Покупать пиццу с пепперони не входило в планы на сегодняшний вечер. Как и подниматься по лестнице за Саммер Дэвис в ее кондо в Сохо. Мое тело напряжено до предела. Иголки колют под кожей от бессмысленного нетворкинга, в котором я был вынужден участвовать. Но ноги несут меня вперед. За золотом ее волос в тускло освещенной лестничной клетке.

Черт, это такая глупая идея. Как сунуть руку в огонь или выйти на канат. Вызывать демонов на дуэль перед сотрудницей... и это еще Саммер.

— Вот моя квартира, — ее голос такой же жизнерадостный, как обычно, смягченный по краям шампанским. Ее волосы соскользнули на плечо, обнажая шелковистую кожу. — Вы держите пиццы?

— Я еще не уронил их.

Она смеется и распахивает дверь квартиры. Я вхожу за ней в темноту и ударяюсь носком о ступеньку. Прикусываю губу, чтобы скрыть ругательство.

— Боже, как вкусно пахнет. Дайте я включу свет... вот так. О, привет, дружок.

Я моргаю от потока теплого, прекрасного света. Ее жилище маленькое и захламленное, потертый восточный ковер лежит на паркетном полу. Два больших дивана занимают большую часть пространства, оставляя крохотной кухонной зоне угол. Старая люстра свисает с потолка.

— Да, у нас гость, — говорит Саммер своей собаке. — И на нем очень красивый, хорошо сидящий смокинг. Так что никаких прыжков.

Я смотрю вниз на свою одежду. Хорошо сидящий?

— Куда поставить пиццы?

— Я возьму. Присаживайтесь, почему бы нет? Я принесу нам что-нибудь выпить... — Саммер бросает клатч на крохотную стойку кухни и открывает мини-холодильник. — Вам... воду? Или сок?

Я провожу тыльной стороной руки по губам, чтобы скрыть улыбку.

— Воду, спасибо.

— Да, полагаю, это не особый выбор, да? — ее голос понижается до тихого бормотания. — Вот я предлагаю вам сок, будто нам по двенадцать и у нас ночевка.

Холодный нос тыкается в мою руку. Два серьезных глаза полных укора смотрят на меня снизу, хвост мягко виляет.

Я знаю, думаю я. Никаких ночевок. Не нужно мне напоминать.

Ее собака опускается на задние лапы и покидает меня в пользу хозяйки. Она вручает мне одну из коробок с пиццей и усаживается поудобнее на одном из своих диванов, сбрасывая туфли. Вытягивает босые ноги на льняной ткани.

— Нет ничего лучше пиццы после шампанского, — заявляет она и открывает крышку. Аромат моцареллы и пепперони наполняет маленькую комнату. Мне не следовало быть здесь, окруженному всеми ее вещами, ее теплом, ее жизнью. Наслаждаться ее непринужденной легкостью. Дразнить ее оптимизм.

— Вы собираетесь есть стоя? — спрашивает она.

— Вы никогда не даете мне спуску, не так ли?

— Я просто хочу, чтобы вы чувствовали себя, как дома.

Слова звучат непринужденно, произнесенные между укусами пиццы. Это женщина с друзьями, с жизнью, и для нее нет ничего необычного в том, что мы делаем.

Я опускаюсь на диван напротив нее. Открываю свою коробку с пиццей. Пока я жую, мой взгляд бродит по ее гостиной. Я различаю лампу в виде слона в углу. Беспорядочную груду книг на полке. Самодельный плед пестрых цветов.

— Вы осматриваете, — говорит она мне. — Я это вижу.

— Осматриваю?

— О, да. И делаете выводы, полагаю.

Я поднимаю в ее сторону кусок пиццы.

— Не похоже, что вы подозрительны.

Она смеется.

— Я просто реалистична.

— Вам не о чем беспокоиться. Я не дизайнер интерьеров.

— Нет, вы венчурный капиталист. Что означает, что вы разбираетесь во всем понемногу, не так ли? Вы носите много шляп, — Саммер подпирает голову подушкой и откидывается назад. Она выглядит, как озорная богиня, божественная модель, в своем шелковом платье и с сияющими глазами. Светлые волосы беспорядочными локонами рассыпались по плечам. — Кстати, вы когда-нибудь носили шляпу? Думаю, она бы вам шла.

Я качаю головой.

— Вы выпили гораздо больше шампанского, чем я думал.

— Я не пьяна.

— Конечно нет.

— Я просто... возвышена виноградным соком.

Я приподнимаю брови, и она смеется.

— Я прочитала это однажды в статье. Разве не прекрасный способ сказать «пьяна»?

— Конечно. Только на два слова длиннее.

Саммер смеется.

— У вас гораздо больше чувства юмора, чем я думала, когда мы впервые встретились.

— Что ж, рад, что могу вас удивить.

Она улыбается и берет еще один кусок пиццы. Я откусываю от своего и вдыхаю комфортную тишину. Давно я так не сидел ни с кем. Несмотря на благотворительный аукцион, несмотря на бессмысленную чертову светскую беседу, в которой мне пришлось участвовать, давление за глазами отсутствует.

Хороший день посреди плохого года.

— Итак, — говорит Саммер.

Я приподнимаю бровь.

— Итак?

— Это не было вашим официальным третьим свиданием или чем-то подобным. Пари все еще в силе. Но если бы оно было, как я справилась?

— Вам нужна оценка эффективности?

Ее улыбка снова вспыхивает.

— Да. Разбор полетов, как мы делали раньше. Что вы думаете о клиентке, которую я вам подобрала на сегодняшний вечер?

Я поворачиваюсь лицом к окнам и темноте за ними. Дорога к непринужденному разговору кажется заржавевшей.

— Она была серьезна, когда нужно, и легкомысленна, когда можно.

— Хорошее сочетание того и другого?

— Да, я бы так сказал.

Саммер тихо восклицает от победы, пугая Эйса, лежащего рядом с ней на диване.

Я закатываю глаза.

— Меня не так уж сложно удовлетворить.

— Конечно нет, — говорит она, но улыбается. — Что еще?

— Это разбор полетов или вы выуживаете комплименты?

— Разбор полетов. У меня осталось всего одно свидание, чтобы убедить вас, что «Opate Match» — бизнес, в который вы, кстати, достаточно поверили, чтобы купить его, основан на разумной бизнес-идее.

— О, — говорю я. — Я знаю, что ваша бизнес-идея разумна. Просто я думаю, что она не та, что представляете вы.

— Верно, потому что я думаю, что она заключается в том, чтобы помочь людям найти любовь, а вы думаете, что она... напомните еще раз? — она вытягивает ноги на диване, длинные и изящные. — В браках по расчету для элиты?

Я фыркаю.

— Я знаю, что для этого она и существует. Для людей, которые хотят найти партнера ради статуса или престижа, а не настоящих отношений. Можете ли вы честно сказать, что у вас нет таких клиентов? Тех, кто отказался бы идти на свидание с кем-либо, кто зарабатывает меньше шестизначной суммы?

Саммер откусывает еще кусок и смотрит на свою собаку, запуская пальцы в ее шерсть.

— Они существуют, конечно. Но в целом... я не смотрю на это так. У этих людей свои трудности. Некоторые даже не могут встречаться публично — у нас, кстати, было несколько знаменитостей в качестве клиентов. Другие — постарше и состоятельны, хотят встретить равного, но сложнее доверять людям, когда на пути стоят деньги. Правда, что некоторые приходят к нам со списком критериев. Но... — лицо Саммер смягчается, ее голос становится теплым. — Все это тает, когда два клиента нравятся друг другу. Это лучшие разборы полетов. Я говорю с обоими после их первых свиданий, и это слышно в их голосах. Волнение, нервы, и вдруг предпочтения, которые они считали важными, больше не имеют значения. Единственное, что они видят — это человек перед ними. Это прекрасно.

Ее взгляд возвращается ко мне, радость в ее глазах настоящая.

— В любом случае, я люблю свою работу. Вы можете считать меня безнадежным романтиком.

— У меня итак сложилось такое мнение, — говорю я, отводя от нее взгляд. Старая горечь жжет в груди. Давно я не верил ни во что подобное. Сомневаюсь, что когда-либо по-настоящему верил.

— У меня к вам вопрос, — говорит она.

Я заставляю свой голос звучать легче.

— Я больше не отвечаю на ваши вопросы.

— Клянусь, это не вопрос-подсказка.

— Не верю.

— Это нечто совершенно другое.

Я откидываюсь на диване и впиваюсь в нее взглядом. Дразнящая улыбка. Теплые глаза.

— Ладно. Что это?

— Почему вы не верите в настоящую любовь?

Я стону, уставившись в потолок.

— Это же не был вопрос-подсказка!

— Мог бы им быть.

— Я не хочу совать нос в личное.

— Конечно, не хотите, — говорю я, но в голосе слышна улыбка. Даже я сам ее слышу.

Спустя секунду я получаю пестрой декоративной подушкой прямо в грудь. Я смотрю на Саммер. Она смотрит на меня взглядом, наполовину шокированным, наполовину бросающим вызов.

— Простите, — говорит она. — Не больно же?

Ха. Моя рука сжимает подушку, и я швыряю ее обратно в нее.

Она легко уворачивается и разражается смехом. Эйс рядом с ней издает один низкий лай удивления.

— Так вы обращаетесь с клиентами, когда они не отвечают на ваши вопросы? — спрашиваю я. — Неудивительно, что «Opate Match» в трудном положении.

— У меня в кабинете нет подушек, — говорит она. Закидывает одну гладкую ногу на другую и бросает мне торжествующий взгляд. — Вы уходите от ответа, и это нормально.

Я отодвигаю недоеденную пиццу и наклоняюсь вперед.

— Как вы можете так сильно в это верить?

— В настоящую любовь?

Я киваю. Словно мы в ее кабинете, обсуждаем что-то рациональное, а не здесь, у нее дома в полночь, говорим о любви поверх пиццы. Мне стоит уйти.

Но я не ухожу.

Саммер вздыхает и это звучит, как музыка.

— У моих родителей идеальные отношения, — говорит она. — Они работают вместе, но никогда не ссорятся. Или, скорее, когда ссорятся, это заканчивается смехом, потому что оба понимают, насколько они нелепы, — ее рука очерчивает изгиб головы Эйса рядом с ней на диване. Собака выглядит блаженствующей. — Они пережили многое. У них были проблемы с деторождением, и мне всегда суждено было быть единственным ребенком, но это только сплотило их. Мой папа несколько лет назад купил маме дом ее мечты, и они проводят выходные за ремонтом, как новобрачные.

— Вы скучаете по ним, — бормочу я.

— Да. Я люблю жизнь в городе, но они далеко, — говорит она с улыбкой. Качает головой. — В любом случае, вот почему я верю в настоящую любовь. Я видела ее своими глазами.

Такая прямота сжимает мою грудь. Она ответила на мой вопрос без осуждения или притворства. Будто я настоящий друг.

— Ваша тактика сработала. Вы сами избежали ответа.

— Это, — говорю я, поднимая руку. — Потому что я знаю, как вы работаете, Саммер. Вы используете мои ответы, чтобы выиграть пари.

— Я не настолько умна, — говорит она. — Как ваша пицца?

— Вкусная.

— Вы взяли пепперони, да?

— Да.

Она скидывает ноги с дивана.

— У вас еще осталось?

— Несколько кусков.

Саммер босиком пересекает восточный ковер и опускается рядом со мной на диван. Она откидывает густые светлые волосы назад и открывает коробку с пиццей.

— Не то чтобы я жалею, что взяла всего два куска, — говорит она.

— Верно.

— Но эта выглядит так аппетитно.

— Возьмите.

— Если возьму, вы скажете, что мне следовало взять больше двух?

— Никогда в жизни, — говорю я серьезно.

Она улыбается, вытаскивая кусок пепперони и откусывая большой кусок. Гладкая кожа ее плеча выглядит золотистой под светом лампы. Ее ноги всего в паре дюймов от моих.

— Это ооочень вкусно.

В голове рокот, нарастающий до оглушительного уровня, когда она поворачивает ко мне голову.

— Как вы меня описали вашему персональному стилисту? — спрашивает она. — Все три платья сидели идеально.

Правдивый ответ не подлежит озвучиванию. Что я выбирал их сам, держал ткань в руках и представлял ее в них.

— Энтони? — спрашивает она.

Я встаю с дивана и отворачиваюсь, глядя на очевидный уют ее квартиры. Сидеть рядом с ней на диване — большее искушение, чем я могу вынести.

Два листка бумаги, приколотые к одной из стен, дают мне удобный предлог. Я подхожу ближе, будто рассматриваю их. Жду, пока стук в крови утихнет.

— О, это, — со вздохом говорит Саммер. — Вы видите там весь мой жизненный план. Обещайте, что не будете судить?

При таком тусклом свете я с трудом разбираю, что написано в списке.

— Не буду судить.

— Я написала это около года назад. У меня был... ну. Я только что пережила очень болезненный разрыв, и меня осенило, что я должна добиваться того, чего хочу, иначе этого не произойдет. Жизнь коротка, — аромат ее духов накрывает меня, она стоит прямо рядом. Мягкая, теплая и светлая. — Так что я составила список желаний.

К черту мое бесполезное зрение при таком освещении, потому что я не различаю больше нескольких букв, напечатанных таким мелким шрифтом. Ничто не мешает мне узнать больше о Саммер, кроме моей собственной несостоятельности.

О, ирония.

— Это не очень грандиозные вещи, — признается она, звуча почти застенчиво. — Попробовать виндсерфинг. Научиться ездить верхом. Но некоторые, полагаю, серьезные. Я хочу посетить все пятьдесят штатов.

Я киваю, делая шаг к входной двери.

— Хорошо иметь цели.

— Да, — Саммер переминается с носков на пятки, глядя на меня. — Услышать некоторые пункты из вашего списка желаний помогло бы мне, знаете ли. Узнать вас получше.

— Это куда более удачный вопрос, чем спрашивать, кто мне больше нравится: кошки или собаки.

— Это тоже есть в списке, — говорит она с улыбкой. — Неужели вы не расскажете мне хотя бы одну крошечную, малюсенькую цель?

— Вы никогда не сдаетесь, не так ли?

— Узнать вас лучше — миссия всей моей жизни.

Это преувеличение, в лучшем случае шутка. Так что это не заставляет меня паниковать. Скорее, это заставляет меня...

Нет.

Пора уходить.

— Спасибо за сегодняшний вечер, — говорю я ей. — За то, что составили мне компанию на аукционе.

— Это было моим удовольствием, — говорит она, и мягкость ее голоса заставляет поверить, что она действительно так думает. Будто я не принудил ее через пари.

Я тянусь к дверной ручке и говорю, повернувшись к ней спиной. Нет причин говорить что-то еще, и я не знаю, откуда беру слова.

— Сплавляться по реке на байдарках, — говорю я. — Это одна из моих целей.