.

У меня потеют ладони, когда мы с Надин выходим из дамской комнаты. Мы идем по пустому и безликому коридору к комнате, где они ждут.

Сэнт-Клер оборачивается на звук двери. Он в том же костюме, что и всегда, и густые темно-русые волосы спадают на лоб.

Он хмурится, увидев меня.

Он ожидал белое? Или что я волшебным образом превращусь в одну из тех моделей, с которыми он регулярно встречается?

Что ж, черт с ним. Ему что-то нужно. Мне что-то нужно. Это деловая сделка, такая же безжалостная, как те, что он заключал всю свою жизнь. После двух лет черной работы на Тристана Конвея и Виктора Сэнт-Клера я наконец-то кое-чему научилась.

Неважно, красиво это или нет. Важно, чтобы дело было сделано.

— Это моя подруга и свидетельница, Надин Уиллоуз.

Сэнт-Клер кивает Надин и застегивает пиджак.

— Это Стивен. Он будет вторым свидетелем.

Мужчина справа от него коротко машет мне, прежде чем снова убрать обе руки за спину. Они стоят на расстоянии более полутора метров друг от друга.

Значит, не друг.

Улыбающийся мужчина средних лет входит в комнату, очки сидят на его носу.

— Счастливая пара! — говорит он. — Для меня честь быть здесь сегодня.

Я перевожу взгляд с него на бесстрастное лицо Сэнт-Клера, смех подступает к горлу. Нервный, панический и, вероятно, больше чем немного истеричный.

— Вы, должно быть, часто проводите такие церемонии? — спрашивает Надин. — Несколько в день?

Наш регистратор смеется.

— Да. Но я всегда чувствую эту честь. Готовы начать?

Я поворачиваюсь к Сэнт-Клеру. Его зовут Виктор, хотя я никогда не называла его так. Человек, которого я ненавидела и проклинала мысленно весь последний год. Он диктовал мои недели и выходные, мои праздники и отпуск. Вернее, его отсутствие.

Он смотрит на меня в ответ, голубые глаза отражают свет сверху. Красивые черты на иначе бескомпромиссно мужественном лице. Острый подбородок и прямой нос.

В его глазах — стойкость.

Не поддержка. Не доброта.

Но стойкость — та, которую я научилась читать за последний год. Которая означает, что он надежен во всей своей корыстной, деловой красе. Дав слово, он его не нарушает. Я видела, как он следует своим соглашениям до буквы.

— Сесилия? — спрашивает он.

Звук моего имени звенит между нами, натянутый туго в тишине пыльного зала мэрии.

Я делаю шаг вперед.

— Да, — говорю я. — Мы готовы.

Есть моменты, которые запоминаются навсегда. Подпись рядом с подписью Виктора Сэнт-Клера в свидетельстве о браке — один из них.

Возможно, это не традиционная свадьба. Нет речей, поддерживающих родителей, распорядителей, девочек с цветами, свадебной вечеринки. Но есть та самая фраза, которую я слышала снова и снова.

И она обрушивается на нас, как лезвие косы.

— Объявляю вас мужем и женой.

Слова эхом отдаются в голове в неловкой тишине, что следует за ними. Крутятся на повторе, пока Сэнт-Клер благодарит регистратора, пока Надин ведет светскую беседу со Стивеном.

Виктор кивает мне по-деловому и тянется поправить воротник своей безупречной рубашки.

— Отлично сработали.

— Гм, спасибо. Вы тоже.

Он указывает на дверь, и я следую за ним, выходя из комнаты, где только что решилась моя судьба. Голова кружится. Все вверх дном. По темно-зеленому ковру под ногами, наверное, прошли тысячи пар до нас. Были ли невесты счастливы? Смеялись и плакали?

Интересно, знала ли хоть одна из этих пар друг друга так же мало, как мы с Виктором. Была ли хоть одна, которая ненавидела своего жениха сильнее.

— Как ты себя чувствуешь? — шепчет Надин.

Я улыбаюсь ей. Улыбка выходит дрожащей.

Виктор спускается по ступеням мэрии рядом со Стивеном, я спешу следом. Морось висит в воздухе, Нью-Йорк сер, тяжелые облака множатся в стеклянных панелях безжалостных небоскребов.

Это тот день, когда хочется быть где угодно, только не здесь.

Мы с Надин догоняем Виктора у бордюра. Стивен быстро уходит по тротуару.

— Он пойдет за машиной, — говорит Сэнт-Клер.

— Пойдет за машиной, — бормочу я. — Стивен… О. Это же Стивен Догерти. Ваш водитель.

Сэнт-Клер кивает, бросив взгляд на небо, словно считает дождливую дымку личным оскорблением.

Надин прочищает горло.

— Я оставлю вас на минутку. Поздравляю, Виктор.

Он выглядит удивленным, но затем коротко кивает. Я не знаю, благодарит он или просто принимает к сведению.

Мы стоим под моросью. Муж и жена после одной из самых коротких помолвок в истории.

— Что ж… — говорю я. — Что теперь?

— У меня назначены собеседования на вашу замену.

Я киваю. Это безопасная тема.

— Можете переслать мне краткий список, я просмотрю их. Я знаю, что вам нужно.

Его взгляд скользит ко мне.

— Хорошо.

— Отлично.

— Стивен отвезет вас в мою квартиру, чтобы вы могли обустроиться. Пусть перевезет все, что вам нужно из вашей старой квартиры. У вас есть номера грузчиков, которыми я пользовался в прошлый раз. Организуйте все и выставите счет на меня.

— Хорошо. Спасибо.

Он снова кивает, и вот так я оказываюсь отставлена в сторону — еще один пункт, вычеркнутый из его расписания. Жениться в час, встреча с инвесторами в два.

Он ловит такси одним поднятым движением руки. Машина останавливается перед ним, и он смотрит на меня через плечо.

Кажется, ни у кого из нас нет слов.

— Спасибо вам, — говорит он.

Наши взгляды задерживаются еще на долгую секунду, прежде чем он кивает, словно подтвердил что-то для себя, и исчезает в такси.

Машина уезжает и оставляет меня и мою лучшую подругу у бордюра под нью-йоркским небом, которое, кажется, хочет нас выселить.

— Ты справишься одна? — спрашивает Надин. Ее голос звучит будто издалека, сквозь туман, но я киваю.

— Конечно. У меня же есть… Стивен.

— Я смогу помочь тебе переехать завтра, наверное.

— У тебя работа, — говорю я. — Не смей брать ради меня свои драгоценные отгулы.

— Могу притвориться больной, — говорит она. — Я тренировала правдоподобное шмыганье носом.

— Ты худшая актриса в мире. Нет, иди. Спасибо, что была моим свидетелем.

Она притягивает меня в объятия, и я крепко обнимаю ее в ответ, чувствуя ее темно-красное пальто и запах кокоса от волос. Островок нормальности в этом море хаоса.

— Ты храбрая, — шепчет она.

— Или глупая, — шепчу я в ответ. — Еще не решила.

— И то, и другое, Сеси. Ты и то, и другое. Прямо как я.

Приходится быстро заморгать.

— По крайней мере, когда-нибудь это станет отличной историей, — говорю я.

Она кивает.

— Нам придется несколько раз отрепетировать, прежде чем рассказывать ее за обеденным столом с нашими настоящими мужьями.

— Проведем пару пробных запусков.

— Да. Нужно точно поймать интонацию.

Я усмехаюсь, и она одаривает меня своей широкой, сияющей улыбкой — той самой, что выдает Надин с головой. Всю ее страстную, творческую натуру.

— Надо было просто выйти за тебя, — говорю я ей.

— Все еще вариант, — говорит она. — Как только разведешься со своим Сэнт-Клером, я тут как тут.

— Я люблю тебя, знаешь?

Ее взгляд теплеет.

— Знаю. Тоже люблю тебя, Сеси. А теперь садись в машину, пока ты не довела водителя своего новоиспеченного мужа до инфаркта, и позвони мне позже.

— Обещаю. Готовься к пятнадцати фотографиям его квартиры.

— Ты имеешь в виду видео-тур по FaceTime, верно?

— Прости. Да.

Я сажусь в темный кожаный салон личной машины Сэнт-Клера. Стивен что-то говорит с переднего сиденья, но я не слышу, оборачиваюсь, чтобы помахать Надин. Она машет мне в ответ один раз, ее волосы уже намокли под моросью, а мы уже отъехали на пол-улицы. Мэрия все еще возвышается у нее за спиной.

Теперь это место навсегда останется тем, где я впервые вышла замуж.

— Простите, — говорю я Стивену. — Я не расслышала. Что вы сказали?

— Пожалуйста, пристегните ремень, миссис Сэнт-Клер.

Миссис Сэнт-Клер. Теперь это я.

Я — миссис Сэнт-Клер.

Руки дрожат, пока я делаю, как он сказал, поэтому я крепко сцепляю их у себя на коленях. За всю дорогу до квартиры Виктора в Верхнем Ист-Сайде он не произносит больше ни слова. Это хорошо, потому что в водовороте моих мыслей я вряд ли смогла бы ответить.

Адрес мне знаком. Я заказывала сотни машин из аэропорта и такси для Сэнт-Клера от его дома. Я отправляла его вещи в химчистку, координировала действия с его домработницей. Я рассчитывала время, которое ему потребуется, чтобы дойти до разных ресторанов, чтобы сократить «пустую трату времени», как он любил это называть.

Иначе говоря, любое время, когда он не мог быть продуктивным.

Мой новый муж — не человек. Но, впрочем, я знала это уже давно.

Просто никогда не думала, что увижу это вблизи и лично.

Стивен проводит меня мимо невозмутимого швейцара через роскошное фойе. Он протягивает мне ключ-карту.

— Восемнадцатый этаж, — говорит он. — Код: восемь, пять, пять, восемь, три.

— Спасибо.

— Я буду в вашем распоряжении весь день. Просто позвоните, когда захотите, чтобы я отвез вас в вашу старую квартиру, — Стивен склоняет голову и быстро уходит.

— Спасибо! — кричу я ему вслед. — За все!

Он на мгновение замирает, а затем поднимает руку в перчатке.

— Конечно, мэм.

Мне удается разобраться с навороченным лифтом. Мне даже удается пройти по единственному коридору на восемнадцатом этаже и остановиться перед черной дверью. Ни замочной скважины. Только считыватель карт, сканер отпечатков пальцев и панель с кодом.

Восемь. Пять. Пять. Восемь. Три.

Дверь открывается с мягким щелчком, и я толкаю ее, шагая навстречу своей судьбе.