10 месяцев спустя

Развод научил меня многому.

Например, тому, что подушки, полотенца и столовые приборы с вензелями супругов — на редкость паршивая идея. Идея это, конечно, не моя, а моей бывшей свекрови, но это не отменяет того факта, что у меня теперь есть набор красивых полотенец, которыми я не хочу пользоваться. Вензеля полезны ровно до тех пор, пока существует пара.

А нашей с Перси пары больше не существует.

Но урок, который ранит больнее всего, мало связан со столовым серебром или художественным переплетением наших инициалов. Нет, дело в наших общих друзьях.

Теперь я на собственном горьком опыте усвоила, что такого понятия не существует. В окопах бракоразводной войны каждый выбирает сторону.

Это началось, как только я подала заявление — медленный спад сообщений, звонков, приглашений на бранчи и простых приветствий от людей, которыми мы окружили себя за наши семь лет вместе, четыре из которых в браке.

Наши общие друзья выбрали сторону и это очень редко была моя. О, наши подруги были очень понимающими, когда я встречалась с ними, конечно.

«Мне так жаль это слышать», — сказала мне Мод за ужином, через два месяца после подачи на развод. «Неужели нельзя было это... исправить? Посмотреть сквозь пальцы на его маленькую оплошность? Вот, дай я дам тебе имя того семейного психолога, к которому ходили мы с Марком, когда переживали нечто похожее. Просто подумай об этом, София. У вас двоих так много общего.

Да, думала я. У нас куча барахла с вензелями.

Так что, возможно, они были не такими уж понимающими, в конце концов.

Большинство людей, которых знали мы с Перси, были скорее его друзьями, чем когда-либо моими. Его старая компания приятелей по школе, будь то семестр в школе-пансионе или его колледж Лиги плюща. Его друзья по сквошу и партнеры по гольфу, друзья его родителей и их дети, и вся эта огромная, увитая плющом сеть, которую мы построили вместе в Нью-Йорке — вот только это была не наша сеть и строила ее не я. Ее построили он и его родители, а я наивно полагала, что стала ее частью.

Что я сделала ее своей и что у меня здесь есть жизнь.

Но спустя один развод я такая же чужая, какой была, когда приехала в Нью-Йорк десять лет назад. Перси — часть их. Я — нет, и то, что когда-то было едва заметной трещиной, теперь превратилось в зияющую пропасть между нами.

Я — София Бишоп из Мархилла, аутсайдер, которую больше не приглашают на бесконечные бранчи и парные игры в гольф.

Поэтому я делала единственное, что могла… работала.

— Отвлечение, — любит говорить мой терапевт назидательным тоном. — Не самый здоровый способ справляться с проблемами, София.

Может, и нет, но это, безусловно, самый комфортный способ, не говоря уже о выгоде. Мои бесконечные рабочие часы начались сразу после развода, когда офис «Exciteur» стал более родным местом, чем трехкомнатная квартира, которую мы с Перси освобождали.

И они принесли плоды. Теперь я старший проектный менеджер в отделе стратегии, шаг вперед от ассистента проекта, и все, что для этого потребовалось — это крах моей личной жизни.

Повышение пришло как раз вовремя, чтобы я могла переключиться с избегания квартиры, в которой жила с Перси, на избегание новой квартиры, которую нашла для себя. Это одна спальня в Мидтауне, скромная по нью-йоркским меркам, и все равно адски дорогая для семьи с одним плательщиком.

И еще она до боли пуста.

Единственной вынужденной радостью стал котенок, которого мне навязала сестра. У одной из кошек, патрулирующих амбары ее мужа, был приплод, и когда я заперлась в Мархилле после того, как застала Перси с поличным, эти малыши составили мне компанию своей энергичной возней и сном. Роуз настояла, чтобы я взяла одного домой.

Так что теперь у меня есть кот, которого я никогда не хотела, слишком дорогая квартира и работа, требующая чудовищного количества часов в неделю.

И это третий урок, который я извлекла из своего развода.

Ты теряешь не просто мужа или свой брак. Ты теряешь всю жизнь, которую построила для себя.

Софии Браун больше не существует. И я не уверена, кто теперь такая София Бишоп.

Она отчаянно хотела стать полноценным жителем Нью-Йорка, это я знаю. У меня в детстве висел постер с силуэтом города в спальне, и я смотрела «Секс в большом городе» как инструкцию по применению. Переехать сюда было мечтой. Перси помог мне вписаться, показал, что к чему… Я вышла замуж за нью-йоркца и за нью-йоркскую семью. Это был мой дом.

Но теперь я снова не уверена, кто я.

Первая задача в моем списке дел — работать. Я всегда это любила. Перси часто жаловался, своим характерным голосом, который становился чуть капризным, когда все шло не по его, что я работаю больше, чем следует. Что он снова и снова предлагал заботиться обо мне, если я решу остаться дома.

Я напоминала ему, что он всегда говорил, что ему нравится моя амбициозность. Тогда он уступал, кивал и говорил, что, конечно, нравится.

Но интересно, сколько в этом было правды.

Я иду на работу своим обычным маршрутом. Офис «Exciteur» находится в высоком небоскребе на комфортном расстоянии от моей новой квартиры. Я останавливаюсь на своей обычной скамейке в небольшом сквере рядом, где большинство младших сотрудников «Exciteur» обедают в теплые месяцы, переобуваюсь из эргономичных кроссовок в туфли на низком каблуке.

Затем я распускаю защитную косу, в которую убираю волосы во время прогулок. Ничто так не портит укладку феном, как ветер, и это урок, который я усвоила задолго до развода.

Я довела свою утреннюю рутину до науки.

Хватаю кофе в ларьке у входа и поднимаюсь на свой этаж.

«Exciteur» — огромная консалтинговая фирма.

Вообще-то, «огромная» может быть слишком мягким словом. Колоссальная. Глобальная. У меня больше коллег по всему миру, чем жителей в маленьком городке, где я выросла.

Скажем так, кнопка «ответить всем» в электронных письмах была навсегда отключена.

Дженна уже за своим столом. Ее гладкие черные волосы стянуты в строгий хвост. Это ее убийственный образ, в котором она часто ходит на встречи с важными клиентами.

— Ты пришла раньше меня, — говорю я.

Она бросает на меня взгляд через плечо, глаза сверкают.

— На твоем столе миндальный круассан.

— Не может быть.

— Может, — говорит она.

— Я приду раньше тебя на следующей неделе. Тебе маффин с черникой или с шоколадом?

— Конечно, придешь, — говорит она. Дженна живет на другом конце города, но по какой-то причине решила ездить на работу на велосипеде. Она приезжает раньше всех, чтобы успеть воспользоваться душем в спортзале «Exciteur». — Но на всякий случай, если действительно придешь… шоколадный, без вариантов.

Я захожу в свой кабинет, чтобы забрать круассан. У моей команды сегодня важный день. Она это знает, собранный хвост и все такое, я тоже.

Затем я возвращаюсь к ее столу.

— Ты просматриваешь наши заметки?

— Еще как, — при всем нашем подшучивании, у Дженны самый острый ум. Она моя правая рука и третий человек в команде по развитию бизнеса в «Exciteur Consulting».

И она делает все это, обучаясь на степень MBA неполный рабочий день. Для той, кто начала всего шесть месяцев назад, у нее невероятно хорошо получается.

Я отпиваю кофе.

— Этот проект свалился на нас быстро.

— Это да, — говорит она. — Ты не знаешь, конкурируем ли мы за него с другой консалтинговой фирмой?

Я качаю головой.

— Я не слышала. Видимо, тут замешаны семейные связи или какая-то дружба с Виктором Сен-Клером.

— А, — говорит Дженна. Наш генеральный директор в «Exciteur» предпочитает быть слышимым, а не видимым, не вмешивается, но вездесущ. Но он, безусловно, отлично связан с этим делом и ожидает лучшего. Всегда и без исключений. В прошлом, когда команды не справлялись, его реакция была… суровой.

— Да, — говорю я. — Это значит, что мы должны провести эту встречу идеально.

Она кивает, лицо погружается в глубокую задумчивость. Дженна — вьетнамка во втором поколении, позитивная до невозможности и обожает одеваться в лимонно-желтые блузки. Я ни с кем никогда лучше не работала, как с ней. — Тоби сегодня едет с нами? — спрашивает она.

Я киваю.

— Я хочу, чтобы вы двое были моей опорой в этом проекте. Посмотрим, что скажет клиент сегодня, но… это может быть нечто серьезное.

— Серьезное, — повторяет она и поворачивается обратно к своему компьютеру. Несколькими быстрыми кликами она открывает веб-сайт отеля. Нашего потенциального нового клиента.

Корпорация «Winter».

Это самый крупный клиент, по которому меня когда-либо назначали ведущим по проекту, и все же я не могу смотреть на это название без воспоминаний.

«Winter Hotel», мое личное спасение и мой личный ад в одном флаконе. Место, где я узнала правду после месяцев подозрений, вопросов к необычно поздним возвращениям Перси и его блуждающему взгляду.

— Список участников обновлен? — спрашивает она и открывает наш внутренний брифинг к этой встрече.

У нас есть имена и фотографии всех присутствующих со стороны «Winter». Фоновая информация — это то, что ожидается от таких консультантов, как мы.

Мне нужно убедиться, что мы зайдем на эту встречу сегодня и просто порвем их… И мне это нужно по очень многим причинам.

— Да, — говорю я и вглядываюсь в список имен… включая то, что на самом верху. — Они будут все.

Несколько часов спустя мы с Тоби и Дженной садимся в такси, готовое отвезти нас к внушительному каменному сооружению, которым является «Winter Hotel». Это здание в городе, один из первых великих отелей, наполненный историей, уходящей корнями в Позолоченный век.

Такой же старый и легендарный, как и сама семья. Хотя родители Перси считают себя прочно вплетенными в мир Верхнего Ист-Сайда, положение Браунов — ничто по сравнению с Уинтерами. Они вплетены в саму ткань общества. Черт, они, вероятно, сами ее и соткали.

Я крепко сжимаю руки и смотрю в окно такси, подальше от предварительной разминки Дженны и Тоби. Нервы порхают, как колибри, в моей груди.

Мне потребовалось время, чтобы выяснить, кто именно помог мне тем роковым вечером в «Winter Hotel».

Он не был ни портье, ни уборщиком, ни охранником. Хотя он и не был похож ни на кого из них. У него были слишком острые глаза, слишком прямая осанка и чересчур дорогой костюм. В нем было что-то смутно знакомое, лицо, которое, клянусь, я уже где-то видела в толпе.

Но мой мир только что разрушили, детали стерлись, смешались с эмоциональным водоворотом той ночи и всеми последующими крикливыми разговорами с Перси.

Так что я почти забыла о мужчине, одолжившем мне салфетку, пока проект «Winter» не свалился на мой, недавно получивший повышение, стол в «Exciteur» две недели назад.

«Клиент — особый друг генерального директора. Выложитесь по полной и сделайте все быстро.»

Так я и сделала, и это потребовало изрядного количества исследований об Уинтерах, как об институции, так и о семье, которая до сих пор владеет и управляет вековой сетью отелей.

Это одна из немногих компаний, которые стали сильнее, а не слабее под управлением третьего и четвертого поколений.

Мне потребовалось три минуты исследований, чтобы найти имя и фотографию нынешнего владельца и управляющего корпорацией «Winter». Его лицо смотрело на меня с профессионального снимка, сделанного у подножия лестницы в лобби «Winter Hotel»: темные волосы зачесаны назад, а глаза смотрят в камеру так, будто он говорит фотографу поторопиться.

Это был тот мужчина из лобби, которому я так смущающе выложила все, который поймал мне такси и дал салфетку.

Я была в шаге от того, чтобы отказаться от проекта. Но меня только что повысили, моя квартира все еще казалась слишком большой и слишком одинокой, чтобы возвращаться в нее по вечерам. Так что я взялась за работу с «Winter» и решила, что просто проглочу свою гордость, когда придет время.

Только это время настало сейчас и гордость глотается не так уж и приятно.

Такси плавно останавливается у отеля. Основные офисы по-прежнему находятся в самом здании, на этаже, отведенном под рабочие помещения. Это говорит о типе бизнеса. Старый, семейно-ориентированный и немного влюбленный в собственное наследие.

Каменные колонны обрамляют позолоченный вход. Швейцары носят форму, знакомую мне после визитов в этот отель с Перси и его родителями. Они любили ужинать в одном из его ресторанов… а их сын любил встречаться здесь со своей любовницей. Это был универсальный магазин для всех аппетитов Браунов.

— Мы справимся, — шепчет Дженна между мной и Тоби. — Ни пуха ни пера, Соф.

— Обед за мой счет после этого.

— Тайский? — говорит Тоби.

— Да, пожалуйста, — вторит Дженна.

Мы подходим к главной лестнице, минуя то место, где я случайно выболтала все, что было на душе, Айзеку Уинтеру, генеральному директору и одному из самых влиятельных людей Нью-Йорка.

— Конечно, — говорю я. — И выпьем по бокалу вина.

Я не смотрю на то место, где опозорилась. Я также не смотрю в сторону аварийной лестницы.

Ты все контролируешь, София.

— Сюда, пожалуйста, — говорит сотрудница в форменной одежде и открывает своей карточкой служебную дверь. Нас провожают по коридору. В конференц-зал. И там, ожидая нас, сидят пять человек, составляющих исполнительную команду. Я знаю всех по имени и должности.

А во главе стола сидит он сам. Айзек Уинтер.

Смотрит прямо на меня.