На следующий день Эйс шествует рядом со мной на работу, вплотную у ноги — одна из немногих команд, что он сохранил со времен обучения как собака-поводырь.

— Смотри-ка, — говорю я ему, проходя мимо таблички «Продается» на двери «Кофейного уголка Шарлотты». Много лет это место было для меня одной из нью-йоркских констант, знакомой частью маршрута на работу и обратно.

Надо было покупать там больше кофе. Если бы я это делала, возможно, ей не пришлось бы закрывать дело. Сдаваться требованиям кого-то другого.

Энтони Уинтер и «Acture Capital» теперь могут делать с «Opate» что угодно: с клиентурой, с персоналом. Вивиан потратила недели, изучая контракт, но даже так... я ему не доверяю.

Я не доверяю ему. Он не сказал ни слова, чтобы поправить мои ложные предположения вчера. Вивиан отправила мне извиняющееся письмо после его ухода, с заглавными буквами в теме: «Я перепутала день!»

Хвост Эйса завилял, когда мы входим в лобби нашего офисного здания, и я глажу его шелковистые уши. Он красавец, мой верный пес, тот, на кого я всегда могу положиться.

Хорошо, что моя тетя со мной согласна. Она любит говорить, что животное в офисе придает ему душу, и я благодарна ей за это, потому что не могу представить, чтобы оставляла его с родителями.

— Готов познакомиться с остальными?

Эйс смотрит на меня своими бдительными, шоколадными глазами. «Да», — говорят они.

— Сегодня здесь будет кто-то еще. Тот, к кому мы должны быть добры, даже если не хотим. Никаких укусов, — я улыбаюсь, даже говоря это, и его хвост виляет еще быстрее. Какой грозный.

Я открываю дверь «Opate», и он устремляется прямиком к Сьюзи на ресепшене. Она расплывается в улыбке, увидев его, и откладывает блеск для губ.

— Привет, дружок, — говорит она, погружая руки в его шерсть в знак приветствия.

Дверь в кабинет Вивиан открыта, и изнутри доносятся голоса. Я подхожу ближе, и моя тетя поднимает взгляд от стола, золотые очки для чтения съехали на край носа.

— А, Саммер! Заходи, заходи. Я как раз говорила здесь с мистером Уинтером и его сотрудником, Райаном…

— Уокером, — подсказывает молодой человек.

— Уокером, да. Они будут часто бывать здесь в ближайшие недели, чтобы изучить компанию изнутри и понять, как она работает.

А, думаю я. Они проводят разведку, прежде чем вносить изменения, а значит, в это время мы должны показывать себя с лучшей стороны.

А у меня уже плохой старт с мистером Уинтером.

Он сидит в одном из кресел Виви, положив руки на подлокотники. Взгляд, который он бросает в мою сторону, так же темен и непостижим, как вчера. Ни намека на то, что он вообще помнит наш разговор.

Я одаряю его сияющей улыбкой.

— Мы сделаем все возможное, чтобы вы чувствовали себя как дома, джентльмены, — говорю я. — Когда у меня нет встреч с клиентами, моя дверь всегда открыта для вопросов о нашем деле и методах работы.

Взгляды обоих мужчин опускаются к моим коленям, и секундой позже я чувствую плотный вес золотистого ретривера, пробирающегося мимо меня в дверном проеме.

— Наш самый любимый сотрудник, — говорит Вивиан. — Это Эйс, собака моей племянницы.

Упомянутый пес занят изучением двух мужчин. Райан похлопывает его по голове, но Энтони полностью игнорирует его, лишь переводя взгляд с собаки на меня. Мне придется извиниться, когда представится возможность. Попытаться сгладить впечатление от вчерашнего.

Ох, что я ему только не говорила. Спрашивала нашего нового владельца, есть ли у него партнерша, или предпочитает ли он женщин или мужчин. Жар поднимается к моим щекам.

— Мисс Дэвис была весьма полезна вчера, — говорит мистер Уинтер. — Я уверен, она и впредь будет такой же.

Я одариваю их обеих самой сияющей, солнечной улыбкой.

— Все, что потребуется, — говорю я и похлопываю себя по ноге. Эйс возвращается ко мне, и мы направляемся в мой кабинет.

Первая, полная неловкости встреча пережита. Переживу ли я вторую — покажет время.

Я разбираю нашу все уменьшающуюся стопку анкет клиентов, когда в дверь раздается одинокий стук. Энтони Уинтер, руки по швам, пиджак расстегнут. Он почти достаточно высок, чтобы задеть головой дверной косяк.

Я отворачиваюсь от экрана компьютера.

— Мистер Уинтер. Проходите.

Он останавливается в нескольких шагах от моего стола. Молчит.

Я прочищаю горло.

— Я хотела бы извиниться за вчерашнее. За то, что приняла вас за клиента. Понимаю, что это не то, чего вы ожидали, и... ну, простите.

Он выдвигает стул напротив моего стола и садится. Вытягивает перед собой длинные ноги.

— Я не обижен, — говорит он.

— Не обижены?

— Как я сказал, это было познавательно, — говорит он и переводит взгляд с меня на фотографии на стенах. Мои триумфы, мои успехи.

Я открываю рот. Снова закрываю. И затем:

— Простите, что спрашиваю, но почему вы купили «Opate Match»?

Он приподнимает бровь.

— Почему я купил компанию вашей тети?

— Да. Судя по вчерашнему... вы не верите в наши услуги.

— Нет. Но я верю в вашу способность генерировать прибыль.

— Что ж, это уже что-то, полагаю.

Его взгляд возвращается ко мне.

— Расскажите подробнее о структуре вашего бизнеса, мисс Дэвис. Я хотел бы услышать это от вас.

От меня?

Но я прочищаю горло и погружаюсь в объяснение устройства «Opate Match», в детали, о которых он, без сомнения, уже осведомлен. Вещи, которые он знает, иначе бы не купил этот бизнес.

Но Энтони просто слушает, время от времени постукивая пальцами по краю подлокотника.

— На данный момент «Opate» ограничен Восточным побережьем. В частности, Нью-Йорком, даже если у вас есть немало клиентов, которые просто проездом. Верно?

— Да.

— Как вы относитесь к международной экспансии?

Мои брови взлетают вверх.

— Международной?

— Люди, платящие такие деньги за престижные услуги сватовства, ценят идею эксклюзивности. Путешествие по миру ради свидания с единомышленником... что ж, это может только добавить привлекательности.

— Да, возможно, но это не способствует построению прочных отношений.

Взгляд в его глазах говорит мне, что он не считает это проблемой.

— Райан программист.

— А.

— Он начнет работу над прототипом приложения.

Мои руки опускаются на колени. Он замечает это, и вторая бровь тоже приподнимается. Почему-то кажется, что ему стало любопытно вопреки его собственному желанию.

— Вы не одобряете?

— Не могу сказать, что да.

— Почему нет?

— Наша сила в индивидуальном подходе, — говорю я. — Мы предлагаем то, что нельзя получить больше нигде. Мы знаем людей, которые к нам приходят, поэтому можем действительно подобрать им тех, с кем у них есть шанс на успех. Если мы позволим людям решать это самим на основе самостоятельно составленных анкет, всем этим свайпам... Наши показатели успеха рухнут.

— Это позволило бы вам расшириться.

— Но какой ценой? — я качаю головой, но смягчаю жест солнечной улыбкой. — Если вы спрашиваете мое мнение, то вот оно. Индивидуальный подход — это и есть «Opate Match».

Он снова постукивает пальцами по подлокотнику.

— Понятно.

— Я знаю, вы не верите в это. В наши услуги, я имею в виду, или в то, что люди приходят сюда с благими намерениями, — я пожимаю плечами. — Судя по нашему вчерашнему разговору. Вы очень циничны, мистер Уинтер.

Обе его брови взлетают при этих словах. Если в его глазах и промелькнула искорка насмешки, она исчезла так быстро, что я не успела ее уловить.

— Циничен, мисс Дэвис?

— Я знаю, что большинство наших клиентов верят в любовь. Они приходят сюда, полные надежды и нервов, готовые попробовать что-то новое. Те, кто открываются этому процессу, обычно и преуспевают больше всего.

— Да, — в этом единственном слове заключен целый мир скепсиса. Он наполняет мой кабинет, множится и расширяется.

Решительный пес толкает полуприкрытую дверь. Эйс вбегает внутрь и садится на задние лапы рядом с Энтони, не отрывая взгляда от его лица.

Энтони смотрит то на меня, то на собаку.

— У вас здесь домашние животные.

— Это Эйс. Он, на самом деле, прекрасно помогает клиентам расслабиться. Не один нервный человек сидел здесь, запустив руку в его шерсть, пока рассказывал мне о себе.

Взгляд Энтони переходит с меня на мою собаку, будто он в этом сомневается. Эйс продолжает смотреть на него. Я не могу сдержать улыбку.

— Он ждет, когда с ним поздороваются.

— Привет, — говорит Энтони. Но затем он смягчается, протягивая руку и кладя большую ладонь на макушку Эйса. Его пальцы погружаются в золотистую шерсть, и знакомый звук виляющего хвоста Эйса по полу учащается. Блестящий предатель, думаю я. У него всегда был нюх на тех, кому нужна небольшая отдушина или утешение в виде собаки — еще один из навыков, сохраненных им со времен обучения как собаки-поводыря.

Взгляд Энтони выражает покорность.

— Значит, вы и вправду безнадежный романтик.

— Простите?

— Безнадежный романтик, — повторяет он. — Вы верите в основополагающие ценности этого бизнеса. Вы верите в любовь, — последнее слово он произносит так, будто у него острые края.

— Да, — говорю я, наклоняясь вперед. Он, может, и наш новый владелец, но разве не в интересах дела, если он поймет, в чем наша истинная суть? Если он осознает, что делает нас успешными?

— Если бы вы только видели, насколько хорошо этот процесс действительно работает, — говорю я. — Вы бы и сами стали безнадежным романтиком.

— Сомневаюсь, мисс Дэвис.

Это безумная идея. Одна из самых дерзких. И, возможно, я переступаю границы, но... я уже сделала это вчера.

— Что ж, — говорю я. — Позвольте нам организовать для вас свидание.

Его взгляд останавливается на мне с такой интенсивностью, что у меня пересыхает во рту.

— Прошу прощения?

— Если вы хотите увидеть, как этот бизнес работает на самом деле, я с радостью покажу вам. Три свидания, — импровизирую я. — Я все устрою для вас. Если после всех трех вы все еще будете считать, что в этом нет никакого смысла, и если ни одна из женщин не покажется вам достойной второго свидания... я признаю поражение.

— Поражение? — переспрашивает он.

— Да. Я признаю, что была неправа, и «Opate Match» не для всех.

Это авантюра, и мое сердце колотится в груди от дерзости того, что я предлагаю. Вивиан оторвала бы мне голову, если бы узнала. Или рассмеялась бы над моей наглостью. С ней никогда не угадаешь.

Энтони сужает глаза.

— А если я сочту, что одно из свиданий достаточно удачно, чтобы продолжить?

— Тогда вы признаете, что ошибались насчет этой компании. Вашей компании, кстати. В любом случае, вы получите некоторое представление о том, как работает наш бизнес.

Его челюсть напрягается, брови сходятся над темными глазами. Он — сама холодность, и я вот-вот заледенею.

Но затем он кивает один раз.

— По рукам.

Моя улыбка совершенно искренняя.

— О, это прекрасно. Вы действительно получите удовольствие, обещаю.

— Я бы поостерегся давать такие обещания.

Несколько нажатий на клавиатуру, и мой компьютер снова оживает.

— Это значит, что я создам для вас краткий клиентский профиль. Ничего вычурного, но достаточно, чтобы подобрать вам женщин, которые, по моему мнению, будут вам подходить.

Он меняет положение в кресле.

— А... Хорошо.

Я бросаю взгляд.

— Это будет быстро.

— Не торопитесь, мисс Дэвис. Поскольку я не намерен проигрывать это пари, мне не помешает тщательность.

Мне приходится прятать улыбку, открывая новый клиентский профиль. Возможно, это и есть способ его раскусить. Дружеское соперничество и пари. Он не может устоять перед ними, заинтригованный против собственной воли.

— Какой возрастной диапазон вас интересует?

Он вздыхает, так тихо, будто не может поверить, что сидит здесь и отвечает на это.

— Никогда об этом не задумывался.

— Что ж, вам тридцать три, — говорю я. — Как насчет того, чтобы указать от двадцати пяти до тридцати пяти, с возможностью отклонения на пару лет в любую сторону?

— Хорошо.

— Как бы вы описали ваши идеальные отношения?

Со стороны стола воцаряется полная тишина. Я смотрю на него и вижу выражение, балансирующее между мужским раздражением и болью. Совершенно ясно, что он переосмысливает это пари.

— Можем пропустить этот вопрос, — говорю я. — Двигаемся дальше, дальше... Мне просто нужно достаточно информации, чтобы познакомить вас с женщинами, с которыми, как мне кажется, вам будет приятно провести время.

— Я не привередлив, — отвечает он. — Они должны уметь поддерживать разговор. Иметь чувство юмора.

Я никогда не встречала ни одного человека, который бы говорил, что он не привередлив, и действительно имел это в виду. Люди, утверждающие, что у них нет требований, неизбежно имеют их больше всех. Но я не могу ему этого сказать.

Поэтому я улыбаюсь и делаю пометку в его анкете.

— Значит, чувство юмора для вас важно. Как насчет нескольких простых вопросов? Это такие веселые подсказки, которые мы используем, чтобы понять личность клиента.

Он снова вздыхает, будто я отнимаю у него время.

— Ладно.

— Какой ваш любимый праздник?

— Мой любимый праздник?

— Да.

— Михайлов день.

— Правда?

Его губы дергаются.

— Нет, — говорит он. — Не стоит мне над тобой подшучивать.

— Точно не стоит, если мы собираемся серьезно участвовать в этом пари.

— Тогда Рождество. Запишите меня на Рождество.

Я записываю гораздо больше, чем просто «Рождество». «Саркастичный, сухой юмор». «Не любит притворство». «Требует терпеливого подхода».

— Отличный выбор, — говорю я.

— Это та часть, где вы снова хвалите меня за мои ответы?

Я наклоняю голову в знак признания.

— Верно, вам это не понравилось. Воздержусь. Теперь следующий вопрос... Какая часть вашего дня самая лучшая?

Он постукивает пальцами по подлокотнику, переводя взгляд на Эйса. Мой пес растянулся рядом с креслом Энтони, будто никогда в жизни не был так расслаблен.

— Утренняя чашка кофе, — отвечает он.

Я записываю это и понимаю, что не стоит комментировать, но...

— Однако вчера, когда вы пришли, вы не захотели кофе.

— Сомневаюсь, что ваша кофемашина достаточно хороша.

Я смотрю на него, но на его лице играет усмешка. Он знает, что провоцирует меня.

Я пожимаю одним плечом.

— По сравнению с какой-нибудь навороченной, которая у вас дома, вероятно, нет.

Он кивает. Снова смотрит мимо меня.

Я прочищаю горло и возвращаюсь к своим вопросам. Они — веселый, легкий способ установить контакт с клиентом. Выудить из них такие детали их личности, которые никогда не получишь, если просто попросить людей описать себя.

Я установлю контакт с Энтони Уинтером, даже если мне придется делать восемьдесят процентов работы.

— Вы когда-нибудь ломали кости?

Его брови взлетают, но он отвечает.

— Ключицу. Левое запястье.

— Вы не левша?

— Нет, правша.

— Как это случилось?

— Я раньше занимался скалолазанием, — он поворачивает голову к фотографиям на стене, прерывая зрительный контакт. — Не всегда все идет по плану.

Значит, несчастный случай. Не то чтобы выудить из него информацию было легко.

— Скалолазание звучит захватывающе, — комментирую я, отмечая в его профиле «склонен к авантюрам». — Я пробовала только один раз в крытом скалодроме. Боже, это было сложно.

— Хм, — говорит он.

— Я не планировала идти, но это было с парнем, и он настоял. Долго не продлилось. Моя страсть к скалолазанию, я имею в виду. Ну, и он тоже долго не продержался.

Я никогда не болтаю вот так с клиентами. Но вот я здесь, заполняю тишину. Возможно, ему станет комфортнее, если я выставлю себя дурочкой.

Взгляд Энтони возвращается ко мне.

— Скалодромы не приносят удовольствия. Он должен был свозить тебя куда-нибудь на природу.

Я прочищаю горло.

— Да. Что ж, возможно, когда-нибудь. Посмотрим... о, это забавный вопрос. Назовите два правдивых утверждения и одно ложное о себе.

— Две правды и одну ложь?

— Да. Посмотрим, смогу ли я отличить ложь.

Он скрещивает руки на груди и снова бросает взгляд на полуоткрытую дверь моего кабинета.

— Я родился в январе, номер моего социального страхования заканчивается на тридцать семь, и этот костюм новый.

Ох, этот мужчина просто невыносим.

Я не показываю вида, улыбаясь ему.

— Одно из них — ложь?

— Да.

В его глазах вызов. Совершенно ясно, что он считает, что перехитрил мой вопрос. Его три утверждения столь же личные, как спросить у кого-то о погоде.

— Вы не родились в январе, — предполагаю я.

— Неверно. Номер моего социального страхования не заканчивается на тридцать семь.

Я улыбаюсь, будто он заработал очко, и возвращаюсь к анкете. «Любит быть трудным» — пишу я. «Мог бы быть сокрушительным, если бы решил по-настоящему флиртовать с женщиной. Вряд ли станет делать что-то против своего желания».

— Вы многое узнали обо мне из этого ответа, — говорит он. — Что вы только что записали?

Я игнорирую его вопрос.

— Что вы думаете о браке?

Он снова барабанит пальцами по подлокотнику. Это признак того, что ему некомфортно? Или просто скучно?

— Для одних хорошо, для других плохо, — отвечает он.

— А к какой категории относите себя вы?

— Сомневаюсь, что это что-то для меня.

Мой желудок сжимается от этих слов. Он действительно подходит к этому со скептическим настроем, причем не только к услугам свахи, но и к самой идее любви и отношений в целом. Я могу проиграть это пари.

Но я отказываюсь это признавать, пока не пришло время. И кто знает, к тому моменту он может найти одну из наших клиенток настолько привлекательной, что забудет об этой маленькой словесной дуэли.

— Не то, что вы хотели услышать? — спрашивает он.

Я качаю головой.

— Что делает «Opate Match» успешным, так это то, что мы подбираем пары не на основе того, какими люди хотят казаться миру. Мы делаем это на основе того, кто они на самом деле. Поэтому я не буду знакомить вас с клиентами, которые ищут брак в ближайшие годы.

— Хорошо, — говорит он.

— Как насчет детей? Что-то, что вы хотели бы видеть в своем будущем? — это стандартный вопрос, но задавать его своему новому боссу кажется вторжением в личное пространство. Человеку, который держит судьбу «Opate» в одной из своих больших, вечно барабанящих по подлокотнику рук.

Но если я смогу убедить его уважать нашу бизнес-модель... возможно, я смогу защитить «Opate».

— Никаких детей, — говорит Энтони.

Я записываю это, хоть это и досадно. С его внушительной, обнадеживающей внешностью, легко представить ребенка, сидящего у него на плечах. Держу пари, тогда бы он смягчился так, как никогда не добиться этими глупыми вопросами.

— Это нормально, — говорю я ему. — У нас много клиентов, которые разделяют вашу точку зрения.

— Много? — переспрашивает он.

— Много, — повторяю я. Строго говоря, это не ложь. У нас много клиенток, которые не уверены насчет детей, и несколько тех, кто твердо придерживается политики «никогда никаких детей».

— Собаки или кошки?

Энтони смотрит в потолок, как человек, подвергающийся пыткам.

— Знание о том, есть ли у меня предпочтение кошкам или собакам, поможет мне найти вечную любовь?

— Ах, мы не обещаем вечную любовь, мистер Уинтер. Мы обещаем здоровые отношения с хорошо адаптированными людьми.

— Как романтично, — бормочет он. — Тогда собаки. Запишите меня как собачника.

Эйс шевелится у его ног, издавая тихий собачий вздох. Почти как будто соглашается. Я улыбаюсь, делая пометку в клиентском профиле Энтони. Он может пыхтеть и ворчать сколько угодно, но мой маленький домик не рухнет. Он становится прочнее с каждым его словом, контуры его личности проявляются понемногу.

Для платящего клиента этого было бы недостаточно, но для него придется ограничиться этим, потому что я сомневаюсь, что он выдержит больше.

— Последний вопрос, — говорю я. — Где вы видите себя через пять лет?

Взгляд Энтони становится непроницаемым.

— Не этот.

— Нет?

— Нет.

Я киваю и улыбаюсь.

— Хорошо, нет проблем. Тогда сделаем последний вопрос глупым... Каким было бы название вашей автобиографии?

Челюсть Энтони напрягается, пока он думает. Отводит взгляд от меня.

— «Обратный ход невозможен», — говорит он.

Мне кажется, это, пожалуй, самая печальная вещь, которую я когда-либо слышала.

Он поворачивается ко мне, будто вспоминая, кто я такая. Прочищает горло.

— Это все, что вам нужно, мисс Дэвис?

— Да, — это не так, еще как не так. — Вы будете свободны для свидания через несколько дней? Я вышлю вам детали по почте. Это будет недолгая встреча, вероятно, час или два в кафе.

— Хорошо, — говорит он и поднимается. Эйс поднимает голову, и мы оба смотрим, как Энтони останавливается у двери моего кабинета.

— Да? — говорю я.

— То, о чем мы говорили, останется между нами.

— Разумеется, — говорю я. — Все, что мы обсуждаем как клиент и сваха, попадает под конфиденциальность.

Он кивает в ответ и выходит из моего кабинета, закрывая за собой дверь. Я смотрю на нее слишком долго, с одним-единственным вопросом в голове. С кем, черт возьми, я собираюсь познакомить этого мужчину?