Дорога уводит нас от высотных зданий и промышленных сооружений в темно-зеленые леса. Наступил сентябрь, листья только начинают намекать на перемену, еще не решившись на более яркие цвета. Но воздух уже потерял всю изнуряющую августовскую жару, София опустила окно на несколько дюймов, повернув лицо к проплывающему за окном пейзажу.

Это позволяет мне смотреть на нее так часто, как хочется. Миля за милей все заботы, оставленные в городе, уходят, оставляя только нас двоих и уик-энд, полный возможностей.

— О чем ты думаешь? — говорю я. Она задала мне тот же вопрос всего несколько минут назад.

— О том, что это будут наши единственные выходные вместе.

Я барабаню пальцами по рулю, раз, два.

— Возможно, да.

— Возможно? — она скрещивает ноги, одетые в бежевые брюки от костюма, с подходящим пиджаком, убранным на заднее сиденье.

— Возможно, — говорю я. — Будущее не написано.

Она хмыкает.

— Главное, чтобы это не заставило тебя отклонить нашу презентацию, знаешь, просто чтобы нам не пришлось больше работать вместе.

— О, — говорю я. — Я никогда не поставлю свои желания выше интересов моей компании.

София усмехается.

— Упаси боже!

Мы подъезжаем к длинной гравийной дороге за несколько часов до заката. Отель состоит из нескольких домиков, окруженных старыми высокими деревьями и красиво расположенных у подножия озера.

София вздыхает.

— Боже, это место такое красивое. Представь, когда листья начнут по-настоящему менять цвет.

Здесь красиво, построено в гармонии с природой. Я ставлю машину на парковку, и мужчина из отеля сразу же подходит к нам. Парковщик. Приятная деталь.

Нас провожают через лобби, встречают напитком, и процесс регистрации проходит глаже шелка. София стоит рядом со мной с небольшой сумкой в руке, ее пальцы обхватывают ручку. Она дарит мне улыбку.

— Мистер Уинтер? — говорит сотрудница стойки регистрации, возвращая мое внимание к стойке. — Я хотела сказать, что для нас большая честь принимать вас у себя. Пожалуйста, дайте нам знать, если вам что-нибудь понадобится.

— Спасибо, — говорю я и наклоняюсь, чтобы взять сумку Софии.

Мы идем по коридору, ее улыбка становится шире, приобретает заговорщический оттенок.

— Чему ты улыбаешься? — тихо спрашиваю я.

— Ничему, — говорит она.

— Определенно есть чему.

Она бросает взгляд на сопровождающего, прежде чем наклонить голову к моей.

— Ты, должно быть, привык к этому, когда путешествуешь, да? Безупречный сервис и чересчур вежливый персонал.

Я хмурюсь.

— Безупречность — это высокий стандарт, но хороший сервис — да.

— Наверное, большинство отелей до смерти боится, что ты остановишься у них, — говорит она с самодовольной улыбкой. — Тебе, наверное, везде оказывают лучшее обслуживание.

— Абсолютно нет.

Ее улыбка становится шире.

— Конечно. Та сотрудница на ресепшене? Ты заметил, что она позвала владельца отеля присоединиться к нам?

— Нет.

— Ну, она жестом пригласила его выйти из офиса. В общем, я к тому, что когда мы будем выезжать, если ты сделаешь им комплимент номерам или сервису, они, наверное, упадут в обморок от счастья.

Я закатываю глаза на ее преувеличенное поддразнивание.

— Точно. Хочешь, я еще напишу им восторженный отзыв в интернете?

— Они бы его в рамку вставили, если бы ты написал.

— Знаешь, подавляющее большинство людей понятия не имеют, кто я, — говорю я. — Я никогда не стремился к славе или известности, и могу обещать, что никто из гостей этого отеля меня не узнает.

— Да, но они не в сфере гостиничного бизнеса. Они…

— Мы на месте, — говорит сопровождающий и открывает дверь в номер. Он отделан деревянными панелями, но мебель скромная. Настоящие жемчужины — это окна, открывающиеся на серебристую гладь озера и освещающие кровать размера «king-size» в центре комнаты.

— Все по вашему вкусу? — спрашивает сопровождающий.

— Да, — тихо говорю я и достаю из кармана чаевые. — Спасибо.

— Ужин и завтрак подаются в ресторане внизу, но у нас также есть обслуживание в номерах. Все необходимое для спа вы найдете в ванной. Звоните, если что-нибудь понадобится.

Дверь закрывается за ним, и мы остаемся одни. София проводит рукой по изысканному постельному белью, ее фигура позолочена заходящим за окнами солнцем.

Только мы. Снова одни.

— Хороший номер, — говорю я.

Она кивает. Ее волосы были собраны в пучок, когда я забирал ее, но по пути она распустила их, и теперь они спадают на спину глянцевыми каштановыми волнами.

— Здесь прекрасно.

Ты прекрасна, думаю я.

Она смотрит на меня через плечо.

— Итак, что мы теперь делаем? Ужинаем?

— Я бы поел, — говорю я. Я был голоден днями.

Ее глаза теплеют.

— Я тоже.

Мы спускаемся в ресторан, где столики при свечах и букеты на каждом столе. Мы пьем вино, заказываем пасту и филе-миньон, а затем еще вина, и я провожу время, пытаясь рассмешить ее. Румянец окрашивает ее щеки, и голубизна ее глаз сверкает при каждом смешке.

Прекрасна, думаю я, и мне больно смотреть на нее.

— В общем, — говорит она на середине рассказа. — Так я получила стажировку.

— Не может быть.

Она кивает и ставит бокал с вином.

— О да, и я до сих пор не могу поверить, что меня наняли. Я позвонила на стационарный телефон генерального директора. А трубку взял ее четырнадцатилетний сын!

Я усмехаюсь.

— Честно говоря, в тот момент они были обязаны тебя нанять. Ты практически угрожала преследовать генерального директора, пока они не сделают это.

— Да, — София закрывает лицо руками. — Я не могу поверить, что она потом еще и дала мне отличное рекомендательное письмо.

— Ну, я могу. Ты отлично справилась, не так ли?

— Не знаю, — говорит она и пожимает плечами. — Надеюсь, что так, но я была молода.

Я качаю головой.

— Не делай так со мной.

— Не делай что?

— Не принижай свои достижения, — говорю я. — Или не притворяйся скромной. Ты была лучшим чертовым стажером, который у них когда-либо был. Разве нет?

Она постукивает пальцами по столу.

— Да, — признает она. — Я создала новую систему для их внутреннего архива. Генеральный директор назвал это гениальным.

— Я нисколько не удивлен.

— Ты так хорошо меня знаешь?

— Да, — говорю я. — И тебе никогда не нужно притворяться кем-то меньшим рядом со мной. Не принижай себя.

Ей требуется несколько секунд, чтобы ответить.

— Спасибо, — тихо говорит она. — Это редкость.

У меня сжимается грудь при мысли о том, что она притупляет свой блеск для кого бы то ни было, особенно для Перси, с его неприязнью к ее карьере.

— Так не должно быть, — говорю я. — К черту всех, кто заставляет тебя чувствовать, что нужно преуменьшать свои достижения.

Она криво улыбается.

— Ты никогда не извинялся за свою амбициозность.

— Конечно нет.

— Это, наверное, от тебя ожидали. Может, даже поощряли, да? Твой дед?

Я киваю.

— Да. Корпорация «Winter» хорошо работала при моем отце. Она не росла, но и не колебалась. Но я всегда хотел ее расширять.

— Откуда это у тебя? Желание… желание…

— Быть лучшим?

— Да, — говорит она, кивая. — И делать все вокруг лучше.

— Это всегда было во мне, — говорю я, но затем хмурюсь и задумываюсь. — Есть также аспект поддержки семьи, полагаю.

— Поддержки?

Я смотрю на нее через стол. Заинтересованную, умную, с глазами, как кристаллы. И я говорю то, чего, как знаю, не должен.

— Вся семья получает доход от компании.

— О, — говорит она. — Понимаю.

— Это, конечно, мелочь по сравнению с общей прибылью. По сути, просто дивиденды по акциям. Но для семьи это существенно. Мой двоюродный дед, мои кузены, дальние родственники, — я вздыхаю. — Все они заинтересованы в будущем компании. Если бы она провалилась, если бы нам пришлось закрыться, каждый из них воспринял бы это как неудачу.

— Но никто из них не хочет помогать поддерживать ее работу?

Я киваю, моя рука сжимает бокал с вином.

— Нет, они все дали это ясно понять. На данный момент я даже не уверен, что доверил бы это кому-то другому. Это наследие моей семьи, и моим дедом было завещано, чтобы оно оставалось в семье… — я качаю головой. — Я просто не могу допустить, чтобы оно провалилось.

— Понимаю, — тихо говорит она, и по ее глазам видно, что она действительно понимает. — Это твой крест.

На всю жизнь, думаю я, и чувствую знакомую тяжесть этой ответственности, знание, с которым я живу с подросткового возраста. Прошло много времени с тех пор, как я возмущался этим. Но я возмущаюсь сейчас, сидя напротив женщины, которая отреклась от мужчин с Верхнего Ист-Сайда и поверхностности того мира, из которого мы родом. Это мир, который я могу презирать, но никогда не смогу покинуть.

Я прочищаю горло.

— В любом случае, — говорю я. — Не чувствуй никакого давления из-за презентации.

Она смеется.

— О, конечно нет! После того, как я услышала, как ты скорее жизнь отдашь, чем позволишь ей провалиться?

Я усмехаюсь.

— Да. Я буду честен, но справедлив.

— О, я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы знать и это, — говорит она и вытягивает ноги под столом. Ее лодыжка касается моей. — Можно задать тебе действительно бестактный вопрос?

— Мне уже любопытно.

— Думаю, пришло время рассказать мне о твоих прошлых отношениях.

Я закрываю глаза.

— Как я разочарован.

Она снова смеется и толкает меня ногой под столом.

— Это был легкий вопрос! Принеси мне еще выпить, и я перейду к по-настоящему бестактным.

— О? Теперь это игра, в которую я могу играть.

— Потом, — говорит она. — А сейчас рассказывай.

— Что ты хочешь знать?

— Как долго вы встречались до того, как все закончилось?

— Три года, — говорю я. — Помолвлены — один.

Она кивает и наклоняет голову.

— Почему твой брат пригласил ее родителей? Я пыталась это понять, но мне это кажется таким грубым. По отношению к тебе, я имею в виду.

Я сдвигаю большой палец, чтобы он касался ее ладони. Конечно, ей любопытно. Говорить о Корделии не больно, нет сожалений, поэтому я даю ей то, что она хочет.

— Я говорил тебе, что ее родители строят поля для гольфа.

Брови Софии поднимаются.

— О, точно.

— Они строят и управляют ими по всему миру. Технически я веду бизнес с родителями Корделии на Карибах, для нового курорта.

Она несколько раз моргает.

— Серьезно?

— Они не участвуют в повседневных делах, и генеральный директор — не член семьи, — говорю я и пожимаю плечами. — Но да. Было много предположений в то время, было ли это…

— Браком ради компании?

— Да, — говорю я. — Это было неправдой.

Ее улыбка смягчается.

— Даже немного?

Я прищуриваюсь на нее, но она прищуривается в ответ.

— Нет, — снова говорю я. — Хотя… ты тоже не ошибаешься. Я считал это преимуществом.

Она качает головой.

— Ты беспощадно амбициозен.

— Беспощадно? — это не то описание, к которому я стремился.

— С собой, я имею в виду. Ты беспощаден к своему собственному счастью.

Мне нечего на это сказать, мой разум пуст. Это перспектива, которую я никогда раньше не применял к своей жизни. Ее взгляд теплый на моем, и прекрасно честный.

— Мне жаль, что так закончилось, — говорит она. — Никто не заслуживает измены.

— Нет. Мне жаль, как закончился твой брак, тоже.

Ее губы изгибаются.

— Стало серьезнее, чем я ожидала.

— Это ты задала вопрос.

— Да, задала, не так ли? — она вздыхает и опирается головой на руку. — Знаешь, я не могу поверить, что я здесь с тобой.

— М-м-м? — моя рука двигается сама по себе, находя изгиб ее локтя. Я провожу большим пальцем по мягкой коже под коротким рукавом ее платья.

— Только на прошлых выходных ты был в моей квартире, — тихо говорит она. — Ел за моим столом и принимал душ со мной.

Моя улыбка становится шире.

— Да. Это когда начинаются более бестактные вопросы?

— Возможно. Приготовься.

— Считаю себя предупрежденным.

— В прошлое воскресенье, — говорит она. — Ты был… очень сдержан.

Я приподнимаю бровь.

— Правда?

— Да.

— Я себя таким не чувствовал, — говорю я. Потребность в ней была вторым пульсом под моей кожей, мои шорты были болезненно тесны от эрекции. — Это потому, что я ушел?

— Возможно, — говорит она. — Это было довольно… внезапно.

Я усмехаюсь.

— Поверь мне, это было необходимо, иначе я бы вообще не ушел.

— О.

— Я говорил тебе, что хочу сначала оплатить тебе ужин.

— Вот оно что? Я думала, это было связано с отсутствием определенного… предмета.

Моя улыбка становится шире.

— Презерватив теперь предмет?

Она смотрит через плечо, но никто не находится достаточно близко, чтобы подслушать.

— Технически говоря, да. Ты взял их с собой на эти выходные?

Все мое тело напрягается.

— Да.

— Хорошо, — тихо говорит она, голубые глаза сверкают.

Я подзываю официанта. Напротив меня София смеется. Звук задыхающийся.

— Что ты делаешь?

— Заканчиваем с этим, — говорю я. — Свои бестактные вопросы ты можешь продолжать задавать наверху, в номере.