— Как обычно, для вашего босса?

— Да. В этот раз, пожалуйста, поменьше майонеза.

— В прошлый раз ему не понравилось? — спрашивает Райан.

Я извиняюще пожимаю плечами.

— Если что, мне показалось, что на вкус было потрясающе.

Райан усмехается, его руки мелькают за стойкой. Копченый лосось, руккола, каперсы, сливочный сыр и немного майонеза на безглютеновом хлебе. Мы болтаем все время, пока он готовит, о последнем пополнении в его семье. Мопсе по имени Люси.

— Моя жена обожает «Битлз», — говорит он с ухмылкой. — Так что имя было предрешено.

— У нее ошейник с бриллиантами?

— Думаете, я бы все еще делал бутерброды, если бы это было так?

Я смеюсь.

— У вас есть талант… так что да!

— О, вы мне льстите, — он протягивает мне готовый сэндвич, завернутый в пленку. — Вот, пожалуйста. Надеюсь, ему понравится.

— О, я уверена, что да, — я бодро машу ему на прощание, сэндвич длиной в фут, сделанный по точным предпочтения Виктора Сен-Клера, зажат под мышкой. Захожу в магазинчик на углу и беру ему кофе. Темная обжарка, колумбийские зерна, без сахара, без сливок.

Я возвращаюсь в «Exciteur Consulting» за четыре минуты до окончания совещания мистера Сен-Клера.

Стейси, новый охранник, работающий в лобби, дежурит у электронных турникетов. Отлично.

Я машу ей.

— Привет!

Она улыбается и пропускает меня вперед очереди сотрудников, ждущих, чтобы пройти через турникеты.

— Спасибо. Ты лучшая.

Она подмигивает.

— Только для верхних этажей.

Лифт, в который я спешу, заполнен лишь наполовину. Болтовня затихает, как только я нажимаю кнопку тридцать четвертого. Да, думаю я. Я работаю на топ-менеджеров.

Когда я поднимаюсь, в коридоре тихо. Только стук моих каблуков по каменному полу звучит, пока я прохожу мимо кабинетов руководителей. Две двери ведут в пустые переговорные. Одна — в кабинет финансового директора, другая — операционного. Еще две — для штатных юристов.

А затем, в самом конце коридора, находится атриум, который я называю своим домом. Мейсон за своим столом. Его пальцы замирают на клавиатуре, когда он видит меня.

— Они еще не вернулись.

Я с облегчением вздыхаю.

— Отлично, спасибо.

Моя ключ-карта открывает дверь с золотой табличкой «Генеральный директор», и она распахивается на автоматических петлях. Я ставлю его ланч и кофе на стол. Клавиатура слева. Ланч справа. Его аккуратная стопка бумаг для чтения на день достаточно отодвинута от возможных пятен от еды.

Идеально. Точно так же, как и все остальные ланчи, которые я готовила для Виктора Сен-Клера за последние пару месяцев.

Я возвращаюсь к своему столу в последний момент. Лифт издает звук, и я смотрю на Мейсона.

— Шоу начинается, — беззвучно говорю.

Они проходят по коридору несколько секунд спустя, бок о бок, два завоевателя, возвращающиеся с поля битвы. Элеонора, операционный директор, кивает Мейсону в качестве вежливого приветствия, прежде чем войти в свой кабинет.

Мой босс ничего подобного не делает. Я успеваю заметить лишь резкую линию челюсти Сен-Клера, прежде чем он исчезает, открывая дверь в свой роскошный кабинет. Она щелкает, закрываясь за ним.

Коридор снова затихает.

Я опускаю плечи и снова встречаюсь взглядом с Мейсоном. На этот раз он ухмыляется и делает вид, что вытирает пот со лба.

Он — помощник Элеоноры, а я — Виктора Сен-Клера.

Я знаю, Мейсон никогда не согласился бы поменяться местами, несмотря на разницу в зарплатах между нами. И я понимаю.

Прошел год с тех пор, как Тристан Конвей ушел, и Виктор Сен-Клер занял пост генерального директора «Exciteur». Как основные акционеры компании, «Acture Capital» может назначать руководство по своему усмотрению.

Но должен ли был это быть Сен-Клер?

Работа на Конвея была легкой. Даже удовольствием. Он иногда шутил со мной, и я отвечала тем же, всегда с ноткой учтивости под поверхностью. Я делала дело, а он это ценил.

Виктор Сен-Клер совершенно не такой.

Он говорит так, словно в горле у него лед, охлаждающий слова на выходе. Ледяная синева его глаз опустошительна, когда они направлены на тебя в неодобрении.

Этого я боюсь больше всего.

Я работаю его помощником одиннадцать месяцев, три недели и два дня. Я знаю это точно, потому что на моем компьютере есть счетчик дней. Я сидела здесь одиннадцать месяцев, три недели и два дня назад и подслушала разговор между Сэнт-Клером и Конвеем.

Конвей меня порекомендовал.

Сэнт-Клер сомневался, что я продержусь даже месяц, не говоря уже о годе, но готов был дать мне шанс. Он говорил так, будто оказывает мне одолжение.

Что ж, месяц я продержалась, а через восемь дней будет ровно год. Получай, Сэнт-Клер.

Когда этот год закончится, я выиграю свое пари с моим боссом-дьяволом и уберусь отсюда. Я шлифую свое резюме уже несколько недель, и его последняя версия лежит прямо здесь на столе. Нужно еще немного его доработать, прежде чем рассылать компаниям по всему городу. Куда угодно, лишь бы подальше от приказов Сэнт-Клера. Работа с нормированным графиком и свободными выходными, с достаточным временем для собственного дела.

Того самого, которое я мечтаю открыть уже много лет. Мэйсон прочищает горло в коридоре. Он кивает в сторону лифтов, на губах улыбка.

— О! — полушепчу я. — Спасибо!

— Пошли!

Я перевожу компьютер в спящий режим и спешу по коридору к лифтам. Общая кухня несколькими этажами ниже полна народу, но большинство расступаются, давая мне место.

— Привет, Сесилия, — окликает меня Барри. — Как дела там, в ледяном дворце?

— Прохладно, — отвечаю я.

Остальные смеются, а я в ответ ухмыляюсь, засовывая фалафель в лаваше в микроволновку. Есть ли у меня две минуты? Уменьшаю таймер до полутора.

— У тебя есть время, чтобы посидеть тут с нами? — спрашивает Эми. — Сьюзан принесла печенье для отдела продаж, а мы стащили парочку.

— Вы лучшие, но мне надо возвращаться наверх.

— Он не может заставлять тебя есть за рабочим столом.

— О, он не заставляет, — говорю я. — Сомневаюсь, что он вообще думает, будто я ем.

Снова смех, и я смотрю на микроволновку. Двадцать секунд. Девятнадцать. Восемнадцать…

Я иду так быстро, что почти бегу к лифтам с едва разогретой лепешкой в руке. Это риск, но Сэнт-Клер должен быть занят своим обедом. У него всегда уходит минимум десять минут, чтобы закончить…

Сердце колотится, когда двери лифта наконец открываются на тридцать четвертом этаже. Вид в конце коридора заставляет меня застыть на месте.

Сэнт-Клер не в своем кабинете. Он стоит рядом с моим пустым столом, его лицо застыло в жестких чертах, он изучает лист бумаги.

Я заставляю себя сделать шаг вперед. Каблуки отбивают каждый тяжелый шаг, это звучит не умно и не решительно. Это звучит зловеще.

Когда я добираюсь до стола, Сэнт-Клер смотрит на меня. Его глаза холодного голубого цвета.

— Вас не было за рабочим столом.

— Я разогревала обед, — я поднимаю свой фалафель в лаваше в качестве доказательства. Вот, ваша честь. Вещественное доказательство номер один.

Его взгляд опускается на лепешку, и он хмурится.

— Вам что-то нужно, сэр? — спрашиваю я, потому что лучшая защита — это нападение.

— В моем сэндвиче нет салата, — он переворачивает лист, который держит. Копия моего свеже отпечатанного резюме, взятая со стола. — Что это, мисс Майерс?

Задняя поверхность моих бедер упирается в жесткий край стола.

— Мое резюме.

— Это я вижу. Вы планируете покинуть «Exciteur»?

Давно я не была на принимающей стороне его взгляда. Такая интенсивность не предназначена для одного человека. Никогда.

— Я рассматриваю такую возможность, — тихо бормочу я и готовлюсь к худшему.

Но оно не наступает.

Глаза Сэнт-Клера сужаются в раздумье, он окидывает меня взглядом с головы до ног: так, как никогда раньше. Он кладет мое резюме на стол и бросает на меня долгий, заключительный взгляд. От него по спине пробегает дрожь.

— Интересно, — говорит он.

Он направляется к своему кабинету. Дверь закрывается с окончательным щелчком, я выдыхаю дрожащее дыхание. Напротив, в коридоре, Мэйсон смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Что, черт возьми, мне теперь делать?

Развязка не наступает и на следующий день. И даже не на следующий после него. Сэнт-Клер продолжает присылать мне письма без текста, только приказы, набранные максимально лаконично в строке темы.

Перенесите мою встречу на четыре часа.

Перебронируйте мои рейсы в Денвер.

И все же, я не могу поверить в свою глупость. Оставить резюме на столе, среди других бумаг… Я почти заслуживаю увольнения. Но все равно надеюсь, что этого не случится. Не только потому, что мне нужна эта работа и деньги, которые она приносит, или потому что увольнение затруднит поиск новой.

А потому, что я все еще не продержалась год, как любит напоминать мне таймер на рабочем столе, не победила эту блестящую, тикающую штуковину, ставшую жизненной целью.

Осталось две недели, и тогда я проработаю целый год на Виктора Сэнт-Клера. Полагаю, после этого моя жизнь будет казаться пустой, даже, бессмысленной. Что я буду делать, когда не буду вести войну с боссом, о которой он даже не подозревает?

Виктор любит работать без помех несколько часов каждый день после обеда. Все совещания, которые можно перепоручить, я перепоручаю. Все конференц-звонки, которые не строго необходимы, я отклоняю. Поэтому я озадачена, когда в пятницу в пять вечера он вызывает меня в свой кабинет.

Я знаю, он еще даже близко не думает сбавлять обороты. Пятничный вечер ничего не значит для Сэнт-Клера. Я уже сбилась со счета, сколько выходных провела за работой: помогала ему с проектами, бронировала сложные авиабилеты, приводила в порядок его календарь.

Я откатываю кресло и поправляю облегающую юбку-карандаш. Бросаю взгляд на пустой стол Мэйсона. Он ушел, потому что Элеонора не требовала от него задерживаться. Она заботится об удовлетворенности сотрудников.

Интересно, каково это.

Виктор сидит за своим столом, спина прямая, взгляд прикован к монитору.

— Сэр?

— Присаживайтесь, мисс Майерс.

В животе пляшут нервы, но я делаю, как он говорит, опускаюсь на стул напротив его стола.

— Простите.

Он отрывает взгляд от компьютера.

— За что вы извиняетесь?

— За резюме? — неуверенно спрашиваю я. — Вы же его видели? Я знаю, что не стоило держать его в офисе.

— Да, — говорит он. — Не стоило.

— Я это осознаю и сожалею. Больше не повторится.

Я уже готова начать покрываться холодным потом под шелковой блузкой.

Виктор приподнимает бровь.

— Несмотря на то, насколько непрофессионально это могло выглядеть, — говорит он. — Я вызвал вас не за этим.

— А.

Он откидывается в кресле и смотрит на меня тем полным, изучающим взглядом, каким смотрел в тот день. Это уже второй раз за неделю. Я выдерживаю всю мощь интенсивности Виктора Сэнт-Клера, не зная, выживу ли при третьей встрече.

— Так вы хотите уволиться, — констатирует он.

— Нет, — говорю я. — То есть, возможно, в будущем. Это была прекрасная работа, правда. Но я думаю, что всему, чему можно было научиться на этой должности, я уже научилась. Поэтому я размышляю о поиске другой работы, более сложной, чтобы продолжить расти. Но это в будущем.

— Понятно. Что ж, это отлично.

Я долго смотрю на него, сердце колотится, будто я пробежала марафон. Его слова не имеют смысла.

— Это… отлично, сэр?

— Да. У меня для вас новое предложение по работе.

— Правда? — он никогда не выражал ничего, кроме презрения или полного отсутствия интереса ко мне. Неужели мне удалось произвести на него впечатление? Я делаю все, что он просит, и даже гораздо больше того, о чем он не просит.

— Да. Оно… нетрадиционное.

— Нетрадиционное?

Он упирается руками в стол.

— Вы знаете, что мой дед скончался несколько месяцев назад.

— Да, знаю. Я помогала организовать похороны.

— Верно. Так вот, он оставил завещание.

— Понимаю.

— Завещание с определенными… условиями.

Вот это я понимаю.

— Вы хотите, чтобы я скоординировалась с юристами?

Черты его лица становятся резче.

— Нет. Я пытался это делать последние полгода. Они не сдвинутся с места.

— О. Что ж, мне жаль.

У него напрягается челюсть.

— В завещании моего деда указано, что для получения доступа к наследству я должен быть женат.

— Женат, сэр? Законно ли включать такое в завещание?

— Сомневаюсь, — бормочет Виктор. Его руки сжимают край стола. — Но старый мерзавец каким-то образом заставил своих юристов согласиться. Они использовали все возможные лазейки, чтобы привязать мое наследство к моему семейному положению.

— Ого. Мне жаль, сэр. Представляю, как это тяжело.

Сэнт-Клер никогда не женится. Я знаю это, проработав с ним год. Черт, я поняла это уже через неделю. Он встречался с женщинами, как бродячий кот. За последние пару месяцев я устраивала ему свидания почти каждую неделю. Не говоря уже о том, что в мире не найдется женщины, которая выдержала бы его рабочий график. Он даже провел Рождество в офисе и заставил меня отвечать на его письма удаленно.

И, конечно, есть еще вопрос его личности.

— Это абсурдно, — говорит он. — Но, как выясняется, я решил это сделать.

— Жениться, сэр? На ком?

— Я рад, что вы спросили, мисс Майерс, — говорит он. Во льдисто-голубых глазах мелькает искорка юмора. — На вас.