Я просыпаюсь в кровати, намного больше моей собственной. Хлопок нежен на моей коже, и я вытягиваю ноги, чувствуя, что мышцы болят. Тяжелая рука лежит на моей талии, под одеялом. Теплое тело лежит за моей спиной.
Айзек.
Я открываю глаза и смотрю на обстановку вокруг. Номер отеля, скудный декор, запах цитрусов от диффузоров. Мы, должно быть, забыли задернуть шторы, и мягкий свет проникает сквозь огромные окна. Солнце встает над озером. Оно зажигает рябящую воду мягкими утренними красками, а густая листва вокруг намекает на осень.
Это прекрасно.
Я не осознавала, как сильно мне нужен был побег из Нью-Йорка и побег от укоренившейся рутины, которая стала моей спасательной линией в течение последнего года. Возможность кажется здесь осязаемой. Другая жизнь, другое видение.
И я не осознавала, как сильно нуждалась в прошлой ночи.
Мои глаза наполняются влагой. Я моргаю, чтобы убрать ее, но они не останавливаются, эмоции поднимаются в моей груди. Это были несколько напряженных недель и напряженный уик-энд. Вдобавок к самому напряженному году в моей жизни.
А теперь этот прекрасный восход за окном, оттеняющий осенние цвета. Еще один сезон меняется, и я здесь, чтобы стать свидетелем этого, и, возможно, я не замечала смены сезонов, по-настоящему, целый год. Возможно, я снова могу найти что-то хорошее. Не так, как было с Перси, и не так, как было после него. Но, возможно, я могу создать свое собственное будущее, и оно не будет таким, как я представляла, но оно все еще может быть прекрасным. Я благодарна, что могу видеть все это, и впервые за несколько месяцев мысль о будущем наполняет меня волнением.
Теплая рука на моей талии напрягается.
— Доброе утро, — бормочет он мне в шею. Его голос хриплый и грубый, и мои беззвучные слезы текут быстрее от этого звука. Он так беззащитен здесь, со мной, и я благодарна и за это тоже.
Ты такая глупая, думаю я, и быстро моргаю, чтобы убрать слезы, прежде чем он заметит. Они всегда приходят в самые неподходящие моменты. Когда я в ярости, или унижена, или переполнена эмоциями. Всегда и везде в ситуациях, где я меньше всего чувствую себя комфортно, плача. Это аспект моего тела, который я никогда не могла контролировать.
— Доброе утро, — тихо говорю я.
Его тело двигается за моей спиной.
— Мы проспали?
— Понятия не имею, — единственный будильник в этом спа-центре, по-видимому, это солнце.
— Не помню, когда в последний раз я так делал.
— Я тоже, — мой голос не дрожит, но я не говорю громче шепота. Эмоции внутри начали утихать.
Он прочищает горло, но оно все еще хриплое ото сна.
— Знаешь, что я только что понял?
— Нет?
— Ты не задала мне бестактного вопроса прошлой ночью. Ни одного.
Я поворачиваюсь лицом к подушке, надеясь, что она впитает часть моих слез. Я горжусь, думаю я, что осмелилась сделать это снова.
— Еще есть время, — говорю я.
— Признаюсь, мне очень любопытно, какими они могли бы быть, — его рука на моей талии скользит вверх, лаская мое тело. — У меня, возможно, есть несколько своих.
— О?
Он касается губами моей шеи.
— Да. Знаешь, чтобы оценить прошлую ночь.
Я толкаю его бедром, и он стонет, притягивая меня крепче в свое тело.
— Оценить?
— Да, — говорит он. — Я хочу знать все, что тебе нравится, — его рука мягко обхватывает мою грудь. — Мы оба хотим быть лучшими, знаешь.
— Четкая коммуникация, — тихо говорю я.
— Именно. Трудно представить, — говорит он, уткнувшись лицом в мою шею. — Как я вообще мог бы наслаждаться сексом с тобой больше, чем прошлой ночью.
Комплимент заставляет меня улыбнуться. Мои слезы прекратились, остались только дорожки на щеках. Он все еще здесь, и он все еще беззащитен. Волшебство еще не рассеялось. Я надеюсь, оно никогда не рассеется.
Айзек приподнимается на локте за моей спиной. Я перекатываюсь в углубление, которое он оставляет, и смотрю на него. Его волосы взлохмачены, глаза теплые. Он выглядит великолепно таким.
Но затем его глаза расширяются от тревоги.
— София? — он проводит мягкой рукой по моей мокрой щеке. — Что случилось?
— Ничего.
— Ты плакала.
— Да, но это ничего.
Его челюсть напрягается.
— Пожалуйста, скажи мне.
— Я стала эмоциональной, вот и все, — говорю я с улыбкой. — Глядя на восход солнца и находясь здесь с тобой.
Его большой палец медленно кружит по моей щеке. Это успокаивает, и я поднимаю ногу, обхватывая его за талию.
— Это слезы счастья. Обещаю.
— Понятно, — говорит он, словно сомневаясь в этом понятии. — Ты думаешь о прошлом.
— Нет, не думаю, — говорю я, качая головой. Я смыкаю руки у него на шее. — Нет, я хочу, чтобы ты задал мне бестактный вопрос.
Он приподнимает бровь.
— Уверена?
— Как никогда, — говорю я и тяну его на себя. — Ты ведь договорился о позднем выезде, да?
И я думаю, он понимает, даже если не знает почему, что это не то, что я могу объяснить. Нам требуется еще два часа, чтобы выбраться из номера. После моих слез он был осторожен, но с каждым движением и каждым словом его сомнения рассеивались, когда он видел, что мне на самом деле не грустно.
Мы играем в теннис, один на один, а потом греемся в спа.
— Отличный выбор, — тихо говорит он в сауне, проводя пальцем под лямкой моего изумрудного топа от бикини. Я целую его. Это общественное место, и мы оба взрослые, но я целую его так, будто мы подростки, которые не могут удержаться.
После этого он прижимает меня к своему бедру, криво улыбаясь. Его волосы такие мокрые, что кажутся почти черными.
— Я хочу посмотреть, где ты живешь, — говорю я.
Он приподнимает бровь.
— Думаю, это можно устроить.
— Мне любопытно, знаешь, как может выглядеть квартира отельного императора.
— У нее есть трон, во-первых.
— Конечно, есть. Подземелья, возможно?
— Нет, это было бы несколько вульгарно, — говорит он, его глаза сверкают. — И не нужно. Ров уже отлично отпугивает всю чернь.
Я смеюсь.
— Я так благодарна, что ты рассматриваешь возможность опустить подъемный мост для простой смертной.
— Для тебя он всегда будет опущен, — говорит он. — Давай устроим вечер на этой неделе.
Я киваю и откидываюсь на деревянную спинку.
— Разве это не намного лучше, чем тот урок суши, на который ты делал ставку?
Он усмехается.
— Я бы заплатил еще больше, лишь бы отмазаться от того.
Мы остаемся так поздно, как только можем, в тот день, пока нам не приходится покинуть уединенный уголок Коннектикута. Айзек поднимает наши сумки в багажник своей машины. В шерстяном свитере и пуховом жилете он выглядит расслабленным. Беззаботным. Другой версией себя, такой же компетентной в лесных просторах вокруг нас, как и в бетонных джунглях дома.
— Я рада, что у нас есть еще целая неделя, — говорю я.
Он улыбается и протягивает руку, чтобы убрать прядь волос с моего лица. Они все еще влажные после душа.
— Да, — тихо говорит он. — Я тоже.
Я целую его, просто потому что могу, и даю себе обещание, что сделаю следующую неделю лучшей в своей жизни.