— Вы хотите, чтобы я вышла за вас замуж?

Виктор встречается со мной взглядом. Я никогда не смотрела на него так долго. Это пугает.

— Вы хотите новую работу.

— Но не в качестве вашей жены.

— Брак со мной вытащит вас из этого офиса.

— Да, но не отдалит от вас.

Сэнт-Клер моргает один раз, и его обычная хмурость исчезает, губы изгибаются. Что-то сверкает в его глазах, и черт возьми, это пугает меня еще сильнее.

— Я всегда знал, что вы не продержитесь и года.

Мои пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони.

— Через шесть дней, — говорю я. — Будет ровно год, как я на вас работаю.

— Что ж, тогда вам нечего терять.

Этот человек говорит серьезно. Есть миллиард причин, почему это плохая идея, но пока я лихорадочно их ищу, произношу первое, что приходит в голову:

— Но вы не тот тип, который женится.

Тот же полуизгиб губ.

— Это будет брак только на бумаге, мисс Майерс. Мы не будем состоять в отношениях.

— Нет. Конечно. Я бы никогда… разумеется, нет.

— Вы получите щедрую компенсацию за свое время, — говорит он. — Вы хороши в переговорах, мисс Майерс. Сколько вы хотите за согласие?

— Я не собираюсь выходить за вас замуж ради денег.

— Вы работали на меня ради денег, — произносит он, понижая голос. — Вы уже обмениваете свое время на деньги. По этому контракту я прошу совсем немного вашего времени. Только ваше имя, подпись и один год, в течение которого вы не сможете выйти замуж за кого-то другого. Это гораздо более выгодная сделка, чем ваша нынешняя работа.

Виктор Сэнт-Клер известен своей жесткой манерой вести переговоры. Он не отступает, пока оппонент не сдастся. Я знаю. Я подслушала не одно его обсуждение: как он донимает, уговаривает, запугивает, пока сидящий напротив не сломается. А потом он уходит, с блеском победы в глазах, удвоив свое состояние.

Я просто никогда не ожидала оказаться по ту сторону стола.

— Но… это же брак, — выдаю я гениальнейшую фразу. — Это не то же самое, что работа.

— Мы можем считать, что это так. Давайте, мисс Майерс. Чего вы хотите? — он откидывается в кресле, прищурившись, изучая меня. — Полностью новый гардероб? Год путешествий по миру? Должно же быть что-то, чего вы хотите больше, чем просто уйти с текущей работы.

— Вы правда это делаете. Вы покупаете жену.

Он фыркает.

— Если бы я хотел купить жену, я бы поискал в интернете. Полно людей, которым нужна грин карта на проживание. Нет, мне нужен контракт. Мне нужен кто-то, кого я знаю, кому я могу доверить следовать указаниям, кто организован и надежен. Кто точно понимает, что это такое.

— И вы подумали обо мне.

— Что ж, вы прислали свое резюме.

— Не специально.

— Это имеет значение? — говорит он. — Вы сказали, что хотите быть подальше от меня. Так вот, вам больше не придется на меня работать.

Я смотрю на него.

— Но я буду за вами замужем.

— У вас будут своя спальня, своя ванная и свое пространство в моей квартире. Свои ключи. Мы почти не будем видеть друг друга.

— Мне придется жить с вами?

У Сэнт-Клера дергается челюсть.

— Одно из условий моего деда. Я понимаю, насколько это… необычно.

— Кем, черт возьми, был ваш дед? — качаю головой, его стол расплывается у меня перед глазами. — Нет, сэр. Я не выйду за вас замуж. Не могу. Я не буду.

— Можете, — говорит он. — И вы это сделаете.

— Не вам решать.

— Нет, это решать вам, — произносит он, и я знаю, что ему нельзя доверять, но все равно поднимаю взгляд. Он уперся руками в стол, его ледяные голубые глаза встречаются с моими. — Это шанс на новую жизнь, мисс Майерс. Уйти из «Exciteur». Заработать на этой сделке достаточно, чтобы осуществить все, о чем вы когда-либо мечтали. Если вы не хотите со мной контактировать, я сделаю так, чтобы эти контакты были минимальны. Вы будете замужем за мной год, и ни днем больше. В конце концов, вы уже продержались со мной один год. Что вам стоит еще один?

Я встаю на ватных ногах. Его слова не имеют смысла, но в то же время имеют, именно поэтому мне нужно уйти. Потому что я знаю: Виктор Сэнт-Клер всегда добивается своего.

А меня он не получит.

— Простите, сэр. Но я не заинтересована.

— Возьмите выходные, чтобы обдумать это. Мы продолжим разговор в понедельник.

Я выдавливаю из себя следующие слова:

— Нет, не продолжим. Я не заинтересована.

— Разумеется, мисс Майерс. Посмотрим, какое решение вы примите к следующей неделе.

Я качаю головой, скорее для себя, чем для него, и направляюсь к двери. Мой унылый, безликий офисный зал еще никогда не казался мне таким гостеприимным.

— Еще кое-что.

Мои пальцы замирают на дверной ручке.

— Если вы просите меня еще и родить вам детей, то ответ тоже нет.

Между нами повисает тишина, и мне хочется извиниться за эти слова, но я не извиняюсь. Потому что это правда. Потому что кем он себя возомнил, требуя такого от меня?

Взгляд Сэнт-Клера словно давит тяжестью.

— Не совсем. Мне нужно, чтобы вы присутствовали на совещании с Токио в семь вечера. Нужно записать все о поставщиках.

— Ах, — говорю я. — Что ж… хорошо.

Следующий день тянется медленно, как это иногда бывает в октябрьские субботы, но в самом лучшем смысле. Моя лучшая подруга приходит ко мне в крошечную студию. Я выкладываю на журнальный столик умопомрачительное количество лаков для ногтей.

Я храню их на вращающейся подставке из прозрачного пластика, рассортированными по цветам. Флакончики выстраиваются идеальной радугой: от розового к бежевому, затем к красному и черному. Просто глядя на это, сердце радуется.

— Нет, он этого не говорил, — заявляет Надин.

— Говорил. Сама не могу поверить, но клянусь Богом, так и было.

— Его женой?

— Ты же знаешь, я не вру.

— Только когда съедаешь шоколадки, которые я покупаю для себя.

— Я так делала всего два раза. И то у меня были месячные.

— А я все еще обижаюсь, — Надин кидает в меня подушку, я ловлю ее и прижимаю к груди. — Его женой? Он правда хочет, чтобы ты вышла за него замуж?

— Да.

Она качает головой, косички разлетаются.

— И все ради наследства? Вот этого я не понимаю. Ты твердила мне снова и снова, какой богатый этот твой босс-козел. С чего бы ему проходить через все эти сложности?

— Вот и я не понимаю. Не будь это Сэнт-Клер, я бы решила, что это какая-то дурацкая шутка.

— Значит, он не просто шутит над тобой.

— Выглядел он чертовски серьезно, — я пытаюсь скопировать его выражение лица, глядя на лучшую подругу глазами, которым пытаюсь придать томность. — Надин, — говорю я. — «Ты уже обмениваешь свое время на деньги, работая моим ассистентом. Обменять свое имя на год должно быть легким решением.»

Она дважды моргает, а потом разражается смехом.

— Этот человек — социопат. Или психопат. Вечно забываю разницу.

— Он не поддается классификации, — отвечаю я. — Может, ему стоит заиметь собственное расстройство.

— Нет, это бы, наверное, слишком его порадовало. Иметь что-то, названное в его честь, — Надин качает головой и откидывается на мой диван, вытягивая ногу и касаясь ею моей. — Он хоть предложил тебе что-нибудь взамен?

— Всякое. Квартиру. Деньги. Год путешествий. И, представь себе, новый гардероб.

Надин усмехается.

— Ну да, потому что если деньги или квартира тебя не убедят, то уж новые дизайнерские платья точно помогут.

— Ну разумеется. Я же всего лишь простая женщина.

— Мужчины, — вздыхает она. — Может, выжмешь из этого пару дней? Пусть купит тебе дорогую сумочку, прежде чем ты ему откажешь. Это твой шанс вытрясти из этого мерзавца все до копейки.

— Это по твоей части, — говорю я. — Ты такое можешь. А я нет.

Она закатывает глаза.

— Можешь, Сеси. Постой за себя. Этот человек больше года только и делал, что требовал. Заставлял тебя работать сверхурочно, по выходным, в праздники. Он уточнял и переуточнял свой заказ на ланч четырнадцать тысяч раз. Он доводил тебя до слез! А когда ты организовывала похороны его деда? У него ни одной слезинки не скатилось.

— Не думаю, что он способен на эмоции.

— Разве не было бы приятно снять с него немного деньжат? Оставить его с полегчавшими карманами?

Я толкаю ее колено своим.

— Ты мой маленький бесенок на плече, да?

Она ухмыляется в ответ.

— Всегда. Но скажи честно. Ты рассматриваешь этот вариант?

— Конечно, нет. Ни за что.

Она тянется к флакончику с ярко-синим лаком.

— Он сказал сколько предлагает? Я бы, может, заинтересовалась.

Я стону.

— Будь серьезной.

Она смеется, откручивая крышечку, и начинает лениво красить мизинец.

— Я начинающая художница. Он мог бы профинансировать все. Представляешь, в каких галереях я бы выставлялась! Ради такого я бы и фамилию сменила.

— Ты — самый нетрадиционный человек из всех, кого я знаю.

Надин подмигивает мне.

— Надо же тебя держать в тонусе.

— Что ж, миссия выполнена, — я тянусь к бледно-розовому лаку. — Не думала, что ты выберешь синий.

Она вытягивает руку, любуясь ногтями.

— Я сейчас работаю над «Милосердием» для своей серии «Семь добродетелей». Это превращается в абстрактный морской пейзаж. Этот лак — почти точь-в-точь мой цвет.

— Как продвигается? — спрашиваю я. Она рассылает свое портфолио в художественные галереи по всему городу. После десяти лет медленного, мучительного создания имени, Надин наконец достигла того уровня, когда могла бы выставляться.

Но как и множество других художников.

Она вздыхает.

— Ужасно. Большинство галерей даже не отвечают. Некоторые заинтересованы, но не в этой конкретной серии. Это как пытаться выиграть в лотерею.

Я откручиваю крышечку своего лака.

— Но у тебя хотя бы есть занятия в арт-центре, верно?

— Да, но обучение детей делать коллажи едва покрывает оплату счетов и уж точно этого не хватит, чтобы организовать выставку, — она качает головой, разглядывая ногти на левой руке. — Но все по порядку. Кстати, о сложных темах. Когда ты наконец уволишься и откроешь свое дело?

Я стону, откидывая голову на спинку дивана.

— Бей прямо в больное!

Надин смеется.

— Но тебя же нужно подтолкнуть. Сколько ты уже работаешь над бизнес-планом? Дорабатываешь названия, логотипы? У тебя даже документы готовы, ты их до сих пор не отправила!

— Это слишком большой риск. Мне нужно сохранить работу, иначе я могу потерять все свои сбережения. Ты же знаешь, большинство новых предприятий прогорают.

— Но некоторые нет, Сеси. Если кто и справится, так это ты.

— Ты слишком в меня веришь.

— Нет, это ты в себя слишком мало веришь. Сейчас самое время. К тому же ты будешь работать на себя, а не на Виктора Сэнт-Клера. Какая ирония, что в его фамилии есть слово «святой»?

Я фыркаю.

— Еще какая.

Она толкает меня коленом.

— Так ты не выйдешь за него. Но воспользуйся возможностью уйти с работы, по крайней мере. Через полгода я хочу видеть тебя генеральным директором собственного агентства виртуальных ассистентов.

— Я многому научилась, работая в «Exciteur», — признаю я. — Даже у Виктора Сэнт-Клера я многому научилась.

— Отлично! Бери это и беги. Ты ничего этому человеку не должна.

Я улыбаюсь, глядя на свои ногти.

— Поможешь мне с дизайном?

— Конечно, помогу! Ты же знаешь, у тебя все получится. Твоя идея слишком хороша, чтобы провалиться.

— Спасибо, — говорю я.

По правде говоря, я полностью верю в саму идею. Компания, где люди могут покупать выполнение задач — это блестяще. Нужно забронировать билеты на самолет? Присылайте информацию нам, мы сделаем это за вас. Нужно найти лучший груминг-салон для собак в Сиэтле? Мы пришлем вам детализированный список через час. Нужно договориться с оператором кабельного ТВ? Мы сами позвоним.

У клиентов может быть подписка или они могут платить разово. Это удобно для них, для меня и моих будущих сотрудников, которые могут находиться где угодно по всей стране. Люди вроде меня, которые обожают порядок и исследования. Клиенты, у которых слишком мало времени и слишком много задач.

Сама идея здравая. Я боюсь напортачить с реализацией, потому что, если я чему-то и научилась за время работы ассистентом, так это тому, что бизнес редко идет гладко.

Остаток дня мы с Надин просто лениво валяемся, а потом начинаем собираться на вечер. С ней никогда не угадаешь, где закончится ночь, так что я перестала строить планы. Надеваю короткую черную юбку, заправляю в нее шелковую блузку и расчесываю свои каштановые кудри.

— Крылатые стрелки! — кричит Надин. Она делает макияж в моей гостиной, развалившись на диване.

— Да, мамочка! — кричу я в ответ, но делаю, как она велит, и эффект получается потрясающий. Она помогла мне довести эту технику до совершенства несколько месяцев назад, и с тех пор это мой коронный выходной образ, от которого мои зеленые глаза становятся просто невероятными. — Ты только представь! — кричу я. — Сегодня я получила свое первое предложение. Чувствую себя героиней романа Джейн Остин. Отклоняю нежелательные брачные предложения!

Надин заглядывает в ванную.

— Да. И совсем как героиня Джейн Остин, ты идешь пить мартини в Temple.

— Это почти что послеобеденный чай, моя дорогая.

— Думаешь, твой жених нанесет визит? — она хлопает длинными ресницами. — Оставит свою визитную карточку?

— Если это его визитка, мне она не нужна.

Она исчезает обратно в сторону дивана. Наши платья разложены на односпальной кровати, задвинутой в угол моей крошечной квартиры. Я возвращаюсь к макияжу. Мы работаем в тишине несколько минут.

— О боже мой. Сесилия. О боже мой!

— Что? — я выглядываю из ванной и вижу, как она стоит в нижнем белье у кровати, с телефоном в руке.

— Я только что получила письмо из галереи Фрэнсиса Ханта. Они приглашают меня выставляться у них!

— Надин, это потрясающе! Ты серьезно?

— Да. Это… да. О господи. Но мне нужно найти деньги. Художники оплачивают половину выставочных взносов.

— Правда?

— Да. О, Иисусе. Выставка там стоит несколько тысяч долларов. Но это такая возможность.

Я опускаюсь на диван.

— Серьезно?

— Да. Большинство художников отбивают эти деньги за счет продаж. Может, и мне удастся? Но у меня нет таких денег, — она прижимает ладонь к раскрасневшейся щеке, глубоко дышит. — Но мне нужно их как-то достать. Дополнительные смены, наверное. Коллажные занятия ночи напролет!

Я киваю, чувствуя пустоту внутри. Потому что я уже знаю лучший способ воплотить в жизнь ее профессиональную мечту — и, может быть, заодно и свою.

— Мы что-нибудь придумаем, — говорю я ей. — Это твоя мечта.