— Если бы нам пятнадцать лет назад кто-нибудь сказал, — говорит моя сестра, и на фоне слышен нетерпеливый плач малыша. — Что мы будем говорить по телефону до семи утра, мы бы…

— Ни за что не поверили, — заканчиваю я. — Знаю. Ты раньше была такой ворчливой по утрам.

— Ты тоже была не подарок, — говорит Роуз. В ее голосе, под усталостью, слышно счастье. — Представь, как это было хорошо для наших отношений — перестать ссориться из-за душа.

Я усмехаюсь и смотрю по сторонам, прежде чем перейти пустынную боковую улицу в неположенном месте. Нью-Йорк великолепен в этот ранний час. Некоторые прохожие возвращаются домой после бурной ночи, а другие вышли на утреннюю пробежку. Город живет вечно сталкивающимися жизнями и распорядками людей.

— Как моя любимая племянница? — спрашиваю я.

— Твоя единственная племянница сейчас ест, — говорит Роуз. — Благодаря чему я и получила эти драгоценные минуты спокойного разговора с тобой. Итак…

— Я не убила кота, — говорю я. — Не волнуйся.

Она смеется.

— Я знала, что не убьешь. Ты отлично ладишь с животными. Он подходящий?

— Ну, он определенно защищает мою квартиру от мышей.

— У тебя есть мыши? — говорит она. — В том шикарном месте?

— Нет, это я только что придумала.

Роуз стонет.

— Слишком рано для твоего сарказма.

— Не удержалась.

— Ты слишком много работаешь? — спрашивает она. — Это должен был быть мой надоедливый вопрос, не о коте, но мне всегда интересны новости о Майло. Я не хочу, чтобы ты себя переутомляла.

— Я люблю свою работу, — говорю я. — Ты это знаешь.

— Еще бы! Но я просто боюсь, что она стала единственным, что ты любишь, после развода.

— Неправда, — говорю я.

— Ты знаешь, я люблю тебя и маленькую Мию. Маму и папу, и нашу первую семейную собаку, упокой Господь ее душу. Я люблю бабушку и…

— Да, да, ты мастер уходить от темы, но меня не отвлечь.

— Я много играю в теннис.

— То есть ты не только работаешь до изнеможения, но теперь еще и тренируешься до изнеможения, — вздыхает Роуз. — Просто… попробуй найти баланс, хорошо? Заведи друзей на работе, или вступи в клуб, или… просто делай что-то еще.

— Баланс, — повторяю я и роюсь в сумке в поисках ключ-карты от «Exciteur». — Обязательно. Это действительно важно.

Она снова вздыхает.

— Ты все еще приедешь домой через несколько недель на день рождения Мии, да?

— Конечно, приеду.

— Отлично, — ее голос становится бодрее. — Робби тоже приглашен.

Я стону.

— Зачем, ради всего святого, ты пригласила моего парня из старшей школы?

— Потому что он и его брат помогли нам перекрасить гараж, и я хотела быть милой, — говорит она. — К тому же, я хочу свести тебя с ним.

Я сажусь на скамейку напротив «Exciteur» и тянусь в сумку за своими туфлями. Методично, одну за другой, развязываю свои эргономичные кроссовки для ходьбы.

— Нельзя свести меня с кем-то, с кем я уже встречалась. Так не работает сватовство.

Роуз понижает голос.

— Просто немного пофлиртуй. Заведи небольшой романчик. Откатись назад.

— Откатись назад?

— Да, кажется, дети так называют переспать с бывшим. Мне кажется. В любом случае, он безопасный и знакомый, разве нет?

— Да, — признаю я и застегиваю пряжку на своих туфлях-лодочках. — Полагаю. Но…

— Я всего лишь говорю, не закрывай возможность просто повеселиться или просто переспать с кем-нибудь. Прошло много времени, да?

— Роуз, я не…

— Будь открыта новому, — говорит она. — Вот и все.

— Роуз, кажется, я уже близка к тому, чтобы с кем-то переспать.

На том конце абсолютная тишина. Затем ее голос, уже не приглушенный.

— Что?

— Это сложно.

— Начинай с самого начала, — требует она. — Нет, забудь, Миа почти доела. Начинай с середины. Не упускай ничего важного, а все неважное потом напишешь в сообщении.

Я смеюсь и достаю чехол для наушников. Мне тоже скоро нужно на работу.

— Это тот, с кем я работаю.

— С подчиненным? О, я понимаю, к чему все идет, — говорит она.

— Нет, он клиент.

— Клиент, — повторяет Роуз.

— Да. Он больше не в моем вкусе, но… ну, наверное, это неправда, — говорю я. — Он определенно в моем вкусе. Но после Перси я не могу встречаться с такими мужчинами.

— Соф… — говорит она.

— Нет, нет, он не похож на Перси. Они как день и ночь по характеру. Но у них похожее происхождение, если ты понимаешь, о чем я.

Она издает мычащий звук, как будто действительно понимает.

— И между вами что-то было?

— Флирт и определенно больше разговоров, чем допустимо.

— О-о-о.

— Еще он помог мне вызвать ревность Перси на нескольких вечеринках.

— Да! Мне нравится этот парень!

Я усмехаюсь.

— Да. И еще, мы вроде как целовались пару дней назад. В душе.

— О боже, — говорит Роуз. — Почему я узнаю об этом только сейчас? Нет, милая, не бросай это на пол.

— Я ничего не бросаю, — говорю я, потому что не могу удержаться.

— Я не тебе. Пожалуйста. Маме просто нужно поговорить с тетей Софией, — говорит Роуз, отдалив трубку от лица. Затем возвращается. — Я полностью за. Все, что я хочу сказать. Полностью за. Переспать с кем-то значит жить более сбалансированной жизнью.

Я смеюсь.

— Ну что ж, я рада.

— Ты увидишь его снова?

— По работе — да. В личном плане… не знаю. Он вроде как ушел после того, как мы поцеловались.

— О, — говорит она. Но затем ее голос становится бодрее. — Тогда сделай первый шаг. Теперь ты свободна жить так, как хочешь, София, — на том конце раздаются звуки, подозрительно похожие на стук пластика о деревянный пол. — Черт. Мне нужно идти. Напиши мне подробности, хорошо? Я буду тебя доставать, если не напишешь. Увидимся через несколько недель!

— Люблю тебя, — говорю я. Но Роуз уже отключилась, чтобы заняться пронзительным плачем моей племянницы. Она такая же очаровательная, как и требовательная.

Я убираю кроссовки в сумку, а разговор — в дальний угол сознания. «Exciteur» и моя работа заслуживают моего внимания, а не Айзек или то, что его руки делали в душе.

И не абсолютная тишина от него в течение трех дней с тех пор. Ни слова, ни сообщения, ни письма, ни звонка.

Воспоминание сопровождает легкое унижение, приглушающее его блеск. Он был так сдержан, так естественен на протяжении всего этого, его глубокий голос шептал мне на ухо, пока он… ну. Это был один из самых горячих моментов в моей жизни. Но он не потерял контроль.

Не то чтобы я думаю, что Айзек Уинтер когда-либо его теряет. Это не в его характере, и это хорошо, но мне все равно неловко.

Потому что я потеряла.

Тот день был насыщенным. Я была на подъеме от победы, раздражена от встречи с Перси и Скарлетт, в восторге от времени, проведенного с Айзеком, а затем его внезапное появление в моей квартире. Там, в месте, которое принадлежит только мне. Его тело на моей кухне и его взгляд на мне.

А затем его руки и тело прижались ко мне.

Но он был достаточно сдержан, чтобы помнить о презервативах, и достаточно собран, чтобы уйти.

Я позволяю себе думать об этом еще двадцать восемь секунд — ровно столько времени занимает поездка на лифте до моего этажа в небоскребе, который «Exciteur» называет своим домом. Затем я оставляю мысли об Айзеке позади… и вместо этого начинаю работать над презентацией для его отельного бизнеса. Это то, что я делаю лучше всего, и это моя зона комфорта. По крайней мере, так было раньше, до того, как его имя оказалось наверху всех моих рабочих документов.

Я просматриваю цветовые схемы, которые Тоби прислал для традиционной презентации, когда раздается стук в дверь. Тоби и Дженна часто заходят, и иногда глава нашего отдела тоже.

Поэтому я не отрываюсь от экрана, отвечая:

— Войдите!

— София, — зовет знакомый голос.

Это не сотрудник «Exciteur».

Айзек в темно-синем костюме, расстегнутом пиджаке и с гладко выбритой челюстью, смотрит на меня через знакомое пространство моего кабинета своими темными глазами.

— О, — выдыхаю я. — Здравствуй.

— Привет, — он указывает на стул напротив меня. — У тебя есть минутка?

— Да, конечно. Это по поводу презентации?

— Это была причина моего прихода в «Exciteur», да. Я только что говорил об этом с Виктором.

— О, — снова говорю я. Самый-самый начальник. Партнер по бизнесу его брата и, вероятно, также личный друг. Я никогда не была на тридцать четвертом этаже, где он ведет дела. — Интересно.

Губы Айзека изгибаются в полуулыбке.

— Все хорошее.

— Рада это слышать.

— Я также сказал твоему руководителю отдела, что зашел только поболтать с тобой о том, как идут дела, и быть на связи. Все знают, что это рабочий визит.

Я сплетаю руки на столе.

— Конечно. Что ты хочешь узнать? Все идет отлично, и я уверена, что мы успеем вовремя.

Он откидывается на спинку стула, и под моим столом я чувствую, как одна из его длинных ног касается моей.

— Как ты?

— С выходных?

— Да, — говорит он.

— Отлично, на самом деле, — говорю я. Воспоминание о том, что случилось в душе, должно отразиться на моем лице, очевидно в моем взгляде.

Его глаза теплеют.

— Отлично? Забавно. Я тоже.

— Правда?

— Да. Должно быть, у меня были расслабляющие выходные.

— Не могу представить, что так и было, — говорю я. — Ты прилетел из другой страны, был вынужден играть в теннисном турнире с сумасшедшей женщиной, с которой работаешь, а потом ты…

— Потом я что?

Я качаю головой.

— Неважно.

Слова, которые пришли мне в голову, не подходят для офиса, и я не могу заставить себя произнести их.

«А потом у вас были жаркие игры без награды».

Айзек проводит рукой по челюсти.

— Потому что я не смог… закончить начатое? — спрашивает он. — Признаю, это было неприятно в тот момент, но все равно стоило того. В целом очень приятный опыт.

— Я рада, — тихо говорю я. — Потому что для меня тоже.

Он широко улыбается.

— Я заметил. Итак, я думал о правилах.

— О правилах, — повторяю я. — О каких именно? О том, что я не встречаюсь с мужчинами с Верхнего Ист-Сайда? А ты не…

— Не смешиваю бизнес и удовольствие, да, — говорит он. — Они занимали мои мысли с тех пор, как мы были в твоем душе.

Жар поднимается под моей блузкой, подбираясь к шее. Плохая идея, но она так хорошо упакована и сидит прямо передо мной. Я помню ощущение его руки, сильной и широкой, скользящей вниз по моему животу, чтобы найти то, что она искала.

Я тяжело сглатываю.

— И что ты решил?

— Ну, именно об этом я и хотел поговорить, — говорит он.

— Значит, зайти к Сен-Клеру было уловкой?

— Да, но не говори ему об этом. Его эго этого не переживет.

— Я оставлю это между нами, — говорю я.

Айзек опирается рукой на мой стол.

— Ты будешь выступать перед моей руководящей командой через две недели. Верно?

— Да, — говорю я. Затем я начинаю улыбаться. — И только после презентации твоя команда должна решить, нанимать ли нас для управления проектом.

— Именно. Это значит, что технически мы не в бизнес-отношениях, пока не принято это решение, — говорит он. — Презентация как прослушивание.

— Непрошибаемая логика.

Он усмехается.

— Что ж, это решает проблему бизнеса и удовольствия. Теперь, ты хочешь избегать свиданий с мужчинами из Нью-Йорка, верно?

— Не из всего города, — говорю я. — Это сильно усложнило бы жизнь. Но с Верхнего Ист-Сайда или Верхнего Вест-Сайда. Любой, кто когда-либо был в загородном клубе, автоматически исключается.

Айзек кивает, как будто моя логика столь же безупречна.

— Верно. Что ж, если у нас есть только две недели и четкие временные рамки, можно ли это вообще назвать свиданием?

Я начинаю улыбаться.

— Нет.

— Именно так я и думал, — говорит он.

— Великие умы мыслят одинаково.

— Похоже на то, — говорит он, и затем тоже улыбается. — Ты сегодня прекрасно выглядишь.

— Спасибо.

— У этой юбки есть встроенные шорты?

Я смеюсь.

— Нет, определенно нет.

— Интересно, — говорит он теплым голосом. — Поехали со мной в Коннектикут в эти выходные.

— В Коннектикут?

— Мы выиграли ту ночь в отеле со спа-центром.

— Ты выиграл, — мягко поправляю я. Мой разум лихорадочно крутится от мысли уехать из города и от всех, кто нас знает, от нашей повседневной жизни с «Exciteur» и отелем «Winter»…

— Поехали со мной, — повторяет он. — Одна ночь, два дня.

Это возможность, которой вообще не должно быть, но теперь она может появиться — краткое окно в то, какой могла бы быть жизнь, если бы все было иначе. Я смотрю на мужчину напротив. Мужчину, который смотрит на меня в ответ с напряжением в плечах, ожидая моего решения. Которому не все равно, что я решу.

— Хорошо, — говорю я. — Давай сделаем это.

— Отлично. Я заеду за тобой в субботу, — говорит он, а затем улыбается, широкая улыбка расползается по лицу, которое, кажется, не привыкло к этому. — В отеле есть теннисный корт.

— Правда?

— Да. Бери ракетку.

Он встает и протягивает руку через стол. Я беру ее, его теплые пальцы смыкаются вокруг моих.

— Это что?

Его глаза сияют юмором.

— Всегда приятно работать с вами, мисс Бишоп, — говорит он.

— Взаимно, мистер Уинтер.

— Редко встретишь человека, который ценит такую… четкую коммуникацию.

— Определенно. Не говоря уже о том, кто планирует наперед.

Он поднимает мою руку и целует внутреннюю сторону запястья, тепло и быстро. Жест застает меня врасплох.

— Я спланирую все на эти выходные, — тихо говорит он.

Дрожь посылает мурашки по моим рукам.

— Хорошо, — шепчу я.

— Ненавидел бы мысль, что ты снова останешься… неудовлетворенной.

Он улыбается и отпускает мою руку.

— Тогда до субботы.

— До субботы, — говорю я.