Прекрасно одетые гости снуют по деревянной террасе с видом на пляж внизу. Есть дом у бассейна с широко открытыми стеклянными дверями, а внутри бар с барменом, занятым смешиванием коктейлей.

И есть бесконечный бассейн.

Он изгибается вдоль края террасы, и я подозреваю, что если бы я легла на шезлонг, край бассейна слился бы с океаном.

— Это место потрясающее, — говорю я Айзеку.

Он кивает.

— Мой брат вывалил целое состояние, но оно того стоит.

— Нам стоит… о, — я замечаю золотистого ретривера с виляющим хвостом, который мчится сквозь толпу людей, с украденной шалью в зубах. — Посмотри на эту собаку.

— Да, у моего брата и его жены их две. Одна — настоящая собака-поводырь, а другая должна была быть, но провалила экзамен.

Это заставляет меня улыбнуться.

— Дай угадаю, та, которую мы только что видели — отчисленная?

— Определенно.

Мы идем к бару и берем напитки, а затем начинается — налаживание связей. Точно так же, как на благотворительном вечере.

Но здесь еще очевиднее, как мало нужно Айзеку Уинтеру, чтобы покорить комнату. Все хотят поздороваться. Все хотят с ним поговорить. И здесь он теплее, какой-то другой, расспрашивает людей об их семьях, детях и родителях.

Это люди, которых Уинтеры знают большую часть своей жизни, подозреваю я. Друзья семьи и представители того же круга.

— Это София, — говорит он, представляя меня всем, с кем мы говорим. Взгляды, которые обращаются ко мне, каждый раз, полны любопытства.

Я дарю им всем широкую улыбку и немного прижимаюсь к Айзеку. Да, мы вместе.

— Приятно познакомиться.

Айзек хорошо ведет разговоры, легко включает меня в темы, все идет с отточенной легкостью людей, овладевших искусством светской беседы. Мы говорим о растущих процентных ставках, о лучших местах для летнего отдыха и о том, как освоить кайтсерфинг — то, что Айзек, очевидно, пробовал больше одного раза. Темы перетекают от последней постановки Нью-Йоркской оперы к необычной жаре и обратно, как будто неизбежно, к растущим процентным ставкам.

Мы уже обошли половину группы у бассейна, когда Айзек кладет руку мне на поясницу и отводит меня в сторону.

— Позволь представить тебя моему брату.

— Я бы хотела.

Мужчина, к которому мы подходим — не тот, кого я когда-либо встречала, и все же я мгновенно узнаю его. Семейное сходство есть в темных волосах и еще более темных глазах. Энтони, кажется, более грубоват, его лицо не менее поразительное, но менее классически красивое. И хотя он шире в плечах, он не совсем такой высокий, как Айзек.

— Энтони, — говорит Айзек.

Его брат поворачивается к нам.

— Вы приехали.

— Разве я не обещал?

Взгляд Энтони скользит ко мне.

— Здравствуйте, — говорит он. — Вы, должно быть, София.

— Да. Приятно познакомиться, — говорю я и протягиваю руку. Если он знает мое имя, значит, они говорили обо мне заранее. — У вас и вашей жены прекрасный дом.

— Спасибо, — говорит он и смотрит на Айзека. — Хорошо сыграно, брат.

— Думаешь, Саммер отстанет?

— Скорее всего, — говорит Энтони. Он смотрит на меня, и его улыбка становится виноватой. — Не знаю, говорил ли тебе мой дорогой брат, но моя жена работает свахой.

— Я слышала об этом, да.

— Мой брат был ее главной целью уже целый год.

— Бедный Айзек, — говорю я, и Энтони смеется. — Хорошо, что я здесь.

— Да, и не отходи от него, — говорит Энтони. Он оценивающе смотрит на меня. — Ты из Нью-Йорка?

— Нет, я из Мархилла. Это маленький городок на севере штата.

— О, — говорит он. — Это здорово.

У меня нет шанса спросить, почему это здорово, потому что красивая блондинка подходит к нему. Ее голубые глаза перебегают между мной и Айзеком.

— О, здравствуйте! — говорит она. — Извините, у меня не было возможности поздороваться раньше. Как ты, Айзек?

— Хорошо, — он наклоняется, чтобы поцеловать невестку в щеку. — Это София, женщина, о которой я тебе рассказывал. София, это Саммер.

— Добро пожаловать, — говорит Саммер. Совершенно искренняя улыбка занимает большую часть ее лица. — Так приятно познакомиться.

— Взаимно. У вас прекрасный…

— Где вы познакомились?

— О, — я смотрю на Айзека. — Это забавная история, на самом деле. Мы играли в теннис в одно время, у него был корт рядом с моим.

— Она постоянно перебрасывала мяч на мою сторону, — говорит Айзек. Его лицо нейтрально, но челюсть подергивается, намекая на сдерживаемую улыбку. — Отличная техника для начала разговора, должен сказать.

Я толкаю его локтем.

— Это клевета. У меня, может, и нет резаного удара, но мяч на своем корте я удержать могу.

— Ты права, — говорит он, глядя на меня. — Правда в том, что я увидел, как она играет, и не смог устоять, чтобы не подойти поздороваться.

Я киваю.

— Наши тренеры немного разозлились. Думаю, в тот час мы больше говорили, чем играли.

Саммер вздыхает.

— О, это идеальный способ познакомиться.

Я отвожу взгляд от темных глаз Айзека и спрятанного в них насмешливого блеска.

— Да, пока что это работает.

Рука Айзека снова возвращается на мою поясницу. Мне нравится, когда она там, теплая и успокаивающая тяжесть.

— Остальные из «Acture» здесь?

Энтони кивает и жестом указывает на дальний конец бассейна.

— Тристан и Картер вон там, а Сен-Клер сказал, что приедет, но я его пока не видел.

Ледяная нить скользит вниз по моему позвоночнику. Сен-Клер, как Виктор Сен-Клер. Генеральный директор и начальник моей компании, человек, который попросил, чтобы проекту Айзека был отдан приоритет и уделено максимальное внимание.

Полагаю, быть спутницей Айзека подходит под оба пункта… но не так, как предполагалось.

— Мы пойдем поздороваемся, — говорит Айзек, и Энтони кивает. — Тео внутри?

Саммер кивает.

— Он в своей комнате с няней, счастливый, как слон.

— Я зайду к нему позже, — говорит Айзек. — Это нормально?

— Конечно, — говорит Энтони. — Наслаждайся вечеринкой, София.

— Твой племянник? — спрашиваю я Айзека, когда мы отходим.

— Да, — говорит он. Мысль о том, что он ускользает с вечеринки, чтобы увидеть малыша, заставляет меня улыбнуться. Хотела бы я увидеть это, каким он бывает в такие моменты. Как звучал бы его голос.

— А вот и мы… — тихо говорит он. — Мы просто быстро поздороваемся.

Меня представляют двум мужчинам и их женам. Тристану, Картеру, Одри и Фредерике, которую все называют Фредди. Они сидят вокруг низкого кострища, перед ними расставлены разнообразные напитки.

— Айзек, — говорит один из мужчин. У него представительная внешность, не похожая на внешность Айзека, но улыбка, которую он нам дарит, открытая и дружелюбная. Тристан, кажется. — Рад снова тебя видеть. Ты помнишь, что есть вещи, кроме работы?

Его жена толкает его плечом.

— Не думаю, что ты лучший человек, чтобы читать кому-то нотации о трудоголизме, — говорит она ему.

Тристан смеется.

— Возможно.

— Я точно знаю, что никто из вас не в лучшем положении, — говорит Айзек. — Кстати, Одри, я видел твою последнюю статью в «Globe». Она была превосходна.

Женщина с красивыми вьющимися волосами светится.

— Спасибо! Мне было очень интересно ее писать.

— Вы журналист? — спрашиваю я.

Мы с Айзеком садимся с группой, и разговор продолжается, действительно интересный. Работа Одри увлекательна, вскоре я узнаю, что Тристан был генеральным директором «Exciteur» до Сен-Клера, до того, как я там работала.

Разговор внезапно прерывается, когда к нашему столу подходит фотограф с камерой в правой руке. Остальные встают, привыкшие к этой практике. Рука Айзека ложится мне на талию.

— Спасибо, — тихо говорит он.

— За что? — шепчу я в ответ.

Он смотрит прямо перед собой, на камеру.

— За то, что ты здесь.

Верно. За то, чтобы его семья перестала пилить его по поводу свиданий. Влекомая адреналином и шампанским, и, возможно, чем-то еще, чем я пока не смею назвать, я быстро прижимаюсь губами к его щеке.

Камера фотографа делает несколько слышимых щелчков.

— Отлично, — говорит он, прежде чем отправиться на поиски новых жертв. — Спасибо.

Реальность того, что я только что сделала, обрушивается на меня.

— Прости, Айзек. Мне не стоило этого делать.

— Все в порядке.

— Нет, это было нарушением границ. Извини.

Его глаза темнеют.

— София, — говорит он. — Никогда не извиняйся за то, что поцеловала меня.

— О. Хорошо.

— А теперь, — говорит он, глядя через мое плечо. — Только что прибыл кое-кто, с кем, я думаю, ты хотела бы познакомиться.

Только что прибыла пара. Мужчина знаком. Не лично, Боже упаси, но по фотографиям и корпоративным меморандумам. Женщина рядом с ним, должно быть, его жена. Она красива сдержанной красотой, в простом белом платье, подчеркивающем ее волосы.

— О, — снова говорю я. — Не думаю, что он узнает меня.

— Вероятно, нет, — говорит Айзек, воплощение честности. — Он не очень хорошо запоминает лица. И имена, если на то пошло. Все в порядке.

— Он управляет моей судьбой, в некотором роде. По крайней мере, моей профессиональной, это сейчас для меня все. А он даже не знает, кто я, — я качаю головой, мой разум бешено крутится. — Возможно, так твои сотрудники думают о тебе.

Айзек делает паузу, прежде чем ответить.

— Возможно.

— Извини. Это может быть неправдой.

— Вероятно, так и есть, — говорит он со вздохом. — Мне не нравится мысль, что мои сотрудники так думают, но я не могу отрицать, что они, вероятно, так и думают.

— Такова природа игры, — говорю я. — Если это поможет, я говорила с множеством твоих сотрудников за последние несколько недель, и ни один из них не сказал ничего плохого о тебе или руководящей команде.

Он приподнимает бровь.

— Это может только доказывать, как сильно они боятся говорить.

— Ты действительно так считаешь?

— Нет, — говорит он, глядя на меня. — И тебе не о чем беспокоиться по поводу Сен-Клера или твоей работы, если на то пошло.

— Ну, презентация, которую я готовлю для твоей компании, довольно важна для меня, — признаюсь я. — И для моей карьеры тоже, если мы ее сделаем блестяще.

Его лицо серьезно.

— Я так и понял.

— Поэтому я не могу удержаться, чтобы не расковырять твой мозг, когда у меня есть такая возможность.

— Он в твоем распоряжении, — говорит он.

— По крайней мере, до полуночи?

— До тех пор, — соглашается он, изгибая губы. — Но я подозреваю, что я…

— Айзек, — рядом с нами появляется фигура, и затем Энтони предстает перед нами. Его глаза напряженно смотрят на брата. — Ее не было в списке гостей, но она все равно здесь.

— Кто?

— Корделия. Саммер только что видела, как она вошла с родителями.

Айзек не выглядит менее спокойным при этом известии, его лицо сохраняет привычные черты компетентности и властности.

— Понятно.

— Ее родители были приглашены, по просьбе наших родителей, — говорит Энтони.

— Естественно, — говорит Айзек. — Они сегодня вечером и будут общаться с Джейкобсами.

— Корделия, должно быть, приехала с ними, но, честно говоря, у меня нет проблем сказать ей, чтобы она убиралась ко всем чертям, — говорит Энтони.

Айзек издает полу-смешок.

— И испортить тяжелую работу, которую эта вечеринка проделывает, чтобы изменить твою репутацию затворника? Абсолютно нет.

— Мне все равно.

— Я знаю, что тебе все равно, — говорит Айзек и кладет руку на плечо брата. — Но мне нет.

— Ладно, — Энтони смотрит через плечо. — Вот когда я жалею, что не могу ясно видеть на расстоянии.

Братья обмениваются еще несколькими горячими фразами, а затем Энтони исчезает, пробираясь сквозь толпу. Впервые я замечаю, что одна из собак неотступно следует за ним. Должно быть, та, которая сдала экзамен.

— Итак, — осторожно говорю я. — Не будет слишком навязчиво с моей стороны спросить?

Взгляд Айзека блуждает по толпе, почти как будто он пытается высмотреть ту самую таинственную женщину. Но затем он берет меня за руку и уводит в уютный дом у бассейна. Мы на виду у толпы, но здесь музыка тише, звук дюжины разговоров приглушен.

— Она из моего прошлого, — говорит он.

— Бывшая?

— Да, — он смотрит на мой пустой бокал из-под шампанского и, почти как на автопилоте, забирает его у меня. Он ставит его и мой на пустую стойку бара. — Мы были помолвлены, много лет назад.

Мои глаза расширяются.

— Вы были помолвлены?

— Да. Мы расстались за несколько месяцев до свадьбы.

— Почему? — вопрос срывается с моих губ сам собой.

Айзек делает паузу, прежде чем ответить.

— Мой брат увидел ее с кем-то другим.

Слова обрушиваются на меня, как кирпичи, осознание и понимание. Он пережил то же самое, что и я.

«Я устроил ему ад при выезде», — сказал он о Перси. Теперь все обретает смысл.

— О, — шепчу я.

Айзек вздыхает. Я никогда не видела, чтобы он в раздражении провел рукой по волосам, но он делает это сейчас.

— Это было давно.

— Ты скучаешь по ней?

— Нет, — говорит он. — Уже много лет нет.

— И она здесь? — в моей груди разгорается раздражение. — Твоя семья пригласила ее и ее родителей, несмотря на то, что случилось?

— Только ее родителей. Они… ну, Джейкобсы владеют полями для гольфа и несколькими небольшими отелями.

Несколько мыслей проносятся в моей голове одновременно. Это был брак ради бизнеса, думаю я. Он выбрал партнера, который, как он думал, мог помочь компании. И его семья до сих пор считает их более важными для налаживания связей, чем чувства их сына.

Он наблюдает, как я перевариваю его слова, его глаза непроницаемы.

— Ты встречался с кем-то после? — спрашиваю я. Мой голос звучит горячо. — Она видела тебя с кем-то другим?

Он качает головой.

— Нет, насколько мне известно.

Я сжимаю его запястье и тяну к арке, убеждаясь, что мы на виду у толпы. Медленно, давая ему время отстраниться, я поднимаю руку и сжимаю лацканы его пиджака.

— Посмотри на толпу, — говорю я. — Ты ее видишь?

Айзек хмурится, но делает то, о чем я прошу. Он достаточно близко, так что я снова могу разглядеть золотые вкрапления в его глазах.

— Да, — говорит он. — Она нас заметила.

— Хорошо. Надеюсь, ты сказал правду раньше, — шепчу я, а затем прижимаюсь губами к его губам.

Они мягкие и неподвижные под моими. У меня отчетливое впечатление, что я его шокировала, и единственное, что мешает мне отстраниться — это знание, что его бывшая смотрит.

Черт, я все испортила…

Но затем он целует меня в ответ. Рука, лежащая на моей талии, крепко сжимает меня, затем он притягивает меня к себе всем телом. Наш рост идеально подходит друг другу.

Никому из нас не нужно наклоняться.

На вкус он приятный, как тепло, шампанское и решимость, и я вздрагиваю, когда его пальцы впиваются в мягкую плоть на моем бедре. Я забыла, как приятно и душераздирающе прекрасно, когда тебя так целуют.

Айзек отрывает губы от моих, но я пока не готова отпустить. Мои руки крепче сжимают лацканы его пиджака, и он остается близко, проводя губами по моей щеке.

— Что, — тихо говорит он. — Это было?

— Ты помог мне с Перси, — шепчу я. — Справедливо, что я помогаю тебе отомстить твоей бывшей тоже.

Это правда и причина, по которой я притянула его сюда, негодование было вторым сердцебиением под моей кожей. Что он пережил то же, что и я, и ему снова и снова приходилось сталкиваться с тем, кто это сделал, на семейных вечеринках.

Но я забыла об этом в ту секунду, когда он ответил на поцелуй.

Рука Айзека ослабляет свою крепкую, успокаивающую хватку на моей талии.

— Что ж… — тихо говорит он, его глаза темнее обычного. — Это предусмотрительно.

— Да. Я такая.

Его губы изгибаются в полуулыбке.

— Полагаю, это значит, я должен поблагодарить тебя, Бишоп.

— Бишоп, — повторяю я. — Ты перестал называть меня Софией. Почему?

Он берет прядь моих волос и пропускает ее сквозь пальцы. Тыльная сторона его ладони касается моей щеки.

— Это слишком прекрасное имя для слишком красивой женщины, — говорит он. — Бишоп безопаснее.